Танец на костях (СИ) - Воронов Николай Павлович - Страница 62

Если в моем сознании все было погружено в темно-серые тона, отдающие безысходностью и чувством скорого увядания, то в реальности магия выглядела куда красочнее и эффектнее. Вокруг моих выставленных вперед ладоней стали кружить небольшие облака изумрудного пара. Мне осталось только указать пальцами направление. Облака стали ускоряться, растягиваясь, пока легко не соскользнули с моей ладони, стелясь по земле и заскользив к телам.

Я даже не успел обрадоваться тому, что мне с первого раза удалось подобрать правильное решение, когда в последний миг, облачные змеи изменили направление движения. Вместо тел людей, они окутали тушки мертвых собак. Секунда и облака впитываются в собачьи тела.

— Эм, Китан, у тебя что-то получилось? Потому что нужно уходить, крики не слышите? — Подал тревожный голос Йхоо.

Крики действительно слышались уже совсем рядом. Марды старались окружить нас, зажав в кольцо. Я же смотрел в магическом зрении на действие своих заклинаний. Да, они сработали не так как я планировал, даже совсем не на тех целях, но…

— Помнишь, твой спутник Коловрат любил произносить фразу. «Заставь дурака богу молиться, он себе и лоб расшибет» — Внезапно сказал гоблин. — Ты сколько некроэнергии влил в заклинание, дебила ты кусок?

В этот миг мертвые тела внезапно зашевелились. Псы поднимались на лапы, а с их телами происходили метаморфозы. Опадала шерсть, а шкура покрывалась костяными наростами, Клыки и когти удлинялись, приобретая совсем уж устрашающий вид. Глаз словно и не бывало, вместо них из пустых глазниц пылал изумрудный огонь. Две твари, теперь по своим размерам скорее походивших на тигров, чем на собак, начали пока еще неуверенно передвигать лапами, глубоко вонзая свои когти-кинжалы в землю. Хуже всего была вонь, исходившая от этих «псов», словно их тела разлагались несколько недель, и теперь благоухали самыми неприятными ароматами.

— Скажи мне, мой «гениальный» ученик. Утешь своего подозрительного учителя, и скажи, что когда ты создавал заклинание, ты установил цепь контроля над тварями, как я тебе показывал?

— Установил. Вот только та цепь, что ты мне показал, оказывается, совершенно не работает на нежите. Так что она оборвалась, как только я использовал заклятие.

Псы повернули головы в нашу сторону и пламя в их глазах, вспыхнуло с новой силой. В очередной раз за сегодня всех спас гоблин. Коротышка не задумываясь ни на секунду, поднял руки над грудью, словно отталкивая что-то от себя и в следующий момент нас окружил бушующий воздушными потоками вихрь. Чувство полета и вот я уже в полусотне метров над землей, в состоянии неконтролируемого полета.

— Твою та ма… — Порыв ветра заставил замолчать.

Несколько секунд полета и вот я уже кубарем лечу к так далекой от меня земле.

— Гоблин сук…

За десяток метров от земли еще один вихрь, но куда меньшего размера, вновь подхватил меня, замедляя падение. В итоге на землю я упал пусть и весьма жестко, но не смертельно. Ощупав себя и убедившись, что ничего, кроме многочисленных ушибов, нет, я взглянул на приземлившихся рядом медведя с гоблином.

— Хе-хе, это был неплохой полет. А ты, кстати, вопил как раненая в жо. у утка.

— Иди на… — Не выдержав, ответил я гоблину.

— Твои зверушки неплохо там развлекаются. — Заметил Йхоо, поднимаясь с земли.

В стороне, откуда мы прилетели, раздались крики ужаса и звуки сражения.

— Все же ушли. — тяжело проронил я.

— Почти. До реки еще нужно добраться. — Заметил Йхоо.

— Ага, а марды, когда порубят нежить, ни за что не отстанут от нас. — Сказал гоблин.

— Это еще почему?

— Ааа, ты ведь не знал, человек. А я и сказать об этом забыл. Марды ненавидят повелителей мертвых. Уж не знаю почему, но в их то ли религии, то ли вере призывают уничтожать любого колдуна, повелевающего мертвыми. Так что у них теперь к тебе есть один вопрос, который они непременно, зададут. И опасения схватки с сородичами нашего медведя, теперь их не остановят.

— …. … и … и в твою … засунь… пошел ты … и еще… — Объяснил я свою позицию гоблину.

Глава 19 — Интерлюдия 4

Замгунский лес. Окрестности центрального стана племени Выпотрошенной Рыбы.

Размерена и спокойна была жизнь племен народа Шава. Собиратели искали в джунглях питательные растения и грибы. Охотники и рыболовы занимались своим промыслом. Шаманы творили тайную магию, скрываясь в своих домах на окрестностях капищ. Жизнь была привычна и спокойна: каждый занимался своим делом, зная наперед, что будет происходить завтра, а что случится спустя седмицу. Никто особо не беспокоился на счет опасностей и предрассудков внешнего мира. Здесь, в своих лесах, гоблины были словно скрыты от всего враждебного внешнего мира.

Да, иногда племенам приходилось объединяться в погоне за чужаками, прибывающими из других миров. Но случалось это, слава предкам, довольно редко. Да и жизнь обычных гоблинов это если и затрагивало, то довольно редко. Гоблины не знали такого безумного творения внешнего мира как междоусобные воины. Старейшинам и шаманам всегда удавалось договориться между собой, что позволяло зеленокожему народу жить, может и не в согласии, то в мире точно.

Последняя крупная война между народом Шава, когда дети джунглей бились друг против друга, отгремела более тысячи циклов назад. Тогда джунгли были наполнены смертоносной магией, которую великие шаманы, обрушивали на своих неприятелей. Десятки тысяч детей своего народа сложили головы в кровавой круговерти этой войны.

С тех пор, когда великие правители народа оставшиеся в живых после чудовищных сражений смогли договориться между собой, в Замгунских лесах царил мир. Ни одно племя не осмеливалось устроить полноценное вторжение на территорию своего соседа. Войны свелись к редким стычкам, между малочисленными охотниками или воинами различных племен, которые не смогли вовремя поделить добычу. Так было, так есть, так бу…

«Огненный таран» — заклинание высшей школы магии огня, врезалось в деревянный частокол обороняющий поселение. Заклинание, способное сокрушить каменные стены, плавя и прожигая камень за доли секунды, вспыхнуло огненным шаром и бессильно опало, разбрызгиваясь ручейками огня, стекающих по деревянной стене. Частокол, казалось, даже не получил повреждений от столь могущественной магии. Гоблины-защитники стоящие на стенах с луками наперевес, разразились громогласным хохотом. Некоторые в порыве даже перевесились за стену, объясняя врагу, в какое конкретно место они все могут проваливать. Впрочем, сделали они это зря: стрелы атакующих точно находили свои цели, заставив насмехающихся защитников умыться своей кровью.

Но радовались защитники гоблинского стана преждевременно. На невысоком холме, с вырубленными деревьями и выкорчеванными пнями, напротив стены шаманы атакующих продолжали творить свою магию. Несколько минут и над холмом образовывается два десятка огненных фигур. Элементали пламени по команде шаманов метнулись огненными кометами к стану врага.

Жалкие попытки защищающихся шаманов остановить атакующих своей магией ни к чему не привели. Огненные фигуры легко преодолели стену по воздуху, обрушившись пылающим торнадо на ряды обороняющихся. Судьба обороняющихся могла бы решиться уже в ближайшие минуты. У шаманов-защитников попросту не оставалось сил, чтобы остановить волну наступающих. Но в этот самый момент свое слово сказал великий шаман.

Недалеко от стана, ближе к берегу священной реки, расположилось капище племени «Выпотрошенной рыбы». Деревянные идолы, вырезанные в форме гоблинов прошлого, с немым укором взирали на происходящее. Вокруг священного для любого гоблина места собирались бушующие потоки огромной мощи. Обитающий тут великий шаман вступил в бой.

Идолы вспыхнули ярким светом, источая вокруг себя невиданную, собираемую долгими десятилетиями силу. Потоки манны, струящиеся вокруг, стали закручиваться по спирали, опускаясь в самый центр святилища, где в окружении вырезанных из дерева предков стоял шаман. Возведя свои кривые руки к небу, он пальцем по воздуху чертил одному ему видимые знаки. Его губы безостановочно шептали беззвучные фразы. На гоблина невозможно было смотреть в магическом зрении: столь могущественную силу он собирал вокруг себя. А линии силы все закручивались, стекая вниз и напитывая безумной мощью создаваемый шаманом каркас чар.