Черный день. Книги 1-8 (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 257

«А она ведь там, на станции „Красный проспект“, прожила больше месяца, — подумал он, — и в тоннельной сбойке, в плену у маньяка, в котором после катастрофы проснулся Ганнибал Лектер». Ей тоже повезло: она жила там не летом.

Теперь тела разлагались, выделяя метан, сероводород, аммиак и еще много того, от чего можно свалиться, не пройдя и десяти метров. Им понадобятся изолирующие противогазы и запасные регенеративные патроны.

— Ребят, я не хочу вас отвлекать, но водичка­то прибывает, — объявил подошедший Хомяк. — Думайте быстрее.

И действительно, с того момента, как они подверглись атаке, уровень воды поднялся сантиметров на пять. Похоже, наверху шел настоящий ливень. Вроде бы опасаться было нечего — у них в запасе не один час, прежде чем станет трудно передвигаться, а за это время они успеют покинуть убежище при любом раскладе.

— А долго идти-то? — спросил Мельниченко. В его голосе было мало энтузиазма. Он тоже бывал в подземке.

— Недолго, — покачал головой Антон. — Если со станции «Октябрьская» мы выйти наверх не сможем, дойдем до «Речного вокзала». Там и выйдем — может, по ВШ, а может, и по лестнице, как люди. Идти на станцию «Площадь Ленина» бесполезно. Она так близко от эпицентра, что под землей ничего не могло уцелеть… Когда выберемся, возьмем на север, чтоб не заблудиться в этом болоте на хрен. А там, когда выйдем из зоны сплошных разрушений, найдем какой­нибудь транспорт. — Он повернулся к провод­нику: — Иваныч, а схема метрополитена тут есть? Со всеми коммуникациями, само собой. И с новыми, строящимися станциями.

— В пункте управления точно была.

Прежде чем покинуть убежище, они наполнили рюкзаки консервами, которые были в последних ящиках, брошенных ими в шлюзовой камере в момент нападения. Там же лежали непродовольственные трофеи, которые они собирались поднимать в последнюю очередь: и среди них два десятка противогазов ИП-4М со склада имущества РХБЗ.

Когда они уже уходили, Антон показал глазами Хомяку на проводника. Он еще перед отправлением сказал ему «присматривать за этим Сусаниным». Лучше быть «параноиком», чем слепо верить в совпадения.

Они покидали бункер, а в жилой секции оставались несколько десятков обезображенных водой и тлением тел. Эти люди унесли с собой в подземную могилу не одну тайну. Например, про первый день. Центр управления города по вместимости и запасам мог дать временный приют нескольким тысячам человек, но не имел на это права. Когда взвыли сирены, из всего персонала административного здания в него были допущены только пятьдесят человек. Остальные — работники и посетители — либо были выведены на улицу, либо вовсе остались на своих местах. Надо же кому-то охранять дорогостоящую оргтехнику.

Некоторым из них удалось добежать до станции метро «Октябрьская», но остальным повезло — их смерть была мгновенной и безболезненной.

Впрочем, тайна эта теперь никого бы не заинтересовала — каждый разрушенный в городе дом и заваленный подвал мог дать немало пищи для воображения любителям фильмов­ужасов.

«Сусанин» вывел их к неприметной дверце, обозначенной на плане как «аварийный выход № 4». Вскрыть ее удалось без термита и болтореза — одним поворотом ключа. За ней оказалась крохотная каморка, а в ней гермодверь. Если бы Антону не сказали, что обитатели бункера делали через нее вылазку, он никогда бы не поверил, что ее открывали раньше чем пять лет назад.

Проводник открыть ее с ходу не смог, а у Караваева вздулись на шее жилы, когда он крутанул заржавевший штурвал. Наконец гермодверь поддалась, а за ней открылся тоннель, точь-в­точь похожий на аварийный выход, через который они недавно проникли на объект. Герму «яндексы» закрыли за собой, чтоб преградить путь наступающей воде. Хотя по логике вещей на станции ее уровень должен был быть не меньше.

Коридор оказался совсем коротким и заканчивался другой гермодверью. За ней оказался облицованный кафелем тамбур, а в нем первое тело. Труп обгорел до неузнаваемости, и только по кокарде на фуражке Антон узнал работника метрополитена. Начальник станции? Похоже на то. Вентиляционная решетка над головой была сорвана. Не иначе, оттуда и пришел раскаленный воздух.

Вероятно, бункер залегал всего в десяти—двадцати метрах от тоннелей линии метрополитена. С этой стороны дверь на секретный объект выглядела неприметно, выкрашенная белой краской под цвет стен и лишенная каких­либо опознавательных знаков. Похоже, о ней знали только те, кому положено, и их круг был узок.

Пройдя еще несколько коридоров и лишь пару раз перешагнув через обугленных мертвецов, поисковики наконец оставили за спиной служебную часть станции и оказались в помещении общего пользования.

Знакомый вид. Колонны, красно-серая мраморная облицовка, кое­где осыпавшаяся на мраморный пол.

И здесь, в вестибюле, рядом с эскалатором, ведущим в темные недра станции, их глазам предстала картина, побившая за этот день все рекорды. Похоже, гермозатворы закрыть не успели. Но если кто­то и был здесь жив, когда пришла вода, ему было отпущено немного времени.

Где найти Данте, чтоб описать этот ад, который они увидели через покрытые незапотевающими пленками стекла? Нашедшие пристанище в Подгорном, да и уцелевшие из всех других мест были в основном людьми простыми. Среди них не было поэта, который смог бы передать увиденное словами.

Они почти не смотрели по сторонам. Они про­шли огонь и воду, которую чаще видели в твердом агрегатном состоянии, чувствовали на себе взгляды безглазых покойников, и это заставляло их ускорять шаг. Вокруг было тихо, но, кроме собственного свистящего дыхания и стука крови в ушах, они слышали что­то еще. Падение капель. Всплески. А еще обволакивающее сонное эхо.

К счастью, в противогазах они не чувствовали запаха, иначе желудки вернули бы обратно то, что они съели накануне операции.

Выходы № 3 и № 4 к улицам Кирова, Сакко и Ванцетти, Московской и Маяковского были обрушены, как они и предполагали. Не теряя времени, поисковики отправились к спуску на платформу.

Неподвижный эскалатор закончился быстро.

— У-у­у, — разочарованно протянул Караваев. — Облом нам, а не «Речной вокзал». Здесь мы до нее не дойдем.

— Что там? — спросил идущий.

— Буль­буль. — Антон чуть было не сплюнул, вовремя вспомнив про маску.

На платформе воды было немного, а вот путь в тоннели, где ее было почти по шею, был для них заказан. Там понадобились бы акваланг и ласты. В принципе в этих противогазах можно было дышать и под водой. Но трудности перехода по практически затопленным тоннелям делали эту возможность бесполезной.

Кишки города, по которым когда­то двигались микробы­люди, заменили собой уничтоженные людьми же русла подземных рек. Пройдет не так много времени, явно меньше века, и тоннели обрушатся, подмытые водой, которая делает свое дело неспешно, но наверняка, разрушая даже камень, а не только бетон и сталь.

У них оставался только один путь — через перегороженный металлическими щитами кроссплатформенный переход — на «Октябрьскую-2», строящуюся смежную станцию на Первомайской линии[49]. А оттуда по тоннелям — на следующую к югу «Никитинскую». Которую, как все знали, метростроевцы рыли открытым способом.

Сразу за заграждениями обнаружилась лестница, и это вселяло надежду — значит, ветка расположена на меньшей глубине и с высокой вероятностью могла быть не затоплена.

Смежная станция на Первомайской линии выглядела как каземат. Никакой декоративной отделки, только бетон, сталь и порода в своей геологической первозданности.

Отделка, похоже, должна была начаться в ближайшее время — может, даже в понедельник, 25 августа, если бы планам не помешали непредвиденные обстоятельства. Кругом высились штабеля керамогранитовых плиток, искусственного мрамора, металлической облицовки.

По словам Либерзона, этот перегон был длиной чуть меньше двух километров. В отличие от станции, тоннель выглядел так, будто вот­вот будет введен в строй. Уже были положены рельсы, в том числе контактный, под потолком можно было разглядеть тюбинг, а вдоль одной из стен тянулись кронштейны для силовых кабелей.