Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 495

Но службу несут безалаберно. Угрозы от соседей никто не ждёт, хоть их и в гробу видали, — но это всё-таки не оборвыши. Поэтому смена на КПП наверняка или спит, или пьёт, или в карты режется. А может, и бабы у них там есть. Не только на картах изображённые.

Без двадцати пять проситься, чтобы пропустили, и пытаться нечего. На это не пошли бы даже собратья-«котяры», не говоря уже о «енотах».

Баратынский подсказал ему один тоннель, который, по его словам, никто, кроме высокоранговых магнатских шестёрок, не использовал. Древний. Не канализация, а то ли часть старинного бункера, то ли какие-то тайные ходы царских времён. Но почему-то Младший туда решил не ходить. Клаустрофобии у него не было, а вот паранойя разыгрывалась иногда. Ему подумалось, что в подземном переходе не только камера может стоять, но и засада может встретиться. И куда от неё бежать? Уж лучше на поверхности.

Поэтому он перемахнул через забор на смиренное и тихое кладбище — и бегом, тенью, крадучись мимо чёрных деревьев и старых могил, где лежали кости людей, родившихся задолго до Войны. Но призраков он не боится. Несколько сот метров такой пробежки — и вот уже восточная граница кладбища. Перелезть через забор для него никогда проблемой не было. Даже у них на полигоне отряда более серьёзная полоса препятствий. «Колючки» поверх забора нет.

Вуаля! Вот он и обошёл КПП. Оба сразу.

Никаких укреплений или барьеров тут действительно не было. Но кто сказал, что разделительную полосу не просматривают в прицел чьи-то зоркие глаза?

Патруль «енотов» тоже должен пройти через двадцать минут.

Теперь главное — отойти отсюда побыстрее и сделать максимально наглую морду. И идти, а не бежать. Начнешь шкериться — сразу поймут, что тебя тут быть не должно. А так примут за какого-нибудь работягу местного, возвращающегося с ночной смены в ночлежку или свою убогую квартиру. Но перед этим Саша достал из рюкзака мешковатый плащ и надел поверх чёрной приметной гвардейской формы.

И руины «Полосы», и завод, где теперь были мастерские по обработке металла, остались позади.

Впереди слева стояло крепкое ещё здание Театра. В Прокопе тоже когда-то был театр, Драматический, и даже больше этого. Хотя Саша его никогда не видел, а знал только по фотографиям, потому что на месте Центрального района теперь гигантская воронка. Проклятый Питер. Мрачновато, конечно, из-за туч, но уже почти светло. На широте Прокопы, наверное, была бы темень… но он не был уверен, так как в детстве в это время всегда спал.

Добрался до театра и прислонился к потемневшим кирпичам стены.

Тонкий писк. Маленькая тень метнулась вдоль решёток, закрывавших проёмы окон цокольного этажа соседнего дома. За ней метнулась тень побольше.

Кошак. Тут они водились. Вообще-то в пустых городах и даже просто в диких краях с дикими людьми — кошки давно повывелись. Тут их тоже понемножку ела беднота, но плодились они быстрее.

Лямки не натирали плечи, потому что были идеально подогнаны. Но всё равно рюкзак тяжеловат, хотя «сталкер» и бывший странник привык к гораздо более серьёзным грузам. И не подумаешь, что там только книги. Да и его размер выглядел немного подозрительно. Вдруг там бомба? Или золото-серебро. Заставят открыть — покажет. Чем сразу разочарует служивых. Но всё равно, лучше не попадаться местным патрулям. Могут вычислить, что он не проходил через КПП.

Хорошо, что патрулей на каждой половине не слишком много, ходят они редко и никогда не сворачивают с маршрута.

Здесь надо было вести себя особенно осторожно. Он пройдёт мимо «Семёрочки». Улицы абсолютно пустынные. Все спят. Первые купцы придут только через несколько часов.

Возле входа в метро (да, имеется и такое) должен быть ещё один пост «енотов». Тут дежурили всегда, потому что через тоннели иногда лезли оборвыши. Внизу, там, где заканчивалась лестница, был ещё один пост отдельной роты, которая так и звалась «Подземка». Её бойцов называли «пинчерами». Младший совсем недавно узнал, что звучное имя дано в честь норных охотничьих собак. Этот отряд подчинялся обоим магнатам (и одновременно никому, потому что был частным, пришёл давным-давно чуть ли не из Московской области) и нёс службу на станциях «Василеостровская» и «Приморская» (последняя находилась на западной половине). «Пинчеры» патрулировали не только метро, но и широкие старые тоннели канализации, и другие подземные коммуникации, которых под Островом хватало.

Младший знал немного про метро, потому что гвардию магнатов несколько раз бросали на помощь «пинчерам», когда была опасность прорыва больших сил оборвышей.

Говорят, магнаты всерьёз хотели обрушить потолок станций и взорвать тоннели. Но побоялись, что взрывы повредят здания на поверхности. А может, хорошего взрывника не нашли. Поэтому замуровали, заварили и закрыли решётками все, что можно. Но оборвыши всё равно иногда умудрялись пролезть, долбили кладку, находили новые щели и ходы. Конца этому противостоянию не видно.

Встреча с Баратынским была назначена не где-нибудь, а во Дворце. И плевать, что раньше, до Войны, тут не квартировал царь или министры, а учились студенты — то ли химии с физикой, то ли ещё каким наукам. Но здание было вполне монументальным, с колоннами, портиками, барельефами. Разве что атлантов с кариатидами не было.

Баратынский не собирался идти ни на какие уступки и облегчать жизнь своего временного порученца. «Хочешь получить деньги — принеси книги мне прямо в кабинет. Охрана на входе тебя пропустит».

А иначе, мол, грош тебе цена, «сталкер». Иногда Младшему казалось, что в этом поручении есть большая доля издевательства со стороны скучающего царедворца. Мол, пусть крыса побегает по лабиринту.

В такие минуты, вспоминая хамскую морду мажордома, Младший жалел, что у него с собой безобидные книжки, а не фугас из тротила.

Впереди послышался смех.

Трое подгулявших местных шли по тротуару, нисколько не скрываясь от света, льющегося из фонарей.

Он заметил их первым и сразу понял, что опасность с этой стороны равна нулю. Двое мужчин в костюмах-двойках с галстуками (где ещё, кроме Острова, такое увидишь?) вели под руки не очень тепло одетую девушку в сетчатых колготках, из которых получился бы неплохой невод. Все трое нетвёрдо держались на ногах и пьяно похихикивали.

Бороды у богатеньких аборигенов Острова были совсем не такие, как у мужиков из деревень. Ухоженные. Иногда от них даже парфюмом пахло. Почему-то такая внешность у Младшего ассоциировалась со жрецами Древнего Вавилона.

Эти точно не рабочие. Вон, туфли аж блестят. Большие шишки на службе одного из магнатов. Судя по значкам на пиджаках, работают на Кауфмана.. Получали они явно побольше, чем гвардейцы, да и служба их была гораздо менее опасной и пыльной. Понятно, что Александр им завидовал. И сам бы не прочь оказаться на их месте. Разве что бородку такую не хотел. Хотя мода у высших слоёв Острова была многообразной — некоторые ходили с гладко выбритым подбородком, а кое-кто даже голову брил.

Молчун шёл по неосвещённой стороне улицы, но и не прятался. И троица даже не заметила его. Занятые своими делами, они прошли дальше, туда, где светились окна нескольких жилых домов. И уже на пределе видимости затянули вслед за дамой пьяную песню: «Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог, шла босиком, не жалея ног». Хотя дама их шла не босиком, а в туфельках на очень высоких каблуках.

Больше встреч с местными не было. Александр шёл кратчайшим путем, считая ниже своего достоинства идти окольными. Ещё один патруль «енотов» прошёл всего в десятке метров, но не заметил его, спрятавшегося в подворотне.

А вот и Дворец. Площадь рядом с бывшим зданием факультета, а ныне штаб-квартирой магната, очищена от мусора и освещена тремя десятками старинных фонарей. Её перегораживает железная решётчатая ограда, выкрашенная в чёрный. Она выбивается из «исторического» вида, наверное, потому, что это современный новодел. Поверху идёт витая колючая проволока. Тут уже не перелезешь. Говорят, её собрали и вкопали совсем недавно.