Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Русская басня

Степанов Николай Леонидович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Русская басня - Степанов Николай Леонидович - Страница 107

107

Изменить размер шрифта:

МЫШИ

«Сестрица! знаешь ли, беда! —

На корабле Мышь Мыши говорила,—

Ведь оказалась течь: внизу у нас вода

Чуть не хватила

До самого мне рыла.

(А правда, так она лишь лапки замочила.)

И чтó диковинки — наш капитан

Или с похмелья, или пьян.

Матросы все — один ленивее другого;

Ну, словом, нет порядку никакого.

Сейчас кричала я во весь народ,

Что ко дну наш корабль идет:

Куда! — Никто и ухом не ведет,

Как будто б ложные я распускала вести;

А ясно — только в трюм лишь стоит заглянуть,

Что кораблю часа не дотянуть.

Сестрица! Неужли нам гибнуть с ними вместе!

Пойдем же, кинемся скорее с корабля;

Авось недалеко земля!»

Тут в Океан мои затейницы спрыгнули

И — утонули;

А наш корабль, рукой искусною водим,

Достигнул пристани и цел и невредим.

Теперь пойдут вопросы:

А что же капитан, и течь, и что матросы?

Течь слабая, и та

В минуту унята;

А остальное — клевета.

ЛИСА

Зимой, ранехонько, близ жѝла,

Лиса у проруби пила в большой мороз.

Меж тем оплошность ли, судьба ль (не в этом сила),

Но — кончик хвостика Лисица замочила,

И ко льду он примерз.

Беда невелика, легко б ее поправить:

Рвануться только посильней

И волосков хотя десятка два оставить,

Но до людей

Домой убраться поскорей.

Да как испортить хвост? А хвост такой пушистый,

Раскидистый и золотистый!

Нет, лучше подождать — ведь спит еще народ;

А между тем авось и оттепель придет,

Так хвост от проруби оттает.

Вот ждет-пождет, а хвост лишь боле примерзает.

Глядит — и день светает,

Народ шевéлится, и слышны голоса.

Тут бедная моя Лиса

Туда-сюда метаться;

Но уж от проруби не может оторваться.

По счастью, Волк бежит. «Друг милый! кум! отец!—

Кричит Лиса.— Спаси! Пришел совсем конец!»

Вот кум остановился —

И в спáсенье Лисы вступился.

Прием его был очень прост:

Он нáчисто отгрыз ей хвост.

Тут без хвоста домой моя пустилась дура.

Уж рада, что на ней цела осталась шкура.

Мне кажется, что смысл не темен басни сей:

Щепотки волосков Лиса не пожалей —

Остался б хвост у ней.

ВОЛКИ И ОВЦЫ

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Овечкам от Волков совсем житья не стало,

И до того, что наконец

Правительство зверей благие меры взяло

Вступиться в спáсенье Овец,—

И учрежден Совет на сей конец.

Большая часть в нем, правда, были Волки;

Но не о всех Волках ведь злые толки.

Видали и таких Волков, и многократ,—

Примеры эти не забыты,—

Которые ходили близко стад

Смирнехонько — когда бывали сыты.

Так почему ж Волкам в Совете и не быть?

Хоть надобно Овец оборонить.

Но и Волков не вовсе ж притеснить,

Вот заседание в глухом лесу открыли;

Судили, думали, рядили

И наконец придумали закон.

Вот вам от слова в слово он:

«Как скоро Волк у стада забуянит

И обижать он Овцу станет,

То Волка тут властна Овца,

Не разбираючи лица,

Схватить за шиворот и в суд тотчас представить,

В соседний лес иль в бор».

В законе нечего прибавить, ни убавить.

Да только я видал: до этих пор,—

Хоть, говорят, Волкам и не спускают,—

Что будь Овца ответчик иль истец,

А только Волки все-таки Овец

В леса таскают.

КУКУШКА И ПЕТУХ

«Как, милый Петушок, поешь ты громко, важно!»

«А ты, Кукушечка, мой свет,

Как тянешь плавно и протяжно:

Во всем лесу у нас такой певицы нет!»

«Тебя, мой куманек, век слушать я готова».

«А ты, красавица, божусь,

Лишь только замолчишь, то жду я, не дождусь,

Чтоб начала ты снова...

Отколь такой берется голосок?

И чист, и нежен, и высок!..

Да вы уж родом так: собою невелички,

А песни, что твой соловей!»

«Спасибо, кум; зато, по совести моей,

Поешь ты лучше райской птички,

На всех ссылаюсь в этом я».

Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья!

Хоть вы охрипните, хваля друг дружку,—

Все ваша музыка плоха!..»

За что же, не боясь греха,

Кукушка хвалит Петуха?

За то, что хвалит он Кукушку.

ВЕЛЬМОЖА

Какой-то в древности Вельможа

С богато убранного ложа

Отправился в страну, где царствует Плутон.

Сказать простее,— умер он;

И так, как встарь велось, в аду на суд явился.

Тотчас допрос ему: «Чем был ты? где родился?»

«Родился в Персии, а чином был сатрап;

Но так как, живучи, я был здоровьем слаб,

То сам я областью не правил,

А все дела секретарю оставил».

«Что ж делал ты?» — «Пил, ел и спал,

Да все подписывал, что он ни подавал».

«Скорей же в рай его!» — «Как! где же справедливость?»—

Меркурий тут вскричал, забывши всю учтивость.

«Эх, братец!— отвечал Эак,—

Не знаешь дела ты никак.

Не видишь разве ты? Покойник — был дурак!

Что, если бы с такою властью

Взялся он за дела, к несчастью,—

Ведь погубил бы целый край!..

И ты б там слез не обобрался!

Затем-то и попал он в рай,

Что за дела не принимался».

Вчера я был в суде и видел там судью.

Ну, так и кажется, что быть ему в раю!