Больница в Гоблинском переулке (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 38

– Ведите!

Мы торопливо двинулись по узким улочкам, залитым вечерним розовым светом – день почти закончился.

Домик молодой семьи находился на задворках городка. Старенькая развалюха, зато с собственным огородом. С ветвей яблони свисали веревочные качели. Уже соорудили для малыша? Надо поскорее помочь ему родиться.

Я переступила порог и словно с разбега нырнула в черный омут – меня окружила кромешная тьма. Окна занавешивала плотная ткань – традиция, на мой взгляд, совершенно дикая для современного общества: мол, маленькие гоблины должны рождаться без единого лучика света, будто бы под землей. До слуха доносились слабые стоны, но роженицу я могла обнаружить разве что на ощупь.

– Мне нужен свет!

Его и так немного, скоро придется воспользоваться магией, чтобы сотворить светильники, но едва я взялась за край шторы, как меня остановил тонкий голос:

– Прошу, прошу… Небесный свет не должен падать на моего малыша…

Я выругалась про себя, но спорить с будущей матерью не стала: ей понадобятся силы. Щелкнула два раза пальцами, сотворив светильники, развесила над постелью. Юная гоблинка лежала поверх одеяла, обхватив непомерно большой живот. Губы искусаны в кровь, в глазах плещется страх. Через мгновение она зажмурилась, лицо исказилось от боли: пришла новая схватка.

– Все хорошо, Пэм, я вам помогу! Когда начались схватки? – спросила я у непутевого папаши, оглядываясь в поисках лавки или стула, куда можно пристроить саквояж, чтобы освободить руки и осмотреть роженицу.

Взгляду открылась убогая обстановка – единственный стол завален грязной посудой. Видно, молодой муж с хозяйством на «вы»: как поел, так все и оставил – жене-то не до уборки.

– Так это… Вчера вечером еще…

Я на миг прикрыла глаза, борясь с раздражением. Муж явно не хотел причинить зла молодой жене, но из-за невежества и случаются обычно самые большие несчастья.

*** 43 ***

– Почему ждали так долго? – все-таки не удержалась я от вопроса. Тут же прикусила язык: какая разница, что мне ответят, назад время не повернуть.

– Так она сказала, что рожать рано еще, что срок не вышел и вот-вот все пройдет! Но не проходило вот…

«Вдруг еще рассосется!» – вспомнила я шутку, которую часто пересказывал старенький профессор, преподающий акушерство. Такими словами муж подбодрил жену, когда ту везли в родовой зал, а она во весь голос кричала, что больше никогда и ни за что не станет рожать.

– Нужна горячая вода, – приказала я.

В углу притулилась покрытая копотью печка: хорошо, будет где согреть воды, а будущий муж отвлечется и перестанет вертеться под ногами.

Саквояж за неимением лучшего я опустила на пол у кровати. Растерла ладони и приступила к сканированию. По сердцу побежал холодок, но я постаралась ничем не выдать растерянности. Сама я роды принимала всего пару раз в городской больнице, куда нас отправляли из университета на практику.

«Двойня, – проговорила я про себя. – Один в тазовом предлежании. Преждевременные роды, слабая родовая деятельность…»

Впору начинать молиться святому Умберту, но, как известно, боги и святые охотнее помогают тем, кто и сам не опускает руки. Какое счастье, что я привезла с собой «Справочник по оказанию акушерской помощи» и прочитала весь от корки до корки, когда мне не спалось из-за побочек снадобья, восстанавливающего магию.

– Все будет хорошо! – бодро сказала я.

При многоплодной беременности и преждевременных родах, да еще с тазовым предлежанием одного из близнецов, лучший выход – операция. Я уже сто раз пожалела о том, что не разыскала мэтра Ланселота, не вызвала Белинду или хотя бы не дождалась Кирана, но, как любил повторять Берт, заядлый картежник, какие козыри выпали, с теми и станем играть. Одна я не могла решиться делать операцию, оставалось надеяться на то, что смогу принять роды классическим образом.

– Пэм, посмотри на меня! Умница! Ты должна меня слушаться, и тогда ты скоро увидишь своих малышек!

– Малышек… – пролепетала будущая мать, и на запекшихся губах появилась слабая улыбка.

– Нам предстоит потрудиться, но скоро ты обнимешь своих доченек! – ободрила я измученную Пэм.

Но прошло еще несколько долгих часов, прежде чем молодая гоблинка увидела своих девочек.

Старшая сестренка оказалась бойцом и, едва появившись на свет, задышала сама. С младшей, маленькой и слабой, пришлось повозиться – поддерживать сердечко, пока малышка не родится.

Я обтерла девочек, устроила в корзине, выстланной мягким мхом, – места хватило обеим крошкам.

Дождавшись, пока отойдет послед, еще раз осмотрела обеих и обнаружила, что младшая дышит слишком часто. Незрелые легкие, едва раскрывшись, снова начали спадаться, пришлось снова воспользоваться магией, и ровное сопение успокоившейся малышки прозвучало музыкой для моих ушей.

– Как знал, как знал, что корзину надо побольше брать! – бормотал счастливый, но потрясенный отец. – Смотрел на живот моей Пэм и думал, что здоровяк родится! А вместо здоровяка – две доченьки! Красавицы мои!

Я едва обращала внимание на его воркование. За все время я не отпускала магию ни на миг и теперь падала с ног от усталости. Самое скверное то, что я забыла захватить зелье для восстановления силы – а ведь мэтр Ланселот всегда настаивал на этом – и израсходовала ее до последней капли. Приходилось поддерживать светильники и тающие силы роженицы, останавливать кровотечение и заставлять расправиться крошечные легкие… Но теперь все позади. Я в последний раз проверила состояние Пэм и девочек и погрузила роженицу в целебный сон. Думаю, могу спокойно оставить малышек на попечение отца, вон он как над ними трясется!

Признаюсь, я бы и сама ненадолго прикорнула, хоть сидя, хоть стоя, прислонившись щекой к теплой стене, но просить о таком у новоиспеченных родителей было неудобно, поэтому, вымыв руки и сложив инструменты, я засобиралась домой.

Ничего, идти тут от силы полчаса. До рассвета оставалась всего пара часов, но сколько ни есть – все мои.

Попрощавшись и пожелав маленьким гоблинкам здоровья – молодой отец меня, кажется, и не услышал, – я выскользнула за дверь.

Ночью я плохо ориентировалась в незнакомом квартале, но решила, если выйду на проезжую часть, дальше разберусь – дорога в любом случае вывела бы меня к центру. И ничего, что сначала надо пройти узкими проулками.

В одном из таких я едва разминулась с огромным орком. В темноте не разглядела лица, но что-то в его облике показалось смутно знакомым. Не иначе как от усталости я не сразу вспомнила шляпу. Соломенную шляпу, чьи поля свисали на лицо. Сердце заколотилось о ребра, я едва не споткнулась.

«Он меня не узнал, не узнал, все в порядке, просто иди вперед!»

Я успела пройти несколько шагов, когда на плечо опустилась тяжелая, точно каменная, ладонь.

– Эй, красотуля, постой-ка!

Главное, не бежать, сохранять спокойствие и попробовать договориться!

Я обернулась, изобразила улыбку.

– Я вас внимательно слушаю.

– О, ну так и есть! Ты эта… тажерка… Этажерка? Помощница, в общем.

– Вам нужна помощь целителя?

– Помощь целителя? – Орк хохотнул басом. – Вы уж мне в прошлый раз помогли. Так помогли! До сих пор кости болят!

Он перестал смеяться, наклонился и приблизил лицо. Сейчас орк, подсевший на дурманные зелья, говорил более-менее внятно, но черные прожилки на его щеках никуда не делись, а значит, без очередной дозы «Синей бездны» у орка скоро начнется ломка.

– Я знаю, как ты мне поможешь!

Я не успела ни о чем больше спросить. Увесистая оплеуха повалила меня на землю. Я выставила руки, защищаясь. Если бы в груди оставались хоть крохи магии… Но я была совершенно пуста. С кончиков пальцев посыпались искры – колючие, но совершенно безвредные, как потешные огни на палочках, которые дети так любят зажигать в праздники.

– А-а-а, – взревел орк.

Я его только разозлила. Огромный кулак завис над моей головой.