Анна (СИ) - Катани Лилиан - Страница 82

Магические ритуальные пляски и действия можно сравнить с субботником для городского парка, когда убирается мусор, высаживаются деревья, белятся бордюры и просто приводится в порядок место отдыха горожан. В магии, вместо парка — дом с прилегающей территорией, вместо уборки и побелки — принесение даров на костре, алтаре, песни и пляски. Вместо высадки деревьев — зачатие ребёнка, принятие в род, принесение жертвы, из которой алтарь выкачивает всё подчистую. Кто будет жертвой, тоже имеет значение. Это как еда — можно поесть фастфуд, а можно супчик или фуагра. Ну и последствия такой «еды» тоже сказываются на алтаре и магии.

Если бы Малфой уложил меня на Блэковский алтарь, то возник бы канал, по которому магия рода Блэк тянула бы из меня силу. Ещё обязательства перед Родом и магией, где самым безобидным было бы зачатие ребенка после первых месячных, не говоря уже о долгах гоблинам и Гринграссам (уроды, правда?), но не обо мне речь.

Ритуалы в каждом роду свои — зависят от того, кем были предки и кому они поклонялись. Семьи МакМилланов, Булстроуды, Лестрейнджи, Джагсоны, Гринграссы и другие праздновали ритуалы колеса года. Малофои, Блэки, Флинты и ещё куча семей — христианские праздники. Милли рассказала, что на родовом алтаре умирали враги рода — это не убийство, это священный долг. Патилы поклоняются многорукому Шиве, а Чанг не признают богов, считая, что каждый может стать Буддой. Саид Мухматов, который учится на втором курсе Когтеврана, мусульманин и в месяц Рамадан днём не ест. Директор лично распорядился приносить ему еду с заходом солнца прямо в комнату. Религии и религиозные праздники не выдумки, посты и правила тоже не дураки писали — соблюдение оных дает плюшки и ватрушки от магии для рода, одним из которых являются Родовые дары.

Бабушка Миллисент принесла в жертву барашка и отдала подношения огню. Это положительно сказалось на магии Рода, здоровье бабушки и Милли, но этого мало. Подруга боится, что бабуля не доживёт до лета — алтарь, Род и проклятие вытянут из неё все жизненные силы.

— Милли, — сказала я, — по коридору девочки идут. Давай после пира поговорим.

— Тоже хотела предложить. Это не для чужих ушей, — вздохнула подруга. — Что остальным скажем?

— Ты была на диете… — я не успела договорить, как дверь распахнулась и к нам присоединились Ли, сестры Патил и Лаванда Браун.

— Девочки, — жеманно начала гриффиндорка, — вы были на чемпионате? А Крама видели?

— Это… — перебила Ли, показывая пальцем на Василия.

— Вася? — хором сказали близняшки.

— Это зомби, поднятый тёмной магией, — съязвила Булстроуд.

— И подняла его ты, — вступила в шутливую пикировку Браун.

— Ага, — отозвалась Милли, — я же со Слизерина.

Девочки расхохотались и ринулись гладить книззла. Животное млело, урчало и всем своим видом показывало, что ему это нравится. А дальше начались расспросы и паломничество в купе — квиддич, Пожиратели и чемпионат были забыты — все желали лично убедится в том, что рыжий толстяк жив, здоров и весел, ну и попутно высказать своё восхищение фигурой Милли. Булстроуд, одетая в форму по размеру, с косичками-колосками и косметикой на лице смотрелась очень красиво, но, памятуя о крутом нраве девушки, комментировать её внешность не в положительном ключе студенты побоялись, и только вездесущие братья Криви с фотоаппаратом наперевес пожурили Милли из-за того, что тональный крем слишком бледный и на фото лицо будет выглядеть не очень красиво. Подруга пожала плечами, продолжая гладить кота.

— Так это правда, что твой кот жив? — послышался до боли знакомый голос у входа в купе.

— Так это правда, что ты на каникулах колдовала? — я ответила вопросом на вопрос.

— Я же говорила, что профессор Люпин здесь не при чём, — мой вопрос был проигнорирован.

— Грейнджер, — злость начала подниматься волной, — уйди отсюда, пока по голове тебе не настучала.

— Я всего лишь хотела…

— Всего лишь пирог заговорённый родителям всучила и пару пунктов в контракт внесла, — если бы Мун не держала меня за руку, то гриффиндорка лишилась бы части своих волос. Ярость, словно змея, начала душить меня в объятиях.

— Гермиона, — сказала Дафна, которая тоже заглянула к нам, — уйди.

— Снобка! — припечатала Грейнджер и, развернувшись, ушла.

— Фирменный характер Блэков во всей красе, — заявил стоявший в стороне Малфой, который незаметно проник к нам. — Мама рассказывала, что тётя Белла…

— А мама тебе не рассказывала о том, как девочки выдирают парням волосы? — перебила я его. Ярость становилась всё сильнее и сильнее, грозя выйти наружу, и только присутствие Василия, который мурчал и тёрся о ноги, тормозило процесс. — Нет? Хочешь узнать на практике?

Драко побледнел и быстро выскочил в коридор.

— Коллопортус, — сказала Лаванда, направив палочку на дверь.

— Морозова, — пропела Мун, — успокойся, тебя никто не трогает.

Дафна протянула бутылку воды, а Парвати достала рахат-лукум. После второй пастилы злость и ярость, которые хотели просто придушить всех находящихся в купе — отступили.

— У тебя зрачок расширился и закрыл собой радужку, а белок глаза стал серый и ногти удлинились, — сказала Булстроуд.

— И что это такое?

— Блэки не просто так носят свою фамилию, — сказала Дафна, — когда кто-то из них входит в боевой раж, то его глаза становятся чёрными, ногти удлиняются и тоже чернеют. В таком состоянии один Блэк способен перебить армию.

— Теперь все убедились в том, что ты дочь Сириуса, — сказала Лаванда. — У него были именно такие глаза, когда он злился.

— Теперь точно не отстанет, — посетовала я, отправляя в рот ещё один рахат-лукум. — Он мне писал два раза.

— А ты?

— Отправила его в поле — ромашки собирать.

Девочки засмеялись.

— В Аврорат жаловаться будешь? — спросила Ли.

— Нет. Зачем я буду лишать людей заработка? — и, видя недоумённые лица однокурсниц, пояснила: — Аврорам деньги за поиски платят, скажу про Блэка — платить перестанут. Негоже это — лишать куска хлеба работников правопорядка.

— Девочки, — начала Браун, — на чемпионате мира та-а-а-кое было!

Всю оставшуюся дорогу до школы мы обсуждали чемпионат по квиддичу, сплетни о причастности к чёрной метке Гарри Поттера и предстоящий Турнир.

Школа встретила нас грозой, шквалистым ветром и ливнем как из ведра, ещё и полтергейст на входе в Большой зал обливал всех, проходящих мимо него. Я была рада как никогда оказаться в тёплом помещении, где декан наложила согревающее и высушивающее заклинания. Василий наотрез отказался выходить из вагона, и школьники, сидящие за столом по соседству со мной, доставали вопросами о самочувствии и местонахождении пушистого засранца. Наконец-то профессор МакГоннагал вынесла табурет, водрузила на него шляпу и завела первокурсников в Большой Зал.

— О-о-о, — послышалось со стороны змеек.

— Сколько их?! — сказал кто-то с Когтеврана.

Диггори присвистнул, и было от чего — малышей, зашедших в Большой Зал, было восемьдесят шесть человек! Ромильда Вейн на входе в школу шепнула, что такого количества детей-волшебников не было с конца восемнадцатого века! Большая часть юных магов — полукровки, около двадцати — магглорождённые и семь человек — чистокровные волшебники. Что примечательно, во время распределения ни один из списка Священных двадцати восьми не попал на Слизерин — двое к нам, трое к Флитвику и двое к МакКошке. Больше половины магглорождённых отправились в обитель змеек! Реакцию зелёных школьники будут помнить до конца жизни.

Как только маленький Дамир Абсарух был направлен к зелёным, в зале воцарилась тишина — ещё в поезде улыбчивый арабчонок (прим.авт. — от слова «араб») растрезвонил о том, что его мама и папа эмигранты из Ирана и он не знал о магии, шустрый мальчишка перезнакомился со всеми поступающими и завёл друзей даже с третьего курса. Первым новому члену змеиного дома зааплодировал профессор Снегг, на лице которого можно было прочитать: «Кто не захлопает, будет убит», а затем и весь серпентарий взорвался аплодисментами. Ничего не понимающий Дамир спрыгнул с табурета и поспешил к теперь уже своему столу. Видимо, по примеру иранца магглорождённые начали проситься к змеям. Факультет Салазара пополнили двенадцать магглорождённых и девять полукровок! В Когтевран пришло двадцать три первоклашки, двадцать два первокурсника ушли в Гриффиндор и двадцать к нам.