Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 328

Данилов в его виновность не верил. Если бы Ключарев захотел свергнуть «антиконституционный строй», ему бы это удалось. Хотя бы в пределах одного города,  хотя бы на несколько часов. Не такой это был человек, чтоб отступать перед трудностями.

«А вы случайно не еврей?» — был его первый вопрос Саше, когда он увидел того на сборах.

«Никак нет. Русский в пятом поколении. Просто дикцию логопед не исправил, а нос в детстве сломал».

И хоть это и была чистая правда, усмешку подавить он не смог. А дедуля, похоже, юмора не оценил.

«А я против евреев ничего не имею. Я имею против умников».

Спрашивал он с Саши все в двойном размере и особенно въедливо.

Но теперь Данилов об этом не жалел. Если он кому-то и готов был вверить свою жизнь, то это Деду. Если он такой лютый со своими, то какой же он будет с врагами?

— Ну, удачи, — Богданов знаком велел Саше идти к своим. —  Как говорят испанцы, но пасаран!

— Патриа о муэрте, — откликнулся Саша, удаляясь.

Интермедия 2. Отбросы

С неба, подсвеченного далекими зарницами, накрапывало. Цепочка серых силуэтов двигалась вдоль мокрого шоссе по раскисшей обочине, их тени были похожи на волчьи, их следы затягивались грязью. Когда на пути встречались признаки цивилизации, то одна, то другая тень отделялась от маленького отряда и ныряла в кузов грузовика, в магазинчик, в кафе — чтобы быстро просветить внутренности фонарем и ни с чем продолжить путь. Ноги опухли и покрылись волдырями. Из шести пар легких рвался надсадный кашель.

— Да, макнули нас по полной. Пропердолили, как вафлёров последних. Что будем делать, пахан? — повторял Волосатый, отгоняя ладонью огромных комаров. — Скажи свое слово… Ты же мудёр, то есть мудр, как никто. Сколько мы еще можем так ковылять, а? Где горы золотые, которые ты нам обещал? Где?

Он пытался вывести его из равновесия, но Бурый держал себя в руках. Ему было не до этого клоуна. С ним он еще разберется. А пока  думал, как выбраться из этой беспонтовой ситуации.

Разбиты… Да что там. Передавлены, как клопы тапком.

Мать вашу, ну откуда он мог знать, что горожане такие беспредельщики? Что не поленятся даже на вертолетах за ними слетать? Что не пожалеют горючего и патронов?

Они шли через пригороды Барнаула. Этой зимой умерла половина из тех, кто ушел на шоссе от погони. Еще человек пять прибились к ним за время их вояжа по Алтаю. Но все они уже «закончились», как говорили меж собой коренные члены банды. То есть были съедены.

Вдруг шедший впереди Шкаф остановился, и его кореш Солома опять чуть не налетел на него.

— Блин, ну ты че как фраер бесконвойный? Опять камешек в сапог попал?

— Тс! Слыхал?

— Не, а че такое?

— Мотор вроде.

— Машина? — спросил оглянувшийся Волосатый. Он действительно теперь был волосатым, давно перестав следить за собой, как и все они: запаршивевшие, грязные и вонючие. Банды больше не было, была толпа, и не было смысла держать марку.

— Да какая на хрен машина? — сплюнул Бурый. — Тут, мля, только трактор пройдет.

Он поднял бинокль, чтоб получше рассмотреть то, что ему показалось подозрительным кустом, когда события закрутились с невиданной скоростью.

Бандит по кличке Гуляш, шедший замыкающим, имел еще более быструю реакцию, чем главарь. Он резко ушел в сторону перекатом и уже поднимал автомат, чтоб выстрелить в те самые колыхавшиеся заросли, когда прогремел одиночный выстрел.

Бывший десантник повалился с дырой в голове, из которой тут же ударил фонтан черной крови пополам с жирными сгустками; пару раз дрыгнул ногами и остался лежать.

Вот болван. Потеряв через год после армии уже третью работу, Лёня Кулешов решил заделаться убивцем. Но ошибся эпохой, и первая же заказчица, якобы желавшая избавиться от мужа, оказалась из отдела по борьбе с организованной преступностью. Бурый ценил бывшего вояку за бесшабашную храбрость, но всегда видел, что мозгов ему недостает.

— Стоять! — усиленная громкоговорителем команда прозвучала отовсюду одновременно. — Стволы на землю! Чтоб видно было!

Через секунду пушки уже лежали на  пригорке. Все безропотно подчинились, даже не дожидаясь от главаря формального подтверждения сдачи. На грязном снегу оказалось четыре «калаша», помповое ружье. А за ними два «Макаровых» и «ТТ» которым Шкаф гордился до одури.

На холме мог быть не только тот снайпер, чью позицию они «срисовали». Маскировка, может, у того была и хреновая, вот только такую волыну, как СВД, этому козлу не доверили бы, если бы он не умел из нее метко шмалять.

Их ослепили направленные с нескольких сторон и заключившие в клетку из слепящего света лучи прожекторов. Когда к ним вернулась способность видеть, там, где секунду назад не было ничего, высилось несколько камуфлированных фигур. Никто из компании не успел не то, что выстрелить — оружие поднять. Поэтому и остались живы.

Вот тебе и «банда». Взяли как детей. Немудрено. Отощали настолько, что непонятно, в чем душа держалась. Бурый оглянулся: со всех сторон к ним подступали серо-зеленые тени, которые вырастали будто из-под земли. В камуфляже, с лицами, почти полностью закрытыми капюшонами и странными непроницаемыми очками, гости выглядели зловеще. Они все прибывали и прибывали, и главарь банды насчитал уже без малого два десятка конкретно упакованных бойцов.

Попадалово.

«Опять эти бешеные колхозники? — пронеслась мысль. — Настигли-таки?»

Остается продать жизни подороже… Но нет. Подгорный далеко. Километров четыреста по прямой. Это совсем не его территория. А значит, это другие, и есть шанс.

Внезапно снова донесся знакомый шум моторов. Лавируя между деревьями, на холм поднимались несколько необычных машинок, похожих на небольшие открытые джипы.

Квадроциклы. Бурый видел такие до войны у богатых молодых фраеров. Но эти были мощнее и проходимее, защитного цвета.

Полный абзац.

С одной из миниатюрных машинок слез мужчина, который судя по властным жестам, был у них главным, хотя экипировкой и одеждой не отличался от остальных. Разве что на нем был берет десантника и затемненные очки.

— Так, что у нас тут? — Он оглядел разбросанное потертое и заскорузлое от наплевательского отношения оружие. — Негусто. Не боитесь с этим из дома выходить? Хотя по вам видно, что своего дома у вас нэма.

— Нету, — кивнул Бурый. — Скитаемся по белу свету.

— «Наша крыша — небо голубое…» Ясно-ясно. Ну, что будем делать, романтики с большой дороги вы мои?

Этот хрен в кепке явно догадался, кто они. Да Бурый и не надеялся, что их примут за мирных путников. Не было больше мирных. Он знал, что делать. Проявлять чудеса дипломатии и не борзеть.  Еще бы, когда на тебя смотрят пулеметы РПК, не очень-то побрыкаешься. Эти козлы не могли быть законной властью, не больше, чем они сами.  Но они явно были силой, и одного взгляда на их опрятную одежду хватило Бурому, чтоб понять — сила это немалая. У них дом явно был.

Что же предложить волкам позорным в обмен на свои жизни? Главарь знал, что котировалось оружие, еда и лекарства. Но первое те уже получили даром. А второго и третьего у неудачливых разбойников больше не было. Их старый лагерь достался этим уродам с севера, а с тех пор им не удавалось найти хоть что-то стоящее. Все свое они носили с собой. Оставалось наплести с три короба, использовать старую басню про спрятанный запас. Поможет хотя бы выиграть время. Тогда не убьют сразу.

Бурый уже собирался толкать эту тему, когда все испортил Шкаф. Бурый давно подозревал, что боксер тайком упарывается «коксом», но никак не мог поймать его втягивающим в ноздрю белые дорожки. Иначе бы завалил на месте. А тут глаза бывшего спортсмена вдруг налились кровью. Похоже, он просто не въезжал в серьезность ситуации.

— Это что за номер? — с ходу полез он в бутылку. — Вы обурели совсем. Э!.. Ты мне еще в трусы залезь, гнида позорная! — Он грубо оттолкнул руку одного из чужаков, который профессионально шмонал пленников на предмет оружия.