Ранний старт (СИ) - "Генрих" - Страница 51

Кирюха — молодец, тут же портит им всю малину, водружая корону на себя и превращая сладостный для девичьих сердец нарциссизм в низкопробное шоу. Только тогда усаживаемся за стол. И-е-е-х! Мои любимые котлетки от тётки Глафиры и отбивные от неё же. К шуму голосов добавляется звяканье ложек.

Каждый раз хочется добавить «и тут началась настоящая потеха», но подобно Кате с её счастливыми днями, не могу выстроить по ранжиру все наши впечатления…

Объявляю танцы до начала чаепития. И демонстрирую манеры высшего света. Подруливаю к выстроенным в ряд девочкам (Зина к ним не примыкает, занимает пассивное место зрителя). Не просто так подруливаю, а походкой а-ля Волк в клешах из «Ну, погоди!». Каждая нога, прежде чем встать носком с вывертом в сторону, описывает полукружие, корма отклячена назад, грудь соответственно выпячена. Короче, народ в восторге, Кир тут же бросается повторять, приводя всех в полное неистовство.

— Оч-чаровательная! — Рокочу Кате, ногой отпихивая Кира. — Не изволите ли позволить вас ангажировать на танец.

Катюша строит кокетливые ужимки, а я спохватываюсь. Как же мог не подумать!

— Веер! Девочкам нужен веер! — С этим атрибутом женское кокетство сразу попадает на великосветский уровень. Бурный поиск предметов, способных имитировать сей девайс, приводит к простому и уже известному мне решению. Лист бумаги, всё, что для этого надо. Сгибается полоса за полосой в гофру, с одного конца зажимается пальцами, с другого расправляется. Параллельно инструктирую всех обо всём. Всё готово! Дубль второй!

Вторичный подход, по достижении цели прищёлкиваю отсутствующими каблуками.

— Оч-чар-ровательная! — Старательно грассирую. — Ваше Величество! Не осчастливите ли недостойного высочайшей милостью.

— О, это так неожиданно, милорд! — Катюша изо всех жеманится и обмахивается веером. — Но о какой же милости вы просите?

— О высочайшей, о, блистательная! — Пучу глаза и соображаю, что не сказал конкретно, чего мне надо. — Осчастливьте меня согласием на танец! Всего один, Ваше Величество! Или умру тут же, у ваших ножек!

— Ах! Ну, что же с вами поделаешь? — Одной рукой Катя прикрывает лицо, другую подаёт мне…

Места мало, вальсам никто не обучен (кроме меня), но несколько шагов и пару-тройку вращений вокруг общей оси мы осиливаем. Под моим управлением. Катя держит одну руку у меня на плече, во второй веер.

Отвожу назад, прищёлкиваю «каблуками», наклоняю голову, велеречиво благодарю. Катюша весьма уверенно изображает реверанс. Оборачиваюсь к хохочущему народу.

— Всё поняли? Поехали! Кир! Иди к Зине!

Зина выпучивает глаза, народ валится от хохота на пол. Много ли детям надо? Кир, вихляя задом и задрав нос, катит в сторону очумевшей Зины.

— Очч-врательная! Всего один! — И показывает палец, обормот.

— Миша, Димон! Чего стоим? Вперёд! И про походняк, походняк не забудьте! — Показываю ещё раз. От смеха с трудом стоящие на ногах девчонки тут же соглашаются на танец. Я недоволен.

— Девочки! Надо пококетничать, глазками пострелять. Барышни не должны сразу на шею вешаться! Мы, конечно, парни, хоть куда, но и вас не из дикого леса привезли.

На самом деле, у них просто сил не было от смеха. Танцуем в итоге все. Зина держит Кира одной рукой на весу, прижимая к себе. Правой рукой отвела его руку в сторону. Не смотреть на ноги и почти полное впечатление, что танцует обычная пара.

И вс-таки вершиной, кульминацией было не то. И не символическое распитие шампанского, — безалкогольного, разумеется, — по истечении речи общего солнца нашего, российского президента.

— Не забудьте загадать желание! — Поднимаю свой бокал, фужеры только дамам достались. — Но помните, что ровно в двенадцать часов карета превратится в тыкву.

Я тоже загадал. А что, не скажу, а то не сбудется.

Бегом взлетаю на нашу площадку третьего этажа, пытаюсь открыть ключом. Не открывается, чо за нафиг? Слышу голоса и шум за дверью, в чём дело? С досады луплю кулаком по двери, она приоткрывается. Ф-фух! Торможу, как Эдичка. Дверь не закрывают, потому что народу много, то и дело выходят курить… весь подъезд провоняли. Забегаю. Снимаю только шапку.

— Пап, пап!

— О, сынуля! Где пропадал, что видел? — На его слова гости, человек шесть, если правильно посчитал, смеются.

— Фейерверки, пап! Давай выходи, или мне давай, мы сами запулим.

— А-а, точно! Люди, пошли фейерверки запускать!

Взрыв энтузиазма. Всем сразу захотелось позапускать. Меня накрывает облако запахов духов, алкоголя в смеси с аурой молодой, здоровой женщины. В щёку влепляются мокрые губы, волосы трепет ласковая рука. Чево-о-о! Мачеха?! Еле успеваю придавить мощно рванувшиеся навстречу ласке ожившие эмоции заброшенного ребёнка. Тихо-тихо, пацан. Ты мужик или кто? Смотрю с удивлением на смеющееся лицо мачехи. Красивая она. Но дура. И холодная война между нами будет всегда.

Гости меж тем собираются, меня это пугает. Неизвестно, сколько они одеваться будут.

— Граждане гости, вы вполне можете с балкона посмотреть. С высоты лучше видно.

Кто-то остаётся, внимая моим аргументам. Большинство всё равно выходит. Или не услышали меня, или не дошло сквозь алкогольную пелену. Многих слегка пошатывает. Ладно, что папаня на ногах крепко держится.

Выходим первые, папахен держит в руках три трубки, заряженные праздником и экстазом.

— Мы без тебя не стали запускать! Ща врежем! — Ко мне подскакивает Димон с нашими маленькими, с пальчиковую батарейку размером, ракетками.

Пока папахен возится со своими боеприпасами, мы поочередно под крики девчонок, наших гостей на балконе и других балконах и группках по всему двору выпуливаем свои ракетки. Но у папахена намного серьёзнее. Я думал, там один мощный и развесистый цветной куст в небе распуститься. Нет! Штук восемь-десять зарядов один за другим со свистом уходят в небо. Особенно один понравился, распустившийся несколькими золотыми шарами. Мощь!

Мы ещё резвимся немного и идём назад.

— Пап, — напоследок с отцом надо поговорить, — нам чего, заночевать у Зины? Мы там поместимся, если что.

Разрешает, чего ему? Загнать нас домой — свернуть праздник. Спросил только, дома ли мама Зины. Так мне соврать недолго.

Поутру всё-таки отвожу Кира домой. Немного гуляем, но вижу, что он, как сдутый шарик. И не бегает почти. Таким его домой отправлять можно. Такой он безопасен.

И вот сидим у Зины, добиваем тортик и фрукты. Хорошо.

— Что будем на каникулах делать? — Спрашивает Катя. — Крепость строить?

— Уже было. Не интересно. Горку построим и будем с неё кататься, — такой план действий намечаю.

— Ага, — вдохновляется Димон, — Обормота на санки посадим и запустим.

Смеёмся. Хорошая идея.

— Жаль, Миша, что ты так и не сыграл нам на скрипке, — упрекаю Сверчка.

— Ты что, с ума сошёл?! — Возмущается тот. — Скрипка это тебе не губная гармошка! Знаешь, сколько там учиться надо? А я только полгода занимаюсь.

— На следующий Новый год будет полтора года. И если ты не сыграешь нам Лунную сонату Бетховена, я тебе твоей скрипкой по голове настучу!

— Не надо скрипкой! — Возражает Катя.

— Ты права, — тут же соглашается Димон, — мы просто так ему настучим. Руками.

Катя замахивается на него, Димон отпрыгивает подальше.

— Я на следующий год тоже в музыкальную школу пойду, — когда все успокоились, заявляет Катя. Фрейлины переглядываются.

— Вы в танцевальный идите, — советую я. — Танцовщицы — самые красивые. Будете украшением нашей королевы.

— А у вас в музшколе на саксофоне учат? — Спрашиваю Сверчка. Тот в задумчивости заводит глаза к потолку. Наверное, ничего там не находит.

— Не знаю. Надо спросить.

— Я бы на саксофоне научился, — говорю мечтательно. — Представь, Димон, выхожу на площадь, как начинаю, вокруг меня сразу толпа девчонок собирается…

Димона явно заинтересовывает, а девочки начинают почему-то нервничать. Пытаюсь вспомнить, с какого рожна ляпнул про Лунную сонату. В голову кольнуло и я отступаю.