Чужая война (СИ) - Смольский Вадим "Letroz" - Страница 122

— Что ж, торжествуй, пока можешь. У этого мира был шанс с моей помощью стать лучше. И вот чем они мне отплатили. Но точку во всём этом я поставлю сам! — Под пристальным взглядом Ноа мне с некоторым трудом удалось забраться на парапет.

— Ты же не думаешь… — не дослушав, я сделал шаг в пустоту.

Свистел воздух, в теле образовалась приятная лёгкость, мой разум наконец очистился от всех переживаний и забот, но главное, наконец-то я был совсем один.

«Свобода!»

Ноа осталась там — на башне, озадаченно смотря мне вслед. Её растерянный, немного обеспокоенный взгляд окончательно убедил меня, что и эту, самую последнюю битву мне тоже удалось выиграть. Одними губами наваждение прошептало, хотя я слышал его голос с явным нотками презрения, будто оно летело рядом:

— Вот значит какой финал ты себе выбрал, победитель. Трусливое бегство от справедливого наказания. Что ж, каков воин, таков и финал. Прощай.

Сказав это, Ноа растворилась в воздухе. На меня же волной нахлынул страх. Осознание всего ужаса, царящего вокруг последнее время. Ужаса, который мною самим и был создан. Хаос, огонь и насилие — вот что сопровождало меня с тех самых пор, как я оказался в этом мире.

Горящие города, пленные, которых вешали на деревьях на потеху публике, предательства, подлые убийства. И как венец всего — мои собственные солдаты, измотанные и голодные, но всё равно верные до самого конца. Которых я просто бросил, глупо надеясь, что они будут сражаться и умирать за меня. А часть за них так и сделала…

Мне вдруг вспомнилось моё имя. Не Рейланд Рор, а Ота Кохэку. И никакой я не мессия, чья цель менять судьбы миров, а простой менеджер, который так и не дошёл до работы…

— Что же я натворил? Где свернул не туда?

Никто мне, разумеется, не ответил, ведь никого вокруг уже не было. Только свистящий воздух и стремительно приближающаяся земля.

Гравитация поставила точку в этой истории. Навсегда.

Чужое совещание

Проснулся я тяжело, весь в испарине, не сразу вспомнив, где нахожусь. Дышать было сложно — в мои лёгкие словно пепла набили. К тому же мне до сих пор казалось, что падение с башни продолжалось, и вот-вот последует удар о землю.

Лишь храп одного из моих новоиспеченных сослуживцев привёл меня в чувство, вернул в реальность к актуальным событиям, проблемам и поводам для несварения желудка. Теперь-то я понял, почему сны не закончились в тот момент, когда окончательно и бесповоротно стали ясны планы Кейла Ресса. Опасность представляли не только они. Мнимое всемогущество, подкреплённое верой в собственные силы и идеалы, одинаково разрушительно, что в руках безумного пацифиста, что в исполнении офисного сидельца.

Теперь я понимал, почему оказался в этом мире. Не для того чтобы сделать его лучше. Совсем нет. Моя задача состояла в том, чтобы защитить его, в том числе и от меня самого.

Не знаю, насколько Саум был разумен, но вполне очевидно, что он таким образом защищал себя. По каким-то причинам, вряд ли я когда-нибудь пойму мотивы гигантского магического кристалла, на эту роль оказался выбран не оригинальный Рейланд Рор.

«Скорее всего потому, что с чистого листа проще начинать», — пришла в мою голову дельная догадка. — «Рейнланд слишком вовлечен в происходящее. Он просто бы не увидел угрозу, несмотря ни на какие видения. Не сумел бы остановиться вовремя. Или даже хуже…»

Мне снова вспомнился момент уничтожения Саума. Та ненависть, злоба и самоуверенность, что меня переполняли тогда. Дойти до такого состояния было нетрудно, даже слишком просто. А вот преодолеть его, отринуть это всё и сдаться — невозможно.

Так или иначе, теперь можно спать спокойно — снов больше не будет. Если, конечно, можно назвать «спокойным» сон человека, на которого взвалили участь спасителя мира, хотя он даже свою жизнь в куда более спокойной обстановке обустроить не смог!

Утренняя лагерная суета несколько отвлекла меня от тяжких дум. В первую очередь сытным, горячим завтраком, поданным под аккомпанемент разговоров про форму сухарей, обмена новостями с теми, кто ночью нёс караул или просто быстрее остальных узнал сплетни.

Согласно им, король Тофхельма Хоаким Клык вопреки планам прибыл слишком рано, настолько, что даже успел упредить выполнение ещё не порученных заданий. Всех офицеров от мало до велика погнали к нему, фактически предоставив солдат самим себе. Пользуясь предоставленной возможностью, они делали то, что умели лучше всего: ничего и жаловались.

— Говорят, будет большое совещание, — рассказал один из моих сослуживцев. — Петух к нему уже несколько дней готовится.

— Второй день эти консервы житья не дают, — пожаловался другой, получив массу одобрительных кивков.

«Консервами» здесь называли людей с обилием медалей, но не всех подряд, а только тех, у кого размеры талии были сравнимы с ростом. Лагерь и вправду с самого утра оказался переполнен какими-то тучными людьми с зашкаливающим количеством орденов, медалей и лент. Только вот солдатами они не интересовались от слова «совсем», считая себя выше этого.

— Хорошо же сидим, не? — заметил я, прекрасно зная на личном опыте, что могло быть сильно хуже.

— Ну да, эти вон носятся! — поддержали меня насмешливо. — Работают! Хе-хе!

Все разом с улыбкой посмотрели на мчавшуюся мимо стайку адъютантов, куда-то спешивших с таким видом, будто они выполняли задание вселенской важности, а не несли своим начальникам второй завтрак.

Я тоже улыбнулся, ясно представляя, в каком состоянии сейчас Ноа, которая терпеть не могла всю эту шушеру. Для неё оказаться в их обществе было хуже, чем в окружении врагов. Вторым хотя бы можно было дать в морду.

— А что за совещание-то такое? — продолжил узнавать важную информацию под видом праздного любопытства я.

— Кто ж нам скажет-то? Самое важное, поди! Будто у консервов бывают другие.

— Что ни день, то победа, что ни час, то подвиг, — вклинился я, поднимаясь на ноги.

— Твоя правда, хе-хе, — раздался одобрительный смех, а затем кто-то спросил, — а ты это куда?

— Пойду прогуляюсь, ноги затекли. — Меня это совещание крайне заинтересовало, настолько, что я даже согласился ради него немного отвлечься от завтрака, но с одной оговоркой.

— Миска тебе с собой зачем? — с усмешкой заметил один из моих сослуживцев.

— Всё дорогое сердцу и желудку ношу с собой!

— Даже не рассчитывай, что дадут подсмотреть, — попытался урезонить меня другой «лунный». — И на выстрел не подпустят.

— Я настырный, найду способ.

— Расскажешь, стало быть, о чём там консервы сплетничают.

Как показала «случайная» прогулка рядом со штабом, рядовых, как это ни странно, туда и вправду не пускали. Размышляя над тем, как бы мне спасти мир в краткие сроки и тем самым сразу заслужить внеочередное повышение до величайшего из лучших, я заметил торопящегося куда-то Альта Циона с целой кипой бумаг.

На этот раз он посмел меня не заметить, за что практически мгновенно поплатился метко поставленной подножкой, отправившей его с бумагами на землю. Ойкнув, адъютант быстро вскочил и, продолжая игнорировать всё вокруг, принялся их собирать.

Я по-дружески безучастно постоял рядом, не забыв мельком изучить содержимое бумаг. Похоже это был какой-то доклад. Причём писала его явно не Ноа. Она терпеть не могла показушную заумность, а текст прямо пестрел перлами вроде: «максимизация коллективных усилий», «неизбежность ложных отходов», «неопределённость фланговых манёвров в пространстве», «перемещение вопреки воле противника».

— Куда это ты так торопишься? — с усмешкой спросил я, когда Альт закончил.

Адъютант Кейтлетт, который после сбривания с моего лица лишней растительности не узнать меня не мог при всём желании, явно сильно сомневаясь в реальности происходящего, беззвучно указал на штаб.

— Ноа тоже там будет, да?

— Д-да… — неуверенно подтвердил Альт.

— Веди, — самодовольно разрешил я, показывая, что готов, так и быть, следовать за ним.