Нарисованные шрамы (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 20

Его руки медленно спускаются по моей груди и грудной клетке, пока он не доходит до моей талии. Подняв меня, он располагает меня над своим членом, эти дьявольские глаза не отрываются от моих ни на секунду.

— Твое желание для меня закон, Нина, — говорит он и входит в меня.

Я стону и одновременно слышу его стон. Он слишком большой, но, боже мой, это так приятно. Я впиваюсь ногтями в его плечи и бьюсь в судорогах вокруг него, пока он входит в меня. Это безумие, и я кричу, не заботясь о том, слышит ли нас кто-нибудь. Роман выкрикивает мое имя и, мгновение спустя, кончает в меня.

Идеально.

Роман вырисовывает узоры пальцами на моей шеи и до самой задницы, затем возвращается вверх. Я лежу, раскинувшись на его груди, уже по крайней мере пять минут, но не могу заставить себя двигаться.

— Нина? Все в порядке?

— Да, — вздыхаю я. — Но я не двигаюсь. Мне здесь нравится.

— Мне тоже нравится, что ты здесь, malysh.

* * *

Я просыпаюсь от звука быстрого постукивания где-то над моей головой. Немного потянувшись, открываю глаза и понимаю, что лежу на диване, под головой у меня подушка, а одеялом укрыта с шеи до ног. Свет выключен, по телевизору идут новости, но звук выключен. Постукивание прекращается, и в следующее мгновение я чувствую, как пальцы перебирают мои волосы. Я наклоняю голову и вижу Романа, сидящего на краю дивана рядом с моей головой. Его волосы мокрые, а на коленях у него ноутбук.

— Ты заснула на мне раньше, — говорит он.

— Который час?

— Половина седьмого. Я сказал Варе, что мы поужинаем здесь, когда ты проснешься.

— Звучит неплохо. — Я встаю, сжимая одеяло вокруг себя. — Я собираюсь быстро принять душ.

— Хорошо. Я сообщу, чтобы прислали ужин, — говорит он и возвращается к набору текста.

Я поворачиваюсь и направляюсь к своей спальне, чувствуя себя немного неловко от всей этой ситуации. Мы занимались сексом. И что теперь между нами? Это уже не просто деловая договоренность, так ведь? Должны ли мы игнорировать, что у нас был секс, и притвориться, что этого не было? Я не уверена, что смогу это сделать, потому что, если честно, не хочу. Нам придется поговорить об этом. Может быть, я и поклонник подхода «спрятать проблемы под ковер», но не думаю, что в этот раз хватит ковра.

После душа я возвращаюсь в гостиную, намереваясь обсудить новую ситуацию с Романом, но застаю его в инвалидном кресле, полностью одетым и надевающим наручные часы.

— Что происходит?

— Кое-что случилось. Не жди меня, — говорит он, и, прежде чем я успеваю возразить, он уходит.

Я смотрю на дверь, затем иду в другой конец комнаты, к окну, которое выходит на подъездную дорогу. Перед ним припаркованы три машины, возле которых стоят четверо охранников. Через пару минут из дома выходят Роман, Максим и Костя, садятся в машины, за ними еще несколько охранников. Затем машины уезжают.

Через некоторое время Валентина приносит ужин, но я оставляю его на обеденном столе, надеясь, что Роман скоро вернется. Он не приходит, поэтому около десяти я съедаю несколько кусков холодной рыбы на гриле и немного салата. Остатки еды я убираю в холодильник и смотрю телевизор. Каждые пятнадцать минут я встаю и выглядываю в окно, чтобы посмотреть, не вернулись ли машины. Около полуночи я засыпаю.

* * *

Меня разбудил звук хлопающих дверей автомобиля и крики. Я вскакиваю с кровати и бросаюсь через номер к большому окну. Две машины вернулись. Большинство дверей открыты, и последние несколько человек заходят внутрь. Двое из них поддерживают третьего, практически таща его вверх по лестнице.

Черт. Я бегу обратно в свою комнату, натягиваю толстовку и треники поверх пижамы и бросаюсь к большой лестнице.

В коридоре никого нет. Я оборачиваюсь и замечаю кровь, разбрызганную по белому мраморному полу, создающую дорожку в правом коридоре, в направлении кухни. Я следую за красными пятнами по коридору и обнаруживаю, что двери кухни широко распахнуты. Изнутри доносятся срочные голоса и суматоха.

У меня кровь стынет в жилах при виде Вари, сгорбившейся над Костей. Он лежит на спине на большом острове посреди кухни, а Максим держит у него в руках окровавленную тряпку. Прибегает один из охранников и ставит коробку с медицинскими препаратами рядом с головой Кости, затем меняется местами с Максимом, который идет к раковине и с бешеной скоростью моет руки.

Они все кричат по-русски, я ничего не понимаю, но зрелище говорит само за себя. Что-то пошло не так. И где, черт возьми, Роман?

На кухню врываются еще двое охранников с невысоким костлявым мужчиной, несущим докторскую сумку. Доктор направляется к раковине и, как и Максим, начинает мыть руки. Они надевают стерильные перчатки и подходят к Косте, который бледен, но находится все еще в сознании и стонет. Врач заглядывает под тряпку и готовит иголку с ниткой, а Максим очищает порез.

Сзади меня раздаются шаги, и в кухню заходит последний из охранников, а за ним Роман на кресле. Вздох облегчения вырывается из моих легких, когда я вижу, что он цел и невредим, и я бросаюсь к нему.

— Господи, Роман! — шепчу я, хватаюсь обеими руками за его лицо и целую его. Это злой поцелуй, но он все равно приятный. — Что случилось?

— Возникли небольшие разногласия с нашим поставщиком, и все вышло из-под контроля.

— Костя?

— Ножевой порез на боку. Жить будет.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть назад на остров, где доктор, похоже, заканчивает зашивать бок Кости. Максим ставит ему в руку иглу для капельницы, а Варя держит пакет с жидкостью.

— Может, мне чем-то помочь? — спрашиваю я.

— Нет, пойдем наверх. У Вари и Максима все под контролем, а доктор останется на ночь.

* * *

— Это всегда так? Когда сделки идут не так, людей режут или стреляют? — спрашиваю я, когда мы входим в номер. Меня все еще трясет. — Или взрывают машины?

— Не всегда. Но такое случается.

У меня пересохло в горле. Как он может быть таким спокойным? Я беру стакан и наливаю холодную воду из холодильника.

— Это ужасно, Роман. — Я качаю головой и глотаю воду, желая, чтобы это было что-то покрепче. — Твой мир — полный пиздец.

— Нина, я ничего не могу с этим поделать, — говорит он.

Пожалуй, это единственный способ взглянуть на вещи. Я должна вернуться в постель, но слишком взволнована, поэтому иду через гостиную и встаю у окна, выходящего на подъездную дорожку. Машин нет. Один охранник стоит сбоку перед главной дверью, на поясе у него пистолет. Другой патрулирует территорию в направлении главных ворот, у этого за спиной автомат. Похоже, в мире Романа все вернулось на круги своя.

Я слышу, как Роман приближается, когда он встает позади меня. Его костыли входят в поле моего зрения по обе стороны, а он нависает надо мной и кладет свой подбородок мне на макушку. Я никогда не чувствовала себя такой маленькой по сравнению с ним, как сейчас, когда его огромное тело прижалось к моей спине, но паники нет. Наверное, весь адреналин излечил меня от нее.

— Роман, на какой стадии мы сейчас находимся?

— Что ты имеешь в виду?

— У нас был секс, — говорю я, наблюдая за мужчиной, патрулирующим территорию. — Мы это планировали, ты знаешь. Что мы будем делать дальше?

— Я не знаю, malysh. Что бы ты хотела?

— Я не уверена.

Мы оба молчим, глядя на ночь, темноту которой нарушают многочисленные фонари, расставленные по лужайке.

— Уже поздно, — говорит Роман и целует меня в плечо. — Пойдем в постель.

— В какую?

— Ну, я буду в своей. — Он целует меня в шею. — А ты можешь выбрать. Твоя кровать или моя.

Он оставляет меня стоять у окна и обдумывать его последние слова. Я знаю, что мне следует сделать — пойти в свою комнату и забыть о том, что произошло на диване. Это было бы самое мудрое решение. На самом деле, это единственный выбор.

Но, видимо, «мудрость» мне не светит. Я разворачиваюсь и иду в комнату Романа.