Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Русская басня

Степанов Николай Леонидович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Русская басня - Степанов Николай Леонидович - Страница 103

103

Изменить размер шрифта:

КОШКА И СОЛОВЕЙ

Поймала Кошка Соловья,

В бедняжку когти запустила

И, ласково его сжимая, говорила:

«Соловушка, душа моя!

Я слышу, что тебя везде за песни славят

И с лучшими певцами рядом ставят.

Мне говорит лиса-кума,

Что голос у тебя так звонок и чудесен,

Что от твоих прелестных песен

Все пастухи, пастушки — без ума.

Хотела б очень я сама

Тебя послушать.

Не трепещися так; не будь, мой друг, упрям;

Не бойся, не хочу совсем тебя я кушать.

Лишь спой мне что-нибудь: тебе я волю дам

И отпущу гулять по рощам и лесам.

В любви я к музыке тебе не уступаю.

И часто, про себя мурлыча, засыпаю».

Меж тем мой бедный Соловей

Едва-едва дышал в когтях у ней.

«Ну, что же? — продолжает Кошка,—

Пропой, дружок, хотя немножко».

Но наш певец не пел, а только что пищал.

«Так этим-то леса ты восхищал!—

С насмешкою она спросила.—

Где ж эта чистота и сила,

О коих все без умолку твердят?

Мне скучен писк такой и от моих котят.

Нет, вижу, что в пеньé ты вовсе не искусен:

Все без начала, без конца.

Посмотрим, на зубах каков-то будешь вкусен!»

И съела бедного певца —

До крошки.

Сказать ли на ушко, яснее, мысль мою?

Худые песни Соловью

В когтях у Кошки.

РЫБЬЯ ПЛЯСКА

От жалоб на судей,

На сильных и на богачей

Лев, вышед из терпенья,

Пустился сам свои осматривать владенья.

Он ѝдет, а Мужик, расклавши огонек,

Наудя рыб, изжарить их сбирался.

Бедняжки прыгали от жару кто как мог;

Всяк, видя близкий свой конец, метался.

На Мужика разинув зев:

«Кто ты? что делаешь?» — спросил сердито Лев.

«Всесильный царь! — сказал Мужик, оторопев,—

Я старостою здесь над водяным народом;

А это старшины, все жители воды;

Мы собрались сюды

Поздравить здесь тебя с твоим приходом».

«Ну, как они живут? Богат ли здешний край?»

«Великий государь! Здесь не житье им — рай.

Богам о том мы только и молились,

Чтоб дни твои бесценные продлились».

(А рыбы между тем на сковородке бились.)

«Да отчего же,— Лев спросил,— скажи ты мне,

Они хвостами так и головами машут?»

«О мудрый царь! — Мужик ответствовал,— оне

От радости, тебя увидя, пляшут».

Тут, старосту лизнув Лев милостиво в грудь

Еще изволя раз на пляску их взглянуть,

Отправился в дальнейший путь.

ПРИХОЖАНИН

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Есть люди: будь лишь им приятель,

То первый ты у них и гений и писатель,

Зато уже другой,

Как хочешь сладко пой,

Не только, чтоб от них похвал себе дождаться,

В нем красоты они и чувствовать боятся.

Хоть, может быть, я тем немного досажу,

Но вместо басни быль на это им скажу.

Во храме проповедник

(Он в красноречии Платона был наследник)

Прихóжан поучал на добрые дела.

Речь сладкая, как мед, из уст его текла.

В ней правда чистая, казалось, без искусства,

Как цепью золотой,

Возъемля к небесам все помыслы и чувства,

Сей обличала мир, исполненный тщетой.

Душ пастырь кончил поученье;

Но всяк ему еще внимал и, до небес

Восхѝщенный, в сердечном умиленье

Не чувствовал своих текущих слез.

Когда ж из божьего миряне вышли дому:

«Какой приятный дар! —

Из слушателей тут сказал один другому,—

Какая сладость, жар!

Как сильно он влечет к добру сердца народа!

А у тебя, сосед, знать, черствая природа,

Что на тебе слезинки не видать?

Иль ты не понимал?» — «Ну, как не понимать!

Да плакать мне какая стать:

Ведь я не здешнего прихода».

ВОРОНА

Когда не хочешь быть смешон,

Держися звания, в котором ты рожден.

Простолюдин со знатью не роднися;

И если карлой сотворен,

То в великаны не тянися,

А помни свой ты чаще рост.

Утыкавши себе павлиным перьем хвост,

Ворона с Павами пошла гулять спесиво —

И думает, что на нее

Родня и прежние приятели ее

Все заглядятся, как на диво;

Что Павам всем она сестра

И что пришла ее пора

Быть украшением Юнонина двора.

Какой же вышел плод ее высокомерья?

Что Павами она ощипана кругом

И что, бежав от них, едва не кувырком,

Не говоря уж о чужом,

На ней и своего осталось мало перья.

Она было назад к своим; но те совсем

Заклеванной Вороны не узнали,

Ворону вдосталь ощипали,

И кончились ее затеи тем,

Что от Ворон она отстала,

А к Павам не пристала.

Я эту басенку вам былью поясню.

Матрене, дочери купецкой, мысль припала,

Чтоб в знатную войти родню.

Приданого за ней полмиллиона.

Вот выдали Матрену за барона.

Что ж вышло? Новая родня ей колет глаз

Попреком, что она мещанкой родилась,

А старая за то, что к знатным приплелась:

И сделалась моя Матрена

Ни Пава, ни Ворона.