Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 544

Следы от шин и человеческих ног занесло снегом.

Какое-то время Александр стоял неподвижно. Потом тряхнул головой, будто надеялся, что морок пройдёт. Не прошёл. Всё взаправду. Игры кончились.

Надо было действовать. Ведь зачем-то он сюда пришёл.

Рыться в этом, залезать глубоко он не станет. Даже если собаки ушли совсем, во что Младший не верил. Нет.

Ему показалось, что некоторых он узнал, например, Волкова со странной рукой и фельдшера из Киселёвки, но мог и ошибиться. Почти все лежали лицом вниз, внахлёст или валетом, формируя странную головоломку или узор. Видно, что бросали их как попало, второпях. Землёй или даже снегом не стали закидывать. Подожгли, только чтобы обезобразить. И преподать урок тем, кто мог выжить. Не для того, чтобы уничтожить следы.

Он вспомнил, что по пути сюда на территории поместья ему уже попадался бурый снег, истоптанный птицами и животными. Хотя трупов больше нигде видно не было.

Надо торопиться.

Скорее всего, ордынцы уже далеко, это не их земля, и им тоже не резон оставаться тут надолго. Но если его выстрел привлёк кого-то опаснее собак и волков, от тех не спрячешься на крыше бани и не скроешься за деревянной дверцей, обшитой рейками, с хлипким засовом.

Вперемешку с телами в яме и поблизости от неё валялись вещи, всё имущество отряда, которое враги не унесли с собой. Почти всё обгорело или разломано.

Он должен выбрать то, что нужно для дела. Он уже решил, для какого именно. Действовал очень трезво и прагматично. Настолько, что, вспоминая потом, удивлялся.

Младший не знал, как бы повёл себя другой на его месте. Его ровесник, другой шестнадцатилетний подросток, а не взрослый мужик вроде Пустырника или Плахова. Может, соображал бы лучше. А может, впал бы в ступор или убежал. Даже дедушка в молодости, когда случилось его судьбоносное приключение (если б исход того «исхода» был иным, история их династии закончилась бы, не начавшись), был лет на семь старше.

То, что на него свалилось… могло быть слишком тяжёлым для любого. Но Младший вдруг почувствовал, как внутри заработало что-то похожее на встроенную программу. Будто для этого момента он был рождён.

Правда состояла ещё и в том, что он, кажется, был полностью свободен от сантиментов к мёртвым. Даже к своим. Труп — это просто мёртвая плоть. Даже того, кто был для него важен. Это человек был важен, а труп… просто труп.

К тому же по-настоящему важных для себя людей он потерял раньше и не здесь. А здесь лежат… товарищи… те, с кем имелось общее дело, но к кому не обязан прикипать всей душой.

Саша старался соблюдать осторожность при передвижении по поместью. Ордынцы любят ставить ловушки, а он знал, что не настолько опытен и внимателен, чтобы заметить эти штуки. Обнаружить, например, простейшую растяжку раньше, чем заденет её ногой. А ведь кроме самодельных мин бывают ещё и другие подлянки — ружья-самострелы, волчьи ямы, капканы, ломающие ногу…

Да и трупы товарищей могут быть заминированы. Пустырник об этом рассказывал.

Ему, Сашке, с профи, собаку съевшими на убийстве людей, в хитрости не сравниться. Взрывные сюрпризы в старой жестяной банке или даже настоящие противопехотные мины могут быть установлены так, чтобы сработать только под весом человека. Поэтому остаётся надеяться на удачу. Но всё, что выглядело подозрительно, он обходил стороной и был очень, очень внимателен.

Он кожей ощущал, что каждый звук, каждое его движение и его запах улавливают сейчас чужие органы чувств. Но собаки были сыты. Они хорошо набили себе животы. Поэтому драться с живой подозрительной добычей совсем не горели желанием. А может, догадывались, что мёртвое мясо, пусть и со странным отвратительным запахом, от них никуда не уйдёт. И зачем им то, костлявое, которое ходит и может выстрелить из ружья, если есть куда более доступное, которое тихо лежит?

Данилов то и дело вслух ругался, делал угрожающие жесты, бросал куски кирпича или просто злобно посматривал в ту сторону, куда отступили четвероногие враги. Хотя старался держаться близко к строениям.

Но это не понадобилось. Теперь он понял, как первобытные люди с копьями и дубинами стали властителями планеты. Ружьё давало уверенность, а уверенность лучше всего держала тварей-людоедов на расстоянии.

Тревожило, что шум могли услышать менее чуткие, но куда более опасные уши. Человеческие. Оставалось надеяться, что у него есть хотя бы небольшая фора. Много времени ему не нужно. Потом он уйдёт, и его не найдут.

Выбор снаряжения был продиктован его ограниченным опытом и знаниями, которые он успел почерпнуть от Пустырника и других старших. Очень быстро парень собрал комплект того, что поможет ему в дальнем походе. Жаль, что патронов почти не нашлось. Все боеприпасы ордынцы скрупулёзно собрали, не говоря уже о гранатах. Ещё бы, за один «фабричный» патрон к нарезному оружию в Заринске можно было купить несколько кило мяса. Поэтому для охоты их и не использовали. Только самодельные. И у этих гадов, скорее всего, ситуация с патронами похожая.

Зато повезло найти неплохой с виду бинокль. Навёл окуляры, попытался что-то рассмотреть…. Нет, поэкспериментирует при свете. Но штука незаменимая.

Стал бы он шарить по карманам и разгрузкам мертвецов, если бы они лежали не в яме и никуда не надо было бы лезть, рискуя потерять сознание от вони и гари? Он… подумает об этом… потом. А пока обошлось. И хорошо.

Рюкзаки и вещмешки, кучей лежавшие там же, внизу, Саша вытаскивал, подцепляя длинным железным прутом. Он не постеснялся обыскать эту кучу, став кем-то вроде падальщика. Оказалось, что враги все сумки выпотрошили, а вещи, которые были им не нужны, выкинули, большей частью предварительно испортив. Хотя, несмотря на жадность «сахалинцев», Младший нашёл много всего. Количество ограничивалось только его грузоподъёмностью. И временем.

Людям, которые лежат там, это больше не понадобится. Если же кто-то из «Йети» благополучно ушёл налегке, то они будут только рады, что их пожитки, не ставшие вражескими трофеями, помогут Саше. Допускал он и то, что кто-то попал в плен.

У него была важная цель. Он пойдёт дальше. И это будет не только разведка… Так он рассуждал, сидя на краю ямы и пытаясь подцепить мешок, в котором что-то позвякивало.

Вскоре, тяжело нагруженный, глубоко утопая в снегу (лыж всё равно не было), Данилов вернулся в своё укрытие — в машину для перевозки покойников из тех времён, когда их провожали и хоронили цивилизованно, а после не тревожили их покой.

Здесь он произвёл ревизию.

Ни одной единицы оружия ему не попалось. Только продукты, амуниция, разные нужные в походе предметы. Впрочем, тащить на себе два ружья или автомат впридачу к его винтовке и пистолету Макарова (тот казался тугим и неудобным, но такой уж выдали, хотя, может, его надо чаще смазывать), Саша бы и не стал. Но теперь у него были и батарейки, и лекарства из Заринска, которых нигде больше не найдёшь, и полезные мелочи вроде сухого горючего и даже кое-какие инструменты. Отряд был экипирован по самое не могу. Это при том, что самое лучшее «сахалинцы» забрали, а многое сломали или сожгли.

Кое-что он потом, возможно, выкинет сам, потому что под таким весом спина болела, а ноги подгибались. Но до катафалка всё-таки добрался. Саша начал ждать. Это было нужно для очистки совести.

Пару раз он наведывался к поместью и наблюдал издалека.

Дни проходили, но, как он и ожидал, никто не появился. Ни свои, ни враги.

Данилов-младший, и, возможно, последний, провёл в микроавтобусе, превращённом в хижину, ещё трое суток. Осторожно разжигал огонь, готовил себе еду, кипятил чай, варил суп и жил даже с некоторым комфортом.

Спал в тёплом спальном мешке, но с пистолетом под рукой и ножом близко к изголовью. Этим же ножом он брился по привычке, хотя мог бы взять чью-то опасную бритву (что в ней опасного?). В машинах на трассе он нашёл ещё три колоды затёртых карт, несколько старых журналов и каталог китайских товаров почтой. Читал и рассматривал картинки. Играл сам с собой в покер и раскладывал пасьянс. Иногда делал заметки в дневнике.