Тонкости укрощения теневых драконов. Тварья Академия (СИ) - Вельская Мария - Страница 11

Не знаю, сколько это продолжалось. Мир вокруг меня перестал существовать, я вся, всем существом будто эти криком обратилась. А потом до меня сквозь заложенные ватой уши донеслись уже чужие вопли. Громкие такие. Неприятные – как будто свина на заклание отправляют. Да так  даже в ужастиках герои не орали, когда их какая-нибудь зловещая кракозябра жрала!

Я вдруг поняла, что валяюсь у ствола дуба, целостность рукавов оставляет желать лучшего, но меня никто не держит. Совсем никто. Обернулась – и застыла. Деревенские валялись на земле. Кто-то скулил, как раненый зверь, Жагой бессмысленно улыбался и пускал слюни, как идиот, а Сирмон… я не стала вглядываться. Показалось, что он чуть в мир иной не отошел.

Я же развернулась и потопала дальше в лес, предварительно деловито сдернув верхний кафтан с одного из незнакомых мне парней. Это была не я. Точно говорю. Я… я где-то там, внутри тела, замерла и спряталась с перепугу, а вот тело само знало, куда идти. Вглубь, в чащу, куда деревенские заходить опасались – там могли водиться твари, все же граница близко.

Вот что ужас с людьми делает, так недолго самому в привидение злобное при жизни обратиться!

Не помню, как долго я шла и куда зашла. Это был почти бесконечный путь. Хорошо хоть ботиночки были основательные, крепкие, без всяких там каблуков, немного разношенные – на новые денег не было!

Мыслей не  было, желаний тоже. Даже осознания, что пять крепких здоровых парней, у которых есть довольно состоятельные по меркам деревеньки родственники, могут не подняться с сырой земли, и в этом  виновата именно я – тоже не  было.

Очнулась я резко, как-то рывком. Осознала, что лежу в густом ельнике на подстилке из мохнатых еловых сизых лап и дрожу от накатившего холода. На улице уже темно, хоть глаз выколи! А мое лицо… вылизывают!

Вздрогнула, дернулась, захлопав глазами. Ой, да что же это? Прямо перед моим лицом маячила в тусклом свете танцующих светлячков ярко-зеленая, почти ядовито-салатового оттенка, шерстка. К ней прилагались большие развесистые уши торчком, довольно упитанное тельце, размером, примерно, с королевского пуделя (а он человеку по пояс может быть), и забавнейшая морда, которая напомнила мне то ли кролика, то ли какого-то другого милейшего грызуна.

Но главное не это… у этого чуда были крылышки. Небольшие, пушистые, покрытые все  той же зеленой шерсткой и светлым пухом.

Глава 2.6.

Я протерла слипшиеся от слез ресницы. Поняла, что давно уже должна была закоченеть или получить знатное воспаление  легких, но почему-то было тепло. Даже паника и ужас как-то улеглись, все казалось слишком далеким, давно прошедшим и неважным.

Картина маслом: я смотрю на усатую задорную салатовую морду. Морда смотрит на меня, лупая мерцающими глазами невероятного оттенка морской волны.

– Ну и чего, человечка, орать будешь?  – Интересуются у меня как-то уныло. – Я, между прочем, тебя  от холода спас, куполом магическим закрыл, а то ты совсем пропащая лежала, ни один  волк позариться не захочет!

– Нет, – вот это я понимаю – полный шок! – Орать не буду, – говорю. – Ты вообще что такое?!

Таких животных, да ещё и  говорящих, я точно никогда у магов не видела, а значит – обжигает мысль, значит это…

– Ты тварька? – Шевелю губами ошарашенно.

Нет, ну зелененькое, говорящее, наглое, ехидное… что ещё может быть-то? Только тварь! Интересно, а что будет, если она на меня накинется и все-таки сожрет? С другой стороны – зачем ей это? Уже двадцать раз могла бы съесть, но наоборот, обогрела.

– Кому ты нужна, болезная, грязная и костлявая, жрать тебя! – Оскорбился зверек, показывая небольшие треугольные зубы в пастенке.  – Мы, рурги, питаемся, чтоб ты знала, чистой магической энергией или там фруктиками какими, а не всякой мясной гадостью!

Пфф. Фрр. Он ещё и отворачивается демонстративно, светит пушистым хвостом и большой мохнатой попой. И как я должна поверить, что существо с такими вот, простите, зубками, потомственный вегетарианец?

А пришлось! Верить пришлось. Особенно, после повествования, как меня храбро оберегали и отогревали почти двенадцать часов – хорошо полежала! Да как он меня нашел такую полузамерзшую и без сознания, как магию вливал по струйке, как…

Я бы расчувствовалась, честно мажье, вот только в груди холодный ком ворочался.

– Не едим мы мясо, ну разве что изредка совсем, оно непитательное для нас, – фырчал зверь, пока я продолжала греться под куполом.

– А…

– А спас я тебя не по доброте душевной, не надейся, а все потому, что мне никак без хозяйки одному  тут нельзя! Я от охотников мажьих бежал-бежал, да загнали меня на ваши земли, еле оторвался! Меня Маульши звать… – мою руку обвили хвостом.

– А я Юль… Киа, – поправилась поспешно.

– ЮльКиа? – мне достался хитрый взгляд. – Как интересно, крошка! – На меня поцокали языком и облизнулись.

– Не смей меня так  называть, иначе  за хвост отсюда и отправлю в лес гулять! – Меня передернуло от этого слова.

А зверь резко посерьезнел.

– Лепесток души моей, а ну-ка расскажи мне, это ж какой покойник тебя тронул, девочка? Чтоб менталиста необученного дергать, это ж надо самоубийцей быть…

Ночь. Тишина мрачного бора, наполненная далеким клекотом, шорохами, урчанием, воем. Танец маленьких светлячков, теплые и уютные еловые ветви. И совершенно невероятные обнимашки пушистой твари. Будь я в адекватном состоянии – точно бы что-то подозревать начала. А так… рург-не рург… Слезы хлынули из глаз, как плотину прорвало, и я начала рассказывать. С самого начала. С самого моего попадания в этот безумный дикий мир.

А зеленый пушистый телёнок внимательно слушал, изредка возмущенно или сочувственно притявкивал, фырчал и подставлял бока и пузико под почес. Он оказался прекрасным слушателем. А мой болтливый язык – находкой для любого шпиона.

Глава 2.7.

Вернулись мы в деревню только под утро следующего дня. Маульши тайком, конечно, уменьшившись (он и такое умел) до нужных габаритов, а я огородами и перебежками.

Как ввалилась в заднюю дверь трактира под оханье и крики служанок и тетушки Мо, так и понеслась нелегкая…

Конечно, я была уверена, что никто так просто происшедшее не спустит. И все-таки в глубине души жила вера хоть в какую-то справедливость. Тем более, насколько я позднее сумела вызнать – несмотря на то, что последние мозги я им отчаянно выдавить пыталась (единственную любимую извилину), изрядно досталось только Жайру и Сирмону – да и то, живые, а вот остальные уже и вовсе только сотрясением мозга маются.

Конечно, их хватились. И даже нашли – что там идти-то тридцать шагов от деревни. Кое-кто, видимо, даже был в себе  и поделился животрепещущими подробностями о том, как нехорошая служанка-маньяк ударила магией ни в чем неповинных дитяток двадцати с лишним лет от роду. А те к ней со всем уважением! Можно сказать – всей шакальей стаей предложение делали!

Тогда в первый день, меня пожалели. Дали отлежаться, даже  травницу приводили, чтобы травки успокаивающие дала, осмотрела, синяки смазала. На самом деле часть селян, что победнее,  была на моей стороне – сколько девок перепортила эта компания – словами не передать! У многих как кость в горле. Но в таких местах, как это деревенька – староста высшая власть, попробуй от него отделайся! А уж он-то за своего сынка мне голову оторвать готов.

Что делать-то, господа хорошие? Неужели снова с места трогаться? Ой, как не хотелось бы! А пока суд да дело – трактир ждать не будет, проживание надо отрабатывать. Даже если лапки ломит и хвост отваливается, а об некоторых посетителей хочется почесать мотыгу!

Хорошо во всем этом было только одно – я снова как-то встряхнулась, со стороны на себя и свою жизнь посмотрела, осознала, куда себя загнала и поняла, как выразился Муль «готовь булки, тикать нам скоро придется, задний клык даю!».

А чтобы тикать – получим последние медяшки законной зарплаты… Все продумано. Пути отхода прикинуты. Казалось бы, ну что снова может пойти не так?! А пора, пора понять, что с этими тварюшками и магией не так может пойти ну ровным счетом все!