Порочные Фейри (ЛП) - Валенти Сюзанна - Страница 35

Я добралась до туалета, наполовину затаив дыхание на случай, если она действительно была здесь все это время, совершая массовый выброс, и опустила воздушный щит, толкнув дверь. Запах какого-то соснового дезинфицирующего средства донесся до меня, когда я вошла в помещение персикового цвета.

Вдоль левой стены располагались раковины, а вдоль правой — ряд из пяти туалетных кабинок с закрытыми дверями. Прямо передо мной было напольное зеркало, в котором можно было рассмотреть озадаченное выражение моего лица. Потому что я все еще была сосредоточена на своих усиленных чувствах, а в этом здании не было ни звука, кроме капанья протекающего крана. Ни шарканья белья, ни стука клавиш Атласа, ни даже одинокого сердцебиения. Здесь никого не было.

Я двинулась к ряду туалетных кабинок и по очереди открывала двери, чтобы убедиться, что у Найтшейд не случился сердечный приступ и она не умерла посреди дерьма на унитазе, но ее здесь не было.

— Какого хрена? — вздохнула я, медленно поворачиваясь по кругу.

Я видела, как она входила сюда, в этом не было никаких сомнений. И все время, пока я ждала снаружи, мой взгляд был прикован к двери. Единственные окна в комнате были крошечными, они шли вдоль стены у крыши, и она никак не могла протиснуться через одно из них.

Она не могла уйти. Это означало, что я что-то упустила. Какой-то другой выход из этой комнаты. Но где?

Я расхаживала вдоль стен, протягивая руки и стуча кулаками по кирпичной кладке. Я даже задействовала свою магию, чтобы осмотреть все вокруг, но единственное, что я получила от этого — легкий холодок, пробежавший по позвоночнику, когда я направила свою силу на зеркало в полный рост возле раковины.

Я нахмурилась, глядя на отражающее стекло, и двинулась вперед, чтобы осмотреть его. Я попыталась отодвинуть его от стены, но оно было прикручено болтами. Я приложила к нему больше магии, чтобы узнать, не хранит ли оно какие-нибудь секреты, но оно ничего мне не открыло, а только вызвало еще одну дрожь по позвоночнику.

Я пожевала нижнюю губу, рассматривая его более внимательно. Оно казалось мне обычным зеркалом. На нем была только одна метка, выгравированная в правом нижнем углу, как клеймо изготовителя, но я все равно присела на корточки, чтобы осмотреть его.

На меня смотрел ромбовидный символ, в центре которого было что-то вроде перекрученной буквы «Y».

Я замерла. Я уже видела этот символ раньше.

Я выскочила из туалетного блока и на полной скорости рванула к своему общежитию.

Я вскочила на свою койку, и вся она подпрыгнула, когда я на нее приземлилась.

— Привет, Элис, — раздался голос Лейни с ее койки, и я ответила невнятным приветствием, схватив свою школьную сумку с изножья кровати и повернувшись спиной к комнате, чтобы освободить дневник Гарета.

— Я хотела спросить, не хочешь ли ты пойти в клуб в городе в субботу? — спросила Лейни.

— Эээ… — я листала страницы одну за другой, просматривая беспорядочные записи и набросок за наброском, пока… — Да! — воскликнула я, найдя символ, который я только что видела в туалете.

— Отлично! — с энтузиазмом ответила Лейни. — Там открылся новый классный бар под названием Энфей, и он должен быть совершенно безумным. Он управляется Братством, но туда можно ходить и не связанным с ними. Я подумала, что мы могли бы собраться вместе здесь и, возможно, перекусить, прежде чем отправиться на танцпол?

Набросок был в центре страницы, на которой не было ничего, кроме символа стихии воды в верхнем углу. Я крутила его туда-сюда, ища какую-нибудь другую подсказку, записку, предложение, что-нибудь, хоть что-нибудь.

— Ну же, — прорычала я в разочаровании. — Мне нужно больше, чем это!

— О, хорошо, там довольно строгий дресс-код, и, очевидно, они помечают тебя татуировкой в виде лунного угасания, которая держится двадцать четыре часа, когда ты входишь внутрь. Я слышала, что там подают эти сумасшедшие коктейли, усиленные магией, которые заставляют тебя чувствовать себя как на девятом облаке и…

— Что? — я повернулась к Лейни, нахмурившись, пока она продолжала.

— Да, я знаю. Звучит неплохо, да? Так что, встретимся здесь, чтобы подготовиться около семи в субботу?

— В субботу?

— Да… — Лейни нахмурилась, словно только что поняла, что я понятия не имею, о чем она говорит, и я быстро улыбнулась ей.

— По-моему, звучит неплохо, — согласилась я с яркой улыбкой. — Мне нужно бежать, но мы можем обговорить детали ближе к вечеру, хорошо? — предложила я.

— Отлично, — Лейни усмехнулась, а я спрыгнула с кровати, помахала ей рукой и вышла за дверь с блокнотом Гарета в руке. Может, я и не приблизилась к ответу на вопрос об этом проклятом символе, но я сделала то, о чем просил профессор Титан, и добилась прогресса в дружбе. Пусть и непреднамеренно, под влиянием случайной удачи, но я приложу все усилия, чтобы добиться этого, когда пойду на встречу с Лейни в субботу… куда бы мы, черт возьми, ни собирались.

Я прикусила губу и сделала мысленную пометку приложить должные усилия в субботу, пока бежала трусцой вниз по лестнице, не имея в голове никакой цели.

Мой мозг был переполнен полусформировавшимися идеями и общим раздражением на брата. Из-за этого я чувствовала себя куском дерьма, но это было так. Почему он просто не доверился мне? Почему он не был так же честен со мной, как я всегда была честна с ним? Если бы он просто рассказал мне, что происходит здесь, в Академии, позволил бы мне приходить в гости, поговорил со мной о Старушке Сэл, маме… Черт, единственная причина, по которой я сама не подала заявление на поступление в Академию Авроры, заключалась в том, что я беспокоилась о том, что сделает мама, если мы двое оставим ее и приедем сюда. Если бы я знала, что она захочет продать меня, я могла бы сама распоряжаться своей жизнью. Что хорошего мне дала ее поддержка? Она бросила меня, когда Гарет ушел. Она даже не отвечала на мои звонки. Так почему я остановила свою жизнь ради нее? Если бы я была здесь с Гаретом, а не дома, тогда, возможно, я могла бы что-то сделать, возможно, все было бы по-другому…

Слезы затуманили мои глаза, когда я вышла под шторм, и я не стала создавать новый воздушный щит, позволив дождю скрыть мои слезы, когда они падали. Я не пыталась бороться с ними. Райдер был прав, когда говорил мне принять эту боль, так я и сделала. Прятаться от нее не помогло бы ни мне, ни Гарету. Это было частью меня сейчас, так же как и он был частью меня, когда был жив.

Я шла по тропинке в сторону кампуса, не зная, куда направляться и что делать. Я все еще хотела пойти за Найтшейд, но она исчезла. И я никак не могла понять, появится ли она снова возле туалетов или уйдет куда-то еще. Черт, она могла даже сбежать с помощью звездной пыли, хотя только звезды знают, где она могла достать что-то столь дорогое.

Дневник Гарета все еще был зажат в моем кулаке, и я смотрела на него, проклиная дождь, впитавшийся в страницы.

Я быстро подняла вокруг себя воздушный щит и встряхнула его, удалив при этом часть воды. Мой большой палец все еще был зажат на странице, где был нарисован символ из зеркала, и я открыла дневник, чтобы посмотреть, какие повреждения были нанесены.

Мои губы разошлись, когда я уставилась на страницу, которая внезапно заполнилась надписями, которых раньше там точно не было. Я снова взглянула на символ воды в углу страницы и рассмеялась, поняв, что это была подсказка. Гарет запер часть содержимого своего ежедневника, чтобы его можно было прочитать только с помощью правильного ключа. Он оставил подсказки. И я не могла отделаться от мысли, что он, должно быть, оставил их для меня.

— Прости, что сомневалась в тебе, медведь Гэр, — пробормотала я, читая только что появившуюся надпись.

Стоимость входа — твоя магия. Вход разрешен только тем, у кого ее нет.

Я пожевала губу, размышляя об этом. Неужели я действительно хочу войти в какую-то тайную дверь без капли магии в моих жилах, без возможности защитить себя? Но если я этого не сделаю, то не смогу узнать, что там внизу. Я не узнаю, что задумала Найтшейд. Это было то, чего я ждала. Надежная зацепка. Я не могла просто отвернуться от нее из-за страха. Кроме того, я готова была заплатить любую цену, чтобы получить нужные мне ответы, так что подвергнуть себя опасности было не таким уж и важным. И мне не нужно было беспокоиться о том, что я умру и оставлю в беде кого-то из членов семьи. У меня не осталось никого, кто бы так обо мне заботился.