Шайтан-звезда - Трускиновская Далия Мейеровна - Страница 194

– Наш собеседник и сотрапезник Барзах уже в пути, и совсем скоро мы увидим его, о почтенное собрание, – заверил аш-Шамардаль. – Читай, о ибн-ас-Садди!

– Вот то, что написал Сабит ибн Хатем. «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Дочь эмира франков Берр-ан-Джерра была похищена новорожденным младенцем, и росла среди бедуинов, и стала банщицей в хаммаме…»

Джейран насторожилась.

– «…а затем превратности времен привели ее в некую долину, подобную раю, откуда она бежала и встретила старшего сына царя Хиры, который также скрывался бегством», – продолжал почтенный старец.

При упоминании о долине Аш-Шамардаль подался вперед, но более о ней в записи не было ни слова.

Джейран же осознала наконец, что все эти ученые мужи обсуждают сейчас ее собственную судьбу, и ей стало жутко.

– «… и она дала клятву стать женой сына царя Хиры, а он дал клятву ввести ее в свой харим, после чего превратности времен привели их обоих в Хиру, и она помогла ему занять престол его предков, и он подтвердил свое намерение, но свадьба была временно отложена», – завершил ибн-ас-Садди. – И вот то, что знает о судьбе девушки Сабит ибн Хатем.

– Можешь ли ты что-то добавить к своим словам? – спросил аш-Шамардаль у звездозаконника.

– Могу сказать лишь то, что до встречи с будущим царем Хиры эта девушка сохранила свою девственность, и нрав ее таков, что она будет соблюдать верность своему повелителю, – отвечал Сабит ибн Хатем. – Пусть будет прочитана запись гадальщика!

Ибн-ас-Садди вернул одну бумагу аш-Шамардалю и принялся читать вторую.

– «Девушка, о которой шел спор, претерпела множество бедствий и стала невестой Ади аль-Асвада, царя Хиры, и она должна стать его женой, но сейчас между ними много фарсангов пути», – произнес он.

– О правоверные, я победил в этом споре! – воскликнул Сабит ибн Хатем. – Свершилось невозможное – девушка, рожденная на западе, нашла себе мужа, рожденного на востоке! Звезды не солгали!

– Погоди, погоди, о торопливый звездозаконник! – прервал его аш-Шамардаль. – Она еще не стала его женой и неизвестно, станет ли! Когда я собирался призвать вас всех сюда для разрешения этого спора, то получил известия из Хиры. Девушка воистину должна была войти в харим аль-Асвада, но она поссорилась с ним и уехала из Хиры! А знаете ли вы, о собеседники, кто другая женщина, приехавшая в Хиру вместе с этой и занявшая ее место в хариме Ади аль-Асвада? Сейчас вы удивитесь до того, что высохнет слюна в ваших раскрытых ртах! Это – та, которой подменили дочь франкского эмира, та, что выросла в Афранджи и приехала сюда вместе с тем, кого всю жизнь считала отцом!

– О Аллах! Начертал калам, как судил Аллах! – раздалось со всех сторон. – Воистину, решение принадлежит Аллаху!

Джейран опустила голову. Если в ней и жила надежда помириться с аль-Асвадом, то сейчас эта надежда сгорела. Что могла она, заклейменная синими знаками обладательница светлых глаз и вздернутого носа, сделать против красавицы Абризы?..

– Знал ли ты это, о Сабит ибн Хатем? – осведомился аш-Шамардаль.

– Нет, откуда мне это знать? – отвечал звездозаконник. – Те мужи в Хире, от которых я иногда получаю послания, мало озабочены обитательницами царского харима.

– Понимаешь ли ты, что тебя нельзя считать безоговорочно выигравшим спор?

– Я выиграл его, клянусь Аллахом! – воскликнул упрямый звездозаконник. – Если царь Хиры дал слово ввести эту девушку в свой харим, какие еще нужны доказательства?

Гости аш-Шамардаля загалдели. К несчастью Сабита ибн Хатема, среди них оказалось и несколько знаменитых факихов – тем самых осанистых мужей в парчовых халатах, – и они пустились обсуждать это дело со всей страстью знатоков законов, приводя изречения и поминутно взывая к пророку.

И они сразу же обнаружили некую несообразность в условиях спора.

– Вопрос в том, станет ли девушка женой царя до исполнения двадцати лет, или этим счастьем она сможет насладиться и в восемьдесят лет! – выкрикнул тот, кому посчастливилось напасть на эту мысль.

– Разумеется, к двадцати годам она так или иначе должна была выйти замуж, – быстро отвечал аш-Шамардаль. – Предполагалось, что это непременно произойдет, и никому даже в голову в тот миг не пришло, что она может до таких лет остаться незамужней! Дочерей франков поздно отдают замуж, но двадцать лет – это и для них многовато, клянусь Аллахом! Но этого не произошло!

Джейран ощутила злорадство – человек, из-за которого она столько испытала, да в придачу пометивший ее проклятыми знаками, сейчас получал по заслугам! Она даже испытала благодарность к аш-Шамардалю за то, что он раскрыл все это дело и призвал к ответу звездозаконника.

– Хотелось бы знать, какого мнения по этому поводу почтенный Барзах! – вмешался другой факих, недовольный тем, что удачная мысль пришла в голову не ему, и желающий выделиться если не сообразительностью, так настойчивостью. – Выслушаем и другую сторону!

– А что может сказать Барзах кроме того, что девушка должна была к моменту разрешения спора уже быть замужем за царем? Иначе и спорить было бы не о чем, – резонно заметил аш-Шамардаль.

– Нет, предмет для обсуждения все же имеется, – не унимался факих. – В судах правоверных рассматриваются жалобы о нарушении брачного обещания! Следовательно, клятва царя Хиры имеет законную силу!

– В нашем случае законную силу имел бы брачный договор, подписанный свидетелями в присутствии главного кади Хиры! – возразил первый факих. И эти люди снова сцепились, оглушая друг друга изречениями, и приводя примеры, и взывая к справедливости Аллаха.

Джейран подумала, что если она сейчас выйдет, и назовет себя, и встанет на сторону противников Сабита ибн Хатема, вся эта суматоха кончится, а ее вместе с мальчиками выведут из Пестрого замка. Чем громче шумели знатоки законов, тем острее хотелось ей сделать это. Она уже вообразила, как выходит на середину зала, и обвиняет Сабита ибн Хатема в своих бедствиях, и посылает за мальчиками, и ее ноги уже ступили на тополевые бревна подъемного моста, и она уже послала своих людей искать среди камней тело Хайсагура, с которым, очевидно, стряслась беда… И Джейран вспомнила, как в крепости горных гулей переругивались эти двое, оборотень и старый звездозаконник, переругивались яростно и беззлобно, как люди пылкие и давно привязанные друг к другу… Она ухватилась за колонну. Пожалуй, с выходом торопиться не следовало… Пока Джейран пыталась принять мудрое решение, мудрецы снова вспомнили, что недостает второго участника спора.

– Разве у тебя не было джинна, чтобы послать его за Барзахом? – ехидно осведомился высокий мудрец в серой, испещренной загадочными пятнами, рубахе и коротковатых шароварах. – Мы видим одного из спорщиков, но не видим другого! А если Барзах скажет, что ему достаточно его превосходства, и откажется от плодов победы?

– Барзах не откажется от плодов победы! – возразил аш-Шамардаль. – Он слишком много сделал, чтобы достичь ее!

– А что проку Барзаху в том, что Сабит ибн Хатем и его ученики лишатся своего имущества? Что прибавится Барзаху от их нищеты? Разве накопленные ими знания перейдут в его голову? – не унимался высокий мудрец. – Пусть явится наконец Барзах!

– Барзах уже на пути сюда! – воскликнул аш-Шамардаль. – Клянусь Аллахом, между им и нами не более двух фарсангов!

Он достал из-за пазухи лист пергамента и развернул его.

– Подай мне столик, о дитя, – обратился он к тому из муридов, который во время всего этого шума находился к нему ближе прочих. Мурид молча взял стоящий у стены низкий столик, подхватил и подушку для сидения, принес все это и установил перед аш-Шамардалем.

Тот сделал движение рукой, призывая к тишине, уселся, положил перед собой пергамент и стал чертить над ним знаки, как если бы писал по воздуху буквы, бормоча при этом.

– Этот круг небосвода достался ему от самого Бахрама, – уважительно произнес один из собеседников.

– Смотрите, смотрите… Изображение появляется!