Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ) - Мусникова Наталья Алексеевна - Страница 42

- Всё узнаете, Варенька, - Всеволод приложил ладонь к зеркалу, в коем с бешеной скоростью появлялись и исчезали отражения разных людей, - причём в скором времени.

Варвара Алексеевна принахмурилась, однако усилием воли смогла укротить любопытство, отвлёкшись на мелькающие отражения. Точнее, одно, заслонившее все остальные: дородного мужчины с короткими импозантными бакенами и в светлом костюме, виднеющемся из-за долгополой шубы, да ещё и с тростью в левой руке, коей небрежно помахивал.

- Кто это? – выдохнула барышня, вопросительно взглянув на Всеволода Алёновича.

- Один мой очень хороший знакомый, - Зеркальщик хлопнул по стеклу, по глазам девушки больно ударила короткая вспышка света, а когда Варенька проморгалась, то обнаружила, что Всеволод исчез. Вместо него в кабинете стоял незнакомец из зеркала, с самодовольной усмешкой поправляющий сюртук.

- Простите, сударь, - Варвара Алексеевна огляделась по сторонам.

- Варенька, да я это, - басовито, точно шмель, прогудел мужчина, - просто облик изменил. Так, на всякий случай. Вам советую сделать то же самое, на нашей службе осторожность есть необходимость, а не трусость.

- А разве можно обмануть Зеркальщика подменным обликом? – осторожно уточнила барышня, коей совсем не хотелось менять обличье.

Однако Всеволод Алёнович решительно махнул рукой, пресекая все возможные возражения на корню, точно худые травы:

- Конечно, можно. У него же нет поводов нас в чём-либо подозревать, так что и проверять подлинность облика он не станет.

Варенька вздохнула и подошла к зеркалу.

- Выше голову, сударыня, - всё ещё посмеиваясь прогудел Всеволод, - насколько я помню, господин, чей облик я позаимствовал, предпочитает вот таких спутниц.

Девушка неохотно подняла голову и охнула, из зеркала на неё смотрела томная блондинка в платье, чьё декольте опасно балансировало на грани приличий.

- Да я же в нём даже вздохнуть глубоко не смогу, - сконфузилась Варвара Алексеевна, - срамота-то какая!

Всеволод Алёнович с интересом изучил открывшийся заманчивый вид, озорно блеснул глазами:

- Право слово, уверяю Вас, Варвара Алексеевна, это ещё самый достойный облик. Одну из спутниц господина арестовали прямо на улице за наряд, бросающий вызов устоям общества.

Варенька так отчаянно затрясла головой, что даже шпильки посыпались:

- Нет-нет и нет, я в такой стыдобе на улицу не выйду!

- Отлично, в таком случае, подождите меня здесь.

Зеркальщик согласился так легко и быстро, что барышню пронзило нехорошее подозрение о тщательно спланированной ловушке.

- Всеволод Алёнович! – девушка гневно притопнула ножкой и тут же ойкнула и резко повернулась спиной, спеша упрятать выскочившую от резкого движения грудь обратно в декольте. – Право слово, не очень-то любезно подшучивать надо мной столь низким образом! Сие недостойно Вас!

- Прошу прощения, Варвара Алексеевна, я не смог удержаться, - Зеркальщик покаянно склонил голову. – Паче того я понадеялся, что таким образом смогу удержать Вас здесь, дабы Вы не рисковали своей бесценной жизнью…

- А Вам, значит, своей бесценной жизнью рисковать можно, - обиделась Варенька.

Всеволод Алёнович пожал плечами.

- Да будет Вам известно, Всеволод Алёнович, что Ваша жизнь для меня так же дорога и значима, как и моя собственная, а потому потрудитесь придать мне более достойное обличье иначе, - барышня так распалилась, что даже ткнула дознавателя пальчиком в грудь, - я пойду с Вами прямо так! И даже шубку накидывать не стану!

- Всемилостивейше молю простить меня, - Всеволод умоляюще сложил ладони, что совершенно не вязалось с солидной фигурой и надменной осанкой, - сей же миг исправлю свой досадный промах.

В зеркале опять быстро-быстро замелькали все возможные отражения, Варенька поспешно смежила ресницы, а когда открыла глаза, увидела в зеркале немолодую барыню, с брезгливо поджатыми тонкими губами.

«Да уж, такая точно не слывёт благодетельницей и защитницей вдов и сирот», - подумала Варвара Алексеевна и тут же укорила себя за злоязычие. Право слово, хоть и нечасто, но первое впечатление всё же бывает и обманчиво, не стоит по внешнему виду о человеке судить.

Девушка вздохнула и уже протянула было Всеволоду Алёновичу руку, как вдруг в окошко влетел встрёпанный, словно в когтях у кошки побывал, воробьишка и истерично зачирикал, топорща пёрышки. Варенька охнула, побледнела и прижала руку к груди.

- Что?! – вскинулся Зеркальщик, меж пальцев которого опять заискрило и засияло. – Что стряслось?!

- Пришла беда, отворяй ворота, - пролепетала барышня. – Дуню нашли. Мёртвой, со свёрнутой шеей, в выгребной яме близ «Калинова моста».

Всеволод помрачнел, на скулах заиграли желваки:

- Варвара Алексеевна, Вы остаётесь здесь.

Девушка так и вскинулась:

- Нет!

Вместо ответа Всеволод взмахнул рукой, и вокруг Варвары Алексеевны выросла прозрачная стена, в которую барышня с размаху ударилась всем телом.

- Прошу меня простить сударыня, но я не могу рисковать Вашей жизнью.

Почтительно шаркнув ногой, Всеволод Алёнович скрылся в зеркале, оставив Вареньку строить планы жестокого отмщения за совершённый произвол.

Осколок девятый. Незарегистрированный Зеркальщик

В качестве точки выхода Всеволод наметил блестящий изрезанный коньками небольшой прудик, который располагался недалеко от трактира. Привычно закрыв себя от любопытных взоров, дабы не пугать резвящихся на пруду детей, Зеркальщик сошёл с пруда, добрался до дороги, после чего развеял отводящее взгляд заклинание.

- Касатик, подай на пропитание, - задребезжала какая-то грязная пропитая тётка, протягивая трясущуюся руку, - подай, Христа ради.

Дознаватель молча сунул тётке грош и огляделся по сторонам, выискивая городового. Обычно стражей порядка было видно издалека, а ежели и не видно, то слышно непременно, но сейчас дорога была пуста.

«Что за чёрт, - выругался Всеволод Алёнович, - куда они делись?!»

- Касатик, подай ишшо, - не отставала тётка, - у меня детки малые от голода плачут. В доме с утра ни краюшки, ни полешка, печь затопить и то нечем.

Из-за угла показался богатырского сложения городовой, и нищенка, приглушённо ойкнув, поспешила испариться.

- Что же Вы, любезнейший, - громко, привлекая внимание городового, начал Всеволод, - за порядком не смотрите! Почтенным людям и пройти нельзя, одолели побирушки, а Вам и дела нет!

Городовой окинул внимательным взглядом дерзнувшего упрекать мужчину, разом оценил стоимость шубы, общую представительность облика и, почтительно выпрямившись во фрунт, рявкнул:

- Виноват, Ваша милость!

- То-то, что виноват, - проворчал Зеркальщик подходя ближе и зашипел стражу порядка на ухо. – В выгребной яме за трактиром девица валяется со свёрнутой шеей. Её надобно извлечь и доставить в Сыскное Управление.

Городовой нахмурился, подозрительно посмотрел на неожиданного (и нежеланного, чего греха таить) осведомителя. На первый-то взгляд господин вполне себе приличной наружности, но откуда он про девицу-то знает? Уж не сам ли и упокоил её, а доносом сим себя выгораживает, мол, душегубец сам на себя доносить не станет.

- А Вы, барин, откуда про девицу знаете? – городовой на всякий случай прихватил Зеркальщика за рукав. Пока легонько, даже вроде как доверительно, но оба мужчины прекрасно знали, как быстро такое прикосновение превращается в стальной захват, из коего не выбраться без потерь.

Всеволод выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы, стараясь не закипать точно походный самовар. Всё правильно городовой делает, не должно ему на слово неизвестному человеку верить. Только, чёрт побери, как же он не вовремя свою бдительность проявляет!

- Я из Сыскного Управления, - в руках Всеволода Алёновича мелькнула весьма характерная, известная всем стражам порядка карточка. – Девицу заберите и в Управление доставьте.

- Будет сделано, Ваше Благородие, - рыкнул городовой, опять вытягиваясь во фрунт и с новым интересом посматривая на Всеволода.