Падение драконов - Кэмерон Майлз - Страница 125

Врата закрылись.

Три. Два. Один. Они считали хором.

Габриэль снова потянулся к вратам, и на этот раз сопротивления не было. Он распахнул их, и яркое солнце осветило красный отряд.

Они смотрели на скалистую тропу, земля тут была красно-бурой, камень серым и черным, кое-где росли пучки травы, и все заливал чудесный желтый солнечный свет. Было тепло.

В воздухе стояла пыль, такая плотная, что дальше нескольких полетов стрелы ничего не было видно. Землю за вратами усеивали трупы боглинов. Они валялись в беспорядке, и их кровь заливала все вокруг.

— Вперед, — сказал Габриэль.

Красный отряд прошел врата, сделал две сотни шагов, обогнул древний алтарь, две поваленные базальтовые колонны и огромный вулканический камень, и остановился в русле пересохшего ручья.

Белый отряд прошел врата и двинулся влево, по несколько копий за раз. Малый отряд въехал верхом, по двое, и выстроился справа. К этому времени первая волна противника показалась из пыли и тут же погибла.

Мортирмир миновал врата. Минуту он медлил, пока Танкреда и Петрарка поднимали огромные щиты в насыщенном силой воздухе, а затем вынул из ножен кинжал и вскрыл тушу боглина.

Габриэль посмотрел на массу розово-серых внутренностей.

— Это не боглины, — сказал Мортирмир. — Смотри, вот.

Габриэль знал, что увидит. И очень обрадовался: это означало, что они на правильном пути, что он прав.

Червь. Червь-одайн в боглиноподобной твари из иного мира.

— У нас получилось, — сказал Морган, на мгновение утратив юношеское высокомерие. Он радостно обнял Габриэля, а тот хлопнул его по спине.

Том Лаклан смотрел на них со спины большого вороного коня как на идиотов.

— С ума сошли, — заявил он.

Габриэль подумал, что вот-вот заплачет. Настолько легче ему стало. До боли.

— Ну, что там? — спросил Том. — Мы в заднице?

— Нет, — сказал Габриэль. — Нет, Том. У нас все хорошо. Теперь осталось только подраться и победить.

Лицо Тома расплылось в улыбке.

— Вот это дело. — Он посмотрел вверх и заревел: — А ну следить за знаменем! Держать ряды!

Он ускакал вперед, армия продолжала идти через врата. Лучники красного отряда расстреливали бесов, мелких тварей размером с борзую, быстрых, смертоносных и бессильных против стрел на открытом пространстве.

Габриэль взгромоздился на высокого гнедого.

— А имя у тебя есть? — спросил он. — Будешь Джоном.

Джон навострил уши.

Твари нападали кое-как, они явно были захвачены одайн. Габриэль смотрел, как строится армия, как рыцари встают в линию, как вениканские моряки подходят к ним с фланга. Почти полсотни вениканцев погибло от зубов бесов и потока колдовства, прежде чем Петрарка вышел вперед и отбил чужое заклинание.

Графа Симона захватила врасплох атака из-за врат, потому что они были двумерные, что, впрочем, видели только герметисты. Но этрусские рыцари были закованы в доспехи с головы до ног, так что бесы ничего не могли с ними поделать. Даже если они стаскивали человека с седла, обычно удавалось отбить его невредимым.

Несмотря на мелкие потери, в целом это даже нельзя было назвать сражением. Армия просто продолжала свое движение. Армия шла через врата, армия наступала с флангов, армия осваивала местность в пятидесяти шагах впереди. Это требовало грамотного командования, поскольку любое неудачное решение могло привести к гибели или плену нескольких десятков человек, но войско наемников двигалось вперед, отбиваясь от встречных атак и занимая территорию, и магистры перешли от обороны к наступлению, а скорость движения армии увеличилась.

Габриэль начинал чувствовать себя зрителем. Он ездил взад и вперед вдоль строя, иногда отдавал команды, но старался не соваться в эфир. Он был на грани и знал это. И он не собирался становиться богом, пока задача не будет выполнена.

Расчистив местность вокруг врат, штаб вышел из сражения. Майкл снова оказался рядом с Габриэлем, и Том Лаклан, и Изюминка, и Милус. Майкл посмотрел на императорский штандарт, который держал в руках Тоби.

— Как в старые добрые времена, — сказал он Изюминке.

Она улыбнулась ему. Ее лицо светилось свирепой радостью, и так же выглядел каждый лучник, каждый пехотинец, каждый моряк и каждый обозник. Золотой император поднял меч и указал им вперед, Адриан Голдсмит быстро делал наброски углем, а Фрэнсис Эткорт молился.

Строй двинулся вперед. Габриэль взобрался на небольшой холм, похожий на торчащий зуб.

— Мы у них за спиной, и нас совсем не ждут, — объявил он. — Мортирмир, ты нашел цель?

— Цель? — спросила Изюминка.

— Это долгая история, — ответил Майкл. — Мы предполагаем, что последние врата должны удерживать одайн, которые на стороне Эша. Или воли. Или обоих. Скорее всего, так.

Андромаха Саррисса, морейская студентка, держала в руках знамя. Она застенчиво сказала:

— Мы ищем волю одайн, миледи.

Изюминка рассеянно кивнула, глядя на этрусскую пехоту, которая спускалась в низину.

— Довольно нагло это все. Пусть их важность не забудет сообщить, кого нужно убивать.

Она развернулась и поехала вправо, уже выкрикивая приказы. Впервые за долгое время все войско наемников оказалось вместе: почти тысяча копий, и еще двести — в малом отряде. Из врат катились телеги, пажи передавали мешки со стрелами гербовых цветов — по двадцать четыре тяжелых стрелы в мешках с кожаными распорками. Другие пажи несли воду. Раненых тащили в тыл, внутрь каре, которое все еще строилось у врат, а авангард продолжал извергать ливень стрел, и враги умирали.

Через три часа после начала стычки Габриэль увидел справа море: бесконечное синее пространство.

— Нашел, — сказал Мортирмир.

Лица всех магистров мгновенно обвисли, как будто марионеткам перерезали нити, — они уходили внутрь себя. К ним присоединился Габриэль, он очень осторожно тратил силу.

Все взялись за руки, а он остался в стороне. Танкреда стала первой, и все вливали силу в щиты, которые сплели и отложили на время, — новые фрактальные щиты из переплетенных чешуи и листьев.

Жуткая молния фиолетово-белой силы ударила в их щит. Она частично проникла внутрь, и в центре погибло шесть копий красного отряда: сэр Ричард Смит, лучник Кессин, Лоупер и еще два десятка людей, которые прошли через четыре мира и с боем пробились из Лиссен Карак в Арле, превратились в пепел.

В пяти шагах от Габриэля Урк Моган подтянул тяжелую стрелу к своим четырем щекам и выстрелил в кучку ирков, которые, совершенно неуправляемые, стояли на открытом месте. Рядом с ним Цапля натянул тетиву, хмыкнул и выстрелил.

В воздухе поплыл запах жареного мяса, и губы Урка дрогнули, открывая органы чувств навстречу этому чудесному запаху. Это произошло само собой — одновременно он слушал приказы Смока и готовил следующую стрелу.

В сорока шагах от него ругался Эдвард.

— Выше! — орал он. Голос он сорвал, но колесо, завязнувшее между двумя огромными камнями, удалось высвободить, и фальконет снова покатился вперед. За веревки тянуло по два десятка человек, каждый с ручной пищалью на плече. Дюжину пушек поменьше тащили ослики — Сью придумала это нововведение в последнюю минуту.

Медленные пушки не поспевали за армией: уже третий расчет тянул фальконет, а четвертый был наготове, но все равно они отставали от всех. Пурпурно-белая вспышка осветила сказочный золотой лес в сотнях футов от них. Земля тяжело содрогнулась, и прогремел как будто гром.

Том Лаклан поднял длинный меч.

— Чтобы вернуться домой, надо идти вперед! — крикнул он. — За мной!

Отряд ринулся в огонь. Справа от них встали вардариоты — строй уже был длиной в целую милю и мог преодолеть любое сопротивление. Граф Зак не нуждался в приказах. Он почувствовал пустоту перед собой и двинулся вперед как можно быстрее. Комнин присоединился к нему, и они обошли основной строй.

Пушки Эдварда отставали все сильнее по мере того, как рыцари скакали вперед. Малый отряд начал заворачивать внутрь, будто качнулась дверь на петлях, в роли которых выступили нордиканцы.