Расколотое правление (ЛП) - Идэн Вероника - Страница 40

— Как долго ты собирался оставить меня здесь? — Он не отвечает, пока мы идем в спальню. — А если бы мне понадобилось в туалет? — Все еще ничего. Я сужаю глаза. — Ладно. Тогда я обязательно помочусь на твою подушку.

Он не в состоянии остановить забавную насмешку и кашляет, чтобы скрыть ее. Его пальцы перебирают волосы, и он сжимает в горсти свою длинную чёлку, издавая вздох.

Я прохожу мимо него и долго стою в душе.

Когда выхожу через сорок пять минут, меня ждет еда. Я смотрю на дымящийся картофель фри. Он заказал две порции, так как я обычно краду его, пока он отвлекается. Я жую внутреннюю сторону щеки и ковыряюсь в обеде, который он мне принес.

Что это? Я хочу потребовать. Ненавидеть меня или нет? Хочет меня или нет?

Все эти мелочи, которые он делает так, будто ему не все равно, выбивают меня из колеи. А еще его настроение меняется без предупреждения.

Его взгляд преследует меня, когда занимаюсь своими ночными делами. Я игнорирую его, когда наношу лосьон перед переодеванием. Пусть смотрит. Он уже видел меня всю.

Наконец он нарушает молчание, когда я укладываю волосы в постель.

— Я не должен был срываться на тебе.

Я вскидываю голову.

— Это извинение?

Он пожимает плечами.

— Не совсем. Я не извиняюсь.

— Ты мудак. — Даю ему сдачи, стискивая челюстью. — Надеюсь, сегодня вечером ты упадешь с кровати и разобьешь лицо о землю.

Он фыркнул.

— Возможно, так и будет, если ты планируешь вернуться к тому, чтобы пинать меня всю ночь.

Отставка в тоне заставляет мои губы подрагивать. Я сворачиваюсь в клубок, чтобы оставаться на своей стороне кровати, решив не прикасаться к нему.

21

КОЛТОН

В конце недели мы с Куинн наносим последние штрихи на шоу, которое дроны разыграют завтра вечером на вечеринке на яхте, когда будем готовы. Последние три дня мы работали до поздней ночи, чтобы все сделать, и времени на все остальное почти не осталось.

Процесс Рэндеринга долгий и скучный до чертиков. Весь технологический прогресс за последние два десятилетия, а до сих пор нет нового инновационного способа быстрого экспорта больших видео. Это оставляет мой разум свободным, чтобы бродить в поисках другой стимуляции, потому что он не любит тишины.

Я отбиваю ритмичный ритм на столе под музыку, которую включил на заднем плане, пока Куинн качает головой. После еще одной минуты моего эпического барабанного соло она тянется ко мне и хватает меня за руку, чтобы остановить.

— Прекрати, — ворчит она. — Ты не ускоряешь процесс.

Я поднимаю бровь.

— О? Значит, теперь прикосновения снова на столе?

После того, как мы трахались на днях, она стала тише, почти как будто ушла в себя, как это делали парни. Всегда легче распознать свои собственные дерьмовые привычки в других, как будто смотришь в зеркало и видишь те недостатки, о которых больше всего знаешь. И да, то, как резко я на нее набросился, не помогло. Когда попытался сказать ей, что мне не следовало этого делать, она не захотела слушать и отгородилась от меня.

С тех пор мы больше не прикасались друг к другу, кроме соприкосновения рук во время работы и в нашей общей постели, когда она перебиралась на мою сторону во сне. Когда Куинн просыпается, она раздражается и игнорирует меня по крайней мере в течение часа. Если мы соприкасаемся в офисе, она смотрит на меня так, будто это моя вина.

Я не такой, как Леви или Джуд. Я держу обиду на всех, но не впитываю это в себя. Я всегда был тем, кто может переключаться с гнева на юмор. Это тактика, которой научился, чтобы вынести тяжесть наказаний моего отца.

Я не давил на нее так, как хотел бы, мы оба были слишком заняты всеми приготовлениями, о которых заботились в последнюю минуту, чтобы украсть контроль над вечеринкой Фитца. Но как только эта работа закончится, я твердо намерен выяснить, кто она на самом деле. За последние несколько дней лишь вскользь затронул тему ее прошлого, и каждый раз она меня отшивала. Как бы ни привык распределять свое внимание между несколькими вещами одновременно, я слишком вымотан, чтобы заставить ее рассказать мне, пока мы не закончим с этим.

— Заткнись. — Она насмехается и отпускает мою руку.

Ухмыляясь, я беру ее запястье и подношу пальцы к своим губам, вспоминая последний раз, когда они были у меня во рту, и тот манящий огонек в ее глазах. Теперь, когда я знаю, как ее киска сжимается вокруг моего члена, трудно удержаться от желания разложить ее на столе и погружаться в нее каждый день на этой неделе. Она вырывает руку из моей хватки с раздраженным вздохом.

Я изучаю ее профиль. Бока ее пушистых губ опускаются вниз, и она слишком пристально смотрит на полосу прогресса Рэндеринга на экране.

— Вместо того чтобы делать вид, что меня не существует, ты могла бы ответить на вопросы, от которых уклоняешься, пока мы ждем. — На ее напряженный взгляд я усмехаюсь и играю языком, уголок моего рта загибается, когда наклоняюсь к ее пространству. — Рано или поздно ты это сделаешь. Я могу быть очень убедительным. К тому же, говорят, что у меня неотразимое лицо.

— Это то, что ты думаешь. Лично я думаю, что это лицо можно бить.

Я придвигаюсь ближе, прикрывая глаза от манящего, сладкого аромата лосьона, который она предпочитает.

— Всегда есть другой вариант. Я могу вытрясти из тебя все, что захочу. Не отрицай. Мы оба знаем, что тебе нравится играть в мои игры.

На мой намекающий тон, она откидывается в кресле, которое ей купил, и ударяется о спинку. Пока она скрывает свой смех, я опираюсь локтем на стол и упираюсь подбородком в ладонь.

Кресла-близнецы делают нас похожими на короля и королеву моего командного центра Гнезда. Эта мысль на мгновение привлекает мое внимание. Компьютерщиком всегда был только я, но, как ни странно, мне не противна идея иметь рядом с собой королеву хакеров. Может быть, точнее, это она. Меня просто тянет к ней.

Это шок для моей системы — думать, что девушка, которая предала, может быть той самой, которую я представлял как единственную подходящую мне. Отчасти потому, что она так сильно разозлила меня своей ложью, я хочу ее — ее блестящий ум, ее сногсшибательное тело, ее чертовски сексуальную дерзость. Меня все еще беспокоит то, что она обманула меня, но с тех пор, как парни загнали меня в угол внизу, пока я собирал дронов, ненависть, которую испытывал к ней, приглушилась до тусклой дрожи, по сравнению с той яростью, которая была, когда мы впервые привели ее сюда.

Напоминание Рэна крутилось у меня в голове всю неделю. Короли — те, кто несет ответственность за все. Куинн была лишь их пешкой, заботящейся только о себе, как мы с ребятами заботимся друг о друге.

— Не может быть, — выдохнула она.

Фыркнув, я откидываюсь на спинку стула, скрещивая одну лодыжку с другой на краю стола. В голове проносятся идеи, как заставить мою грубую, упрямую маленькую королеву сломаться. Я могу подкупить ее. Она, конечно, любит любую возможность получить деньги. Приказать ей — еще один вариант, но я уже представляю, как хорошо это будет выглядеть.

Еще одна идея пришла мне в голову. Я купил новый вибратор, когда прокручивал свой телефон посреди ночи. Могу прижать ее к себе и помучить ею ее киску. Поспорить с ней, что если я заставлю ее молить о пощаде, ей придется предложить правду. Проводя кончиками пальцев по губам, я окидываю ее взглядом, представляя, какие звуки она издает, когда близка к тому, чтобы кончить.

Я поправляю свое сиденье, чтобы мой полутвердый член не бросался в глаза. У нас нет времени, в противном случае я бы перешел от оцепенения к ожиданию завершения Рэндеринга с ее сочными губами, обхватившими мой член. Рэн написал мне, как только они с Роуэном покинули тир, предупредив, что мы собираемся здесь, чтобы обсудить последние детали завтрашнего вечера. Они должны прибыть с минуты на минуту.