Иной Мир (СИ) - Воронов Николай Павлович - Страница 32

Призванная тень снова замахивается, поднимая над головой свое страшное оружие. Но разрубить испуганных коротышек, ей не удалось. Сорвавшаяся с руки шамана ветвистая молния бьет в грудь тени, отбрасывая ее на несколько метров. Секунду спустя своего бывшего ученика поддержал Гамар. Разкрутив над головой посох, он создал три развоплощающих знака, вливая в них едва ли не половину всего, имеющегося в его источнике, резерва манны. Серебряными росчерками, один за другим, они врезались в грудь бестелесного создания, разрывая его суть, связывающую тень с этим миром.

Пришедшие в себя от неожиданности воины, бросились на «Вестника смерти», вонзая в его призрачную плоть острые жала копий. Впрочем, последнего это не сильно расстроило. Вокруг призванной тени вспыхнула белесая пелена, разрушая развоплошающие знаки и принимая на себя следующий удар молнии. Большего тени, видимо, было и не нужно. Молниеносно раскидав окруживших ее гоблинов, призванный единым шагом оказался подле шамана. Не ожидавший такой прыти, колдун отступил на шаг, выпуская в противника, до предела наполненную манной ветвистую молнию. Голубым росчерком она врезалась в грудь тени, лишь для того, чтобы распасться на сотни безобидных искр.

— Щит! — Крикнул Гамар, видя, как к его бывшему ученику приближается призрачный клинок.

Защитное заклинание слетело с пальцев старого шамана, окружая его бывшего ученика защитным барьером. Но клинок с планов смерти, казалось бы, не заметив сопротивления, прошел сквозь барьер, рассекая испуганного гоблина на две половинки. Убивший своего противника призванный, склонился над останками мертвого шамана, втягивая в себя остатки вырывающейся из умирающего тела манны.

— Не сегодня, тварь! — Буквально простонал сквозь зубы Гамар.

В два прыжка шаман оказался за спиной отвлекшегося на поглощение добычи Вестника, вонзая в его спину наполненный манной посох. Напрягая мышцы и обливаясь потом, шаман смог загнать древко еще глубже в рану, активируя вложенные в посох заклинания. Генерируемые плетением разряды молний, уходили в тело тени, причиняя ощутимый урон ее потусторннему телу.

Десять секунд, двадцать… Гамар давил изо всех сил, вливая всю доступную ему манну в плетение, направляя в Вестника один разряд молний за другим. Но, казалось бы, могущественное заклинание, способное уничтожить куда более крупного противника, на призванную тень не оказывало ожидаемого воздействия. Вестник все еще был жив, находясь в материальном мире, еще и успешно сопротивляясь направленной против него магии.

— Да какая же у тебя сопротивляемость, тварь? — В отчаянье взревел шаман, вкладывая остатки своих сил в последний удар.

Старинный посох, собственноручно вырезанный еще его наставником из ветви одного из священных деревьев, засверкал от переполняющей его манны, направляя в тело вестника колоссальный заряд молний. Подобного количества манны посох не выдержал, пропустив разряд через себя, он пошел трещинами, чтобы через секунду лопнуть, разлетевшись в тысячи щепок.

Гамар, выдохшийся и потерявший свое оружие, сделал шаг назад, переводя дыхание. Он вложил в этот поединок воли, всю свою манну, источник был пуст, сигнализируя своему хозяину вспышками боли, о необходимости скорейшего восполнения. К счастью для шамана, последнего удара тень не пережила, рухнув на землю растекающейся лужей жутко смердящей слизи.

— Предки! — Потрясенно выдохнул шаман.

Пока он сошелся в схватке с одним вестником, второй начал настоящую охоту на лишенных магической поддержки гоблинских воинов. Это был не бой, а настоящее уничтожение, словно на скотобойне. Зеленокожие бойцы в ужасе разбегались, пытаясь укрыться в массиве деревьев от преследовавшей их по пятам смерти. Призванный же вестник, буквально напитывался эманациями смерти каждый раз, когда его клинок обрывал очередную жизнь.

Вся поляна и пристань были усеяны телами погибших воинов. Трудолюбиво вычерчиваемый рисунок с ввязанными в него символами магического алфавита, был безнадежно испорчен. Десятилетиями собираемые могущественные артефакты, зелья, реагенты были практически полностью уничтожены. Все, что Гамар собирал в течении долгого времени, было стерто за несколько минут. Доверившиеся ему воины погибли. Шаманы, его бывший ученик, его друг — погибли. Такие невосполнимые потери ставили его племя на грань выживания. Но главное, что его мечта и его цель в одночасье обратились прахом, став чем-то призрачным и недостижимым.

Гамар бежал к лесу, про себя взывая к предкам в молитве, чтобы беснующийся на поляне вестник, не заметил одинокую фигуру. У него больше не было сил сражаться — его источник был пуст, посох уничтожен и сейчас он был совершенно беспомощным старым гоблином, которому оставалось только бежать, пытаясь спасти свою жизнь. В последний момент, уже у самой кромки деревьев, шаман оглянулся, провожая взглядом, удаляющийся по реке плот. Даже с такого расстояния он смог разглядеть фигурки людей стоящих у кормы, и наблюдавших за происходящим.

— Мы еще встретимся, чужак. — Заскрежетал зубами Гамар. — Я выживу и найду тебя. Клянусь именем своего учителя и моих предков, я отомщу тебе за все!

Сгорбившийся, будто постаревший на десятилетие, шаман вошел под сень деревьев, скрываясь за их широкими стволами от заканчивающего на поляне свою трапезу вестника.

Глава 14 — Астрал

— Я говорю вам, это была самая настоящая бойня! Мерзкие твари, вырвавшиеся из порталов, рвали на части воинов, поглощая их души. Даже магия шаманов не смогла их остановить. За всю свою жизнь я не видел ничего более жуткого.

Молодой воин размахивал руками, подпрыгивая на месте, вещал свою историю перед собравшимися в доме племенного схода гоблинами. Один из тех немногих счастливчиков, кто сумел вернуться из похода безумного шамана. Слухи о случившейся трагедии быстро облетели племена зеленокожих. Они полнились историями и домыслами. Один говорили, что безумный шаман окончательно слетел с катушек, принеся в жертву своих собственных гоблинов. Другие рассказывали о первобытных чудовищах проклятого леса, поглотивших неосторожно сунувшихся на их территорию воинов. Слухи множились, разлетаясь над лесами, будто мигрирующие на восток птицы рунн, но правду о случившемся знали лишь единицы. Тем ценнее было услышать историю из уст очевидца и непосредственного участника тех страшных событий.

— Не знаю, как мне удалось избежать смерти в ту ночь?! Когда погиб последний шаман, а наши копья ломались о прочную шкуру монстра, нам оставалось только бежать, спасая свои жизни. К счастью, предки были благосклонны, а лес совсем рядом. Призванная тварь как раз отвлеклась, пожирая души наших погибших братьев. Но даже так, смогли спастись лишь единицы счастливчиков.

— Значить ты утверждаешь, что этих тварей призвал человеческий маг? — Внезапно прервал царившую в хижине атмосферу один из слушателей.

Десятки голов зеленокожих коротышек повернулись в сторону перебившего оратора, гоблина. Краснокожий коротышка с шаманскими метками на лице совершенно не обращал внимания на направленные на него недовольные взгляды, дожидаясь ответа. Впрочем, дураков делать замечание, пусть и младшему, но шаману, не нашлось.

— Так и есть, почтенный говорящий с духами. — Низко склонил голову воин. — Я был одним из первых, кто покинул лагерь, вслед за нашим шаманом, стремясь вступить в бой с врагами извне нашего мира. Я своими собственными глазами наблюдал, как человеческий колдун применил свою страшную магию. Мерзкий выродок, призвавший в наш мир тварей, которым не место среди живых, хохотал словно безумный, когда погибал очередной наш воин.

— Сможешь его описать? — Уточнил шаман.

— Да что тут описывать: метра три ростом, будто сотканная из призрачного дыма фигура, с огромным белым, словно стекло, клинком в руках. А пасть… Да в эту пасть мог поместиться целиком…

— Да не тварей. Человеческого колдуна, ты сможешь описать?

— А, колдуна… — Растеряно почесал макушку воин. — Даже не знаю. А разве не все человеки на одно лицо? Как их запомнить, когда у них у всех морды одинаковые?