За точкой невозврата. Полдень битвы - Михайловский Александр - Страница 14

– Да, Николай Платонович, – с некоторым раздражением подтвердил Путин, – что-то такое я говорил. А в чем, собственно, дело?

– А в том, что Европа как субъект была едина и суверенна всего три раза за свою историю, – сказал Патрушев. – Первый раз – во времена Карла Великого, второй раз – во времена Наполеона, третий раз – во времена Гитлера. И каждый раз, объединившись, эта территория обращалась к идее натиска на Восток. Во времена Карла Великого России еще не существовало, а вот политические карьеры Наполеона и Гитлера закончились после того, как эти деятели, имея за спиной всю европейскую мощь, решили сходить в завоевательные походы против нашей страны. И даже в те моменты, когда ее единство было мнимым, во времена Парижского и Берлинского трактатов, Европа стремилась ограничить и унизить Россию, диктуя ей условия после поражений и отбирая плоды побед. Даже если нынешний европейский политикум, начисто вытоптанный американцами, стряхнет с себя путы подчинения Вашингтону, вектор экспансии обновленного Евросоюза в обязательном порядке тоже будет нацелен на нас. Да и сейчас европейцы попрут на нас войной не только потому, что их толкают в спину американцы, но и добровольно, из желания самоутвердиться и отмстить за былые обиды.

– Да, Николай Платонович, – хмыкнул президент, – прогноз мрачный донельзя и весьма похожий на истину… Европейцы исторически всегда видели в России лишь средство достижения своих целей. И едва общий противник был побежден, как вчерашний союзник России превращался в ее врага. В таком случае получается, что если Европа едина, то общим противником для нее может быть только Россия, ибо Китай далеко, на другом конце континента, а Америка – за океаном. Практический вывод, коллеги, из этого может быть только один. Да-да, у нас есть только один-единственный путь – тот, которым пошел коллега Сталин в мире за Вратами. Но вот вопрос: у нашей России хватит сил победить всю Европу, занять ее территорию до Ламанша, а может, и вместе с Британскими островами, а потом так перевоспитать этих людей, чтобы они в дальнейшем могли жить в мире с собой и своими соседями?

– Я думаю, что дорогу осилит идущий, – сказал Патрушев, – и по ходу этого движения Россия должна измениться, нарастив свои силы и избавившись от обременений, унаследованных от предыдущих политических эпох. Все, что делает Россию сильнее, должно быть сохранено и преумножено, а от того, что нас ослабляет, следует избавляться, стараясь сделать так, чтобы вместе с водой не был бы выплеснут и ребенок. Нынешняя Российская Федерация, несмотря на все позитивные изменения за последний год, еще не способна победить и поглотить Европу, а вот та Россия, которая будет, пожалуй, справится с этой задачей. Советский Союз сорок первого года не мог разгромить нацистскую Германию, но та же страна четыре года спустя была уже достаточно компетентна и для Победы, и для статуса сверхдержавы. Мы пока только в самом начале этого пути…

– Вот именно, что в начале, – кивнул президент, – и самая главная наша задача, чтобы каждый гражданин России понял, за что мы воюем, и уже давно не с киевско-винницким режимом, а со всем коллективным Западом, желающим уничтожения России, потому что это решит все свои проблемы. Ну и, конечно, мы не должны пропустить внезапного удара с новых для нас операционных направлений, но это уже забота военных.

– Мы внимательно наблюдаем за тем, что происходит на приграничных территориях соседних недружественных государств, и в случае обнаружения признаков формирования ударных группировок непременно примем соответствующие меры, – сказал Шойгу. – Внезапного удара не будет.

– Хорошо, – кивнул президент. – Итак, коллеги, план такой. Завтра Сергей Викторович даст развернутое интервью российским и иностранным журналистам, напомнит, что у тех, кто обвиняет Россию в очередном преступлении, как всегда, нет никаких доказательств, кроме главного аргумента – «хайли лайкли». Да и откуда взяться доказательствам – ведь расследование не проводилось, да и не могло быть проведено за столь короткое время, так как обломки президентского самолета валяются на дне океана на глубине четырех-пяти километров. Бездоказательно обвиняя Россию, эти люди указывают на себя самих как на наиболее вероятных виновников катастрофы и убийц собственного президента и его сопровождающих. Мы помним и о взрыве крейсера «Мэн», ставшего причиной испано-американской войны. Мы не забыли и о так называемом захвате радиостанции в Гляйвице, проделанном милягой Гейдрихом для оправдания нападения на Польшу, и об инциденте в Тонкинском заливе, ставшем причиной войны во Вьетнаме, и о пробирке со стиральным порошком в руке Колина Пауэлла, призвавшего уничтожить Ирак. Также скажите граду и миру о том, что Наполеон и Гитлер, каждый в свое время, водили в поход на Россию европейские народы, при этом большая часть пришельцев удобрила собой нашу землю, а меньшая вернулась по домам не солоно хлебавши, зачастую без рук и без ног. И нынешний крестовый поход, в который доверчивых поклонников американской демократии зовет мистер Пенс, закончится для горе-завоевателей точно так же. Счастливчики умрут сразу, а выжившие будут долго страдать от ран и болезней.

– Все понятно, Владимир Владимирович, – сказал министр иностранных дел, – сделаем. Потом, наверное, нам надо будет подготовиться к эвакуации персонала посольств из недружественных стран, а то вот литовская, как сейчас говорят, президентка Даля Грибаускайте уже успела заявить, что после призыва их американского хозяина российским посольствам нечего делать в цивилизованных европейских странах. Ей в должности осталось пребывать всего месяц, а она строит из себя смотрящую по району.

– Потому эта Даля и строит из себя невесть что, так как уже сидит на чемоданах, – сказал Патрушев. – Когда еще вот так ей удастся выйти на мировую сцену и топнуть на весь мир ножкой?

– Пусть топает, – усмехнулся Путин. – После выступления Сергея Викторовича мы сделаем паузу до четверга, то есть до открытия в Бишкеке саммита Шанхайской организации сотрудничества и развития, ожидая реакции со стороны недружественных нам американцев и их верных сателлитов. Скорее всего, вменяемого ответа на наши контробвинения не последует, и тогда мне с высокой международной трибуны потребуется заявить, что мы воспринимаем речь мистера Пенса в Конгрессе объявлением нам войны и оставляем за собой как выбор оружия, так и способы противодействия планирующейся против нас агрессии. А уже потом, после переговоров с партнерами по Шанхайской организации и возвращения в Москву, то есть где-то в понедельник семнадцатого числа, я обращусь к народу, объявив о частичной мобилизации и других мерах, необходимых для обеспечения безопасности людей в предвоенный период. И тогда мы уже посмотрим, кто кому будет предъявлять ультиматумы.

11 октября 1942 года, 12:25. Египет, тылы германского танковой армии «Африка», аэродром в Мерса-Матрух.

Фельдмаршал Эрвин Роммель

Транспортный самолет русских из будущего обладал неуклюжей грацией Гулливера, вздумавшего зайти в гости к лилипутам. Впрочем, встречающего этот рейс фельдмаршала Эрвина Роммеля и его начальника штаба полковника Фрица Байерлайна трудно было удивить одними только размерами транспортного самолета. Германский шестимоторный Мессершмитт 323D «Гигант», перепроектированный из одноименного планера, размахом крыльев почти не уступал русскому пришельцу из-за Врат. В Тунис и сюда, на передовой аэродром в Египте, эти самолеты уже летали, за раз привозя по одиннадцать тонн различных грузов или сто тридцать солдат. Но более всего местную публику шокировало то, что иногда таким образом по воздуху перевозились даже тяжелые орудия и образцы легкой бронетехники.

– Похоже, что русские из будущего творчески развили гениальную идею наших инженеров, – сказал Роммель своему начальнику штаба. – Их «птичка» совершеннее, массивнее, мощнее и грузоподъёмнее нашего «Гиганта», но не представляет собой ничего такого, из-за чего стоило бы в удивлении открыть рот.