Черный человек (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 23

— А почему теперь на Изнанке нет зеркал?

В голове девочки рисуются воздушные замки, крутые башни, увитые тёмно-зелёным плющом и салатовым мхом, сказочные принцы, драконы, дышащие фиолетово-оранжевым огнём и многие другие чудеса, прочитанные в книгах. Девочка представляет себе, как окажется в Зазеркалье и все сказки воплотятся в реальность, наполнив её приключениями и отвагой, в которых так нуждалась малышка.

— Потому что Зазеркалье и есть сны. Сны живых людей. Посещая их, призрак забирает у живого и покой, и счастье, и свет. Человек при жизни становится призрачным отголоском, обречённым на муки после смерти — невозможность идти дальше. У того, у кого похитили сны нет будущего, он окунётся с головой в мутные воды Изнанки и исчезнет навсегда. Поэтому давным-давно Харон уничтожил все существовавшие зеркала на Изнанке и сделал всё, чтобы призраки забыли о их существовании и не пытались их вернуть.

— А ты откуда об этом знаешь?

— Что же я за учитель, если не знаю всё? — с мягкой укоризной, ловко уклоняясь от прямого ответа, говорит он. — Элли, послушай меня очень внимательно. Никогда, слышишь, никогда не используй зеркала, они слишком опасны, хоть и обладают великой силой.

— А какой силой?

— На Изнанке зеркало способно показать истину. Способно открыть глаза и вывернуть наружу всё сокрытое. И это не считая Зазеркалья. Великая сила и великая ответственность…

Глава 7

Чёрная ночь. Все краски выцвели, потускнели: небо сокрыто густыми чернильными облаками, фонари, горящие едва-едва. Снег, как холодные молоко, крупными хлопьями падает на грязный асфальт, укутывая его белоснежным с оранжево-фиолетовыми пятнами ковром. Ветер, бушевавший весь предыдущий день, стих, оставив после себя лёгкое звучание на самых верхушках обнажённых деревьев. Природа замерла в этой беззвучной, манящей и такой уютной тишине.

Ярким контрастом выступало место, куда привёл меня адрес в телефоне. Промзона, где единственным светлым пятном выступала неоновая вывеска ночного клуба. В такую ночь звуки заглушает падающий снег, но даже в отдаление были слышны мощные удары ритма, звучащие от входных дверей.

Выкурив несколько сигарет, помассировала озябшими пальцами затёкшую шею, глубоко вздохнула и направилась ко входу в клуб.

То, что с улицы казалось глубоким битом, здесь расцвело оттенками клубной музыки. Острые звуки резали как ножом, отупляя и мешая сосредоточиться. Оглядевшись, негромко выругалась. Очень много народа и слишком темно. Яркие неоновые вспышки превращали танцующих в змеиные фигуры, застывающие на мгновение, чтобы вновь сорваться с места в диком почти первобытном танце без ритма, без логики, лишь голые чувства, голая плоть.

Отвернувшись от круглого танцпола, в центре которого на приличном возвышении располагался диджей, прошла под металлическими конструкциями в барную часть. Отвратительно громкая музыка и слишком резкие движения толпы, дезориентировали, однако мне удалось докричаться до бармена и сделать заказ.

Забрав рюмку, доверху наполненную водкой, осторожно забралась в закуток, подальше от любопытных глаз, достала из сумки пакет с порошком и быстрым движением смешала его с алкоголем, а затем осушила залпом, даже не поморщившись. Прислонившись к стене от резкого помутнения и «ударов» по вискам, прикрыла ненадолго глаза. Это зелье даст мне от силы полчаса, но этого должно хватить, чтобы найти Кузнечика в этой толпе. Оторвавшись, открыла глаза, отыскала лестницу, ведущую на второй этаж и уже оттуда, пристально всматриваясь в толпу попыталась отыскать Ловца. Безрезультатно. Слишком много людей и слишком мало света. Спустя десять минут поисков, хождений по клубу, уже была готова отчаяться, когда увидела его, направляющегося в сторону вип-зоны.

— Вертун! — крикнула достаточно громко, ровно так, чтобы он услышал и обернулся.

Его лицо, нечёткое, как отражение в зеркале на старом снимке, удивлённое, настороженное… не принадлежало Ловцу. Это было лицо человека, телом которого, овладел Попрыгунчик. Полная противоположность призраку и на удивление в отличной форме! На нём нет ни единой печати Изнанки, а значит Кузнечик знает своё дело лучше, чем я думала.

— Что же в этом мире такое чудное творится, что медиум приходит к призраку, а не наоборот!

Парень, лет за тридцать, но не старше сорока. Худой, как щепка, вертлявый, не способный стоять прямо, всё время двигающийся, шевелящий пальцами, зыркающий по сторонам, нервный. Так выглядит настоящий Ловец или, как он предпочитает, Вертун. О нём узнала когда-то от Михаэля, он предупреждал, чтобы я не связывалась с подобными сущностями — они любят лгать, предавать и обожают портить жизнь живым.

Сейчас передо мной стоял мужчина в возрасте, с шикарной шевелюрой, едва-едва окрасившейся в белый, благородный, седой цвет. Дорогой костюм, часы известной марки, широкие плечи, кудрявая крупная бородка. И лишь глаза выдавали истину, они были суетливые, дёргающиеся, слишком быстрые для столь видного мужчины.

— Да брось, не всё так плохо! — отвечаю, пожав плечами. — Мне нужно поговорить с тобой. Ты занят?

— Как видишь — нет. Только развлекаюсь. И ради прекрасной дамы готов отложить самые срочные дела на потом, — он ухмыльнулся, а затем предложил пройти в вип-зону, где в небольших кабинках можно было и поесть, и выпить, и поговорить в тишине.

— Что тебе нужно, Элли? Не думаю, что ты пришла просто познакомиться.

Он заговорил не сразу, сначала беглым взглядом оглядел меня, пришёл к каким-то выводам, затем сделал заказ по каналу связи, вмонтированному в столик, и лишь откинувшись на спинку зелёного кожаного дивана, проявил интерес к моему визиту.

— Откуда ты меня знаешь? — меня неприятно удивил этот факт, но виду не подала. Известность в рядах призраков кого угодно напугает.

— Чтобы я не узнал ученицу Белого человека? Девушку, которую спас сам Харон? Которая ходит на Изнанку как к себе домой? Любой мало-мальски сильный призрак о тебе знает. Наш мир, при всём своём многообразии слишком скучен, мы любим сплетни. Так что тебя привело ко мне? Не думаю, что ты хочешь попасть на Изнанку, для этого у тебя есть Харон.

— И всё-таки, ты попал в самую точку.

Мы были вынуждены прерваться — в кабинку зашла гружёная подносами с едой и напитками, официантка. Разложив всё на столе, улыбнулась призраку как старому знакомому и пожелала приятного аппетита.

— Ох, ну что за женщины пошли! — восторженно отозвался Ловец. — Все ухоженные, красивые, чистые. Не то, что раньше, с кривыми зубами и прыщами на пол-лица. Мне нравится видеть перемены.

— Поесть ты тоже любишь, — с изумлением рассматривая заставленной самой разнообразной снедью стол. — Ты собираешься всё это съесть?!

— Если голодна — присоединяйся, я не жадный, — ответил, пожав плечами. — Мне нравится жизнь. Нравится еда, напитки, сигареты, наркотики, смотреть фильмы, путешествовать по миру и, самое главное, мне нравятся женщины. Я люблю жить.

— Взаймы, ты хотел сказать. Ты любишь жить взаймы, — замечаю с холодной улыбкой, пригубив мартини с мятой.

— Будь я опасен, Институт не ограничился бы одним лишь наблюдением, — отвечает также холодно. — Таких как я — мало. Тех, кто способен менять тела, не причиняя ни душевного, ни физического вреда их хозяевам. Это дар, который я развивал долгие-долгие годы. Сейчас я просто наслаждаюсь жизнью в этом мире. В отличии от тебя, которую так и тянет на Изнанку. Почему ты обращаешься за помощью ко мне, а не к Харону?

— Контрабанда. Я знаю, ты этим занимаешься.

— И не поспоришь! С таким к Харону не обратишься. Что же ты такого хочешь протащить на Изнанку и зачем?

— Не твоего ума дело, — ответила излишне грубо.

Вертун неимоверно раздражал. Мне хотелось выцепить его из тела и зашвырнуть на самые низкие уровни Изнанки. Мне не нравилось в нём решительно всё. И его манера поведения, и гадкая улыбка, гулявшая по его губам, и то, как пренебрежительно он смотрит, и как говорит. Я хотела бы найти другой способ оказаться на той стороне, но в голову больше ничего не приходило. Попрыгунчик — самый быстрый способ.