Богоборцы 5 (СИ) - Шапочкин Александр Игоревич "Rayfon" - Страница 59

От удара тяжёлой туши дрогнула земля. Астерион лежал, даже не пытаясь подняться. Оно и понятно, такое падение бесследно не проходит. Хорошо, что у нас было кому о нём позаботиться. Мико, сидящая в первом ряду недалеко от меня быстро начертила в воздухе цепочку светящихся символов кандзи и толкнула их в сторону поверженного бойца. Те словно живые порхнули по воздуху и впитались в Минотавра, от чего его повреждения начали затягиваться на глазах и через пол минуты, он словно заново родился. Но в драку больше не полез, с кряхтением встав на ноги и отвесив поклон засмущавшейся японке.

— Благодарю, о прелестнейшая из дев, — Астерион ничуть не стеснялся моего присутствия. — Даже сама Панацея не сравнится с тобой…

— А ничего что я тут стою? — я постучал копьём Минотавру по рогам. — Или мне пойти покурить, пока ты тут с моей… девушкой любезничать будешь?

— Довольно! — прервал наши разборки спрыгнувший на песок арены Ахиллес. — Потом выясните, у кого длиннее пенис и яйца больше. Сейчас давай со мной. Только борьба, никаких этих твоих уловок!

Я вздохнул, и сняв кольцо Смешера, отправил его и нож Мико. Молоту я уже объяснил кому можно руки отрывать, а кого надо слушаться, хоть со стороны могло показаться глупым разговаривать с оружием. Но это только если вам не доводилось встречаться с поделками богов или тех же тёмных альвов. Артефакты, изготовленные их руками зачастую имели собственную волю, характер и даже разум. Так что я считал молот своим соратником, а не вещью, и Смешер платил тем же. Жаль только в схватке с Ахиллесом это ничем помочь не могло.

Закончилась она ожидаемо быстро моим полным фиаско. Как и десяток следующих. Никакое купание в Стиксе не могло помочь против правнука Зевса и внука Нерея. Тем более что он сам там побывал во младенчестве. И даже знание его слабого места тоже ничего не давало. У меня же не было лука и Аполлона направляющего руку. А в рукопашной великий грек был реально непобедим.

— С оружием ты неплох, но больше от помощи своего дара, чем сам по себе. — в который раз извернувшись змеёй Ахиллес заломил мне руки, прижимая лицом к песку арены, после чего отошёл, позволяя Мико подлечить вывихи. — Но Чемпион Аида шутить не будет и она знает твои слабые места, так что постарается как можно быстрее перевести бой в партер.

— Она? — я поднялся, отплёвываясь от песка, и замер, зацепился за оговорку сына Пелея. — Аид наконец определился с выбором?!

— Да, — усмехнулся сын Пелея. — Но для тебя в этом нет ничего хорошего. Даже с Гектором или Иолаем ещё были шансы, но с ней…

— Ладно пугать, назови имя, — я понимал, что выбранный Аидом поединщик слабым не будет по определению, но никакого страха по этому поводу не испытывал. — А то я мифологическую историю знаю в целом неплохо, но из амазонок могу только царицу Ипполиту вспомнить.

— Тогда Ифито будет для тебя большим сюрпризом, — Ахиллес довольно зажмурился, став похожим на обожравшегося сметаной кота. — Я уже жду не дождусь увидеть ваш поединок.

— Ну да, ты то в своё время поураганил с амазонками как надо. А чуть больше подробней можно? — я порылся в памяти и она не дала ни одного отклика на это имя. — Кто такая, чем известна?

— Одна из ближайших людей Ипполиты, — охотно отозвался величайший герой Греции. — участвовала в войне с Гераклом, когда тот явился за поясом Ипполиты.

— И? — я вопросительно поднял бровь, — чего из тебя каждое слово будто клещами тянуть надо?!

— И прославилась тем, что не раз вступала в бой с самим Гераклом и Тесеем, и заставила их отступить. — С довольной рожей закончил тот. — Причём первый был вместе с Теламоном, а сын Посейдона с Тиамидом.

— Погоди, — я немного завис, — ты хочешь сказать, что эта самая Ифито билась против нескольких противников среди которых были и Геракл и Тесей и победила?! Писец…

— Наконец до тебя дошло! — рассмеялся Ахиллес, хлопая себя по ляжкам. — Это будет крайне забавно, клянусь Аресом!!!

— Ага, обхохочешься, — я скривился так, будто зажевал целый лимон. — Я уже представляю эту бой-бабу.

— Я могу много рассказать про её подвиги, — сын Пелея откровенно весилился за мой счёт. — Однажды…

— Благодарю, обойдусь, — невежливо оборвал я Ахиллеса. — Мы закончили на сегодня?

— Да, отдыхай, — неожиданно покладисто согласился тот и повернулся к Минотавру. — Астерион, друг мой. А не пропустить ли нам по чаше вина под пение сладкоголосых дев? Или сегодня Овидий даёт свои Любовные элегии! Давненько я его не слушал. Так что, идёшь?

— Конечно, — кивнул бык, и махнув мне рукой две легенды побрели к выходу с арены, что-то обсуждая по дороге, а я повернулся к Мико.

— Не хочешь сходить? — Смешер и нож заняли свои законные места. — Всё таки сам Овидий. Когда ещё такое услышишь.

— Ты тоже самое про Гомера говорил, — рассмеялась японка. — они каждый день выступают. И дерутся за место в очереди. Забавные такие.

— Это Маяковского тут нет или Есенина. — тоже улыбнулся я. — Они быстро бы показали кто тут главный. Как саданули бы под сердце финский нож и всё, пиши письма мелким почерком. Так что идём?

— Давай просто посидим дом… в комнате, — Мико вовремя поняла, что именно чуть было не ляпнула и исправилась. — Ты устал, тебе надо отдохнуть.

— И ты как порядочная японская женщина естественно первым делом заботишься обо мне, — кивнул я, сделав вид, что не заметил её оговорки. — Ну давай так. А то Ахиллес действительно меня помял.

Добрались мы быстро и уже через полчаса я блаженно растянулся в горячей воде бассейна, чувствуя как из мышц уходит усталость и боль. И когда плеч коснулись тонкие пальцы лишь улыбнулся, не открывая глаз. За две недели мы сблизились с Мико, ну оно и не удивительно когда ешь, спишь и моешься вместе. К тому же японцы как и греки не испытывали особого пиитета перед обнажённым телом, так что пришлось соответствовать. Как говориться, в Риме поступай как римлянин.

Но при этом последний шаг мы всё же не сделали, хотя признаюсь это было непросто. Всё же фигурка у Мико просто загляденье, да и характер тоже замечательный. Лично я всё для себя решил ещё тогда, когда отправился за ней в царство мёртвых, но всё же не хотел, чтобы для девчонки секс было формой благодарности. Всё же я бы и за Матвеем тоже пошёл, но это последнее что мне от него надо. Вон пусть Белку радует.

— Ты уверен, что надо драться с это Ифито? — Мико продолжила разминать мне плечи и всё же не удержалась от вопроса. — Судя по рассказам Ахиллеса она очень опасна. Может мы просто убежим?

— Можем, но это будет означать, что мы проиграли. — я покачал головой. — И не бойся, я смогу победить. Так или иначе. Борьба это хорошо, но телекинез сильнее. Так что в крайнем случае запущу её на звёзды.

— Хорошо, — тут же покладисто согласилась идеальная японская женщина. — Как скажешь.

— Слушай, а сегодня какое число? — я вдруг понял, что потерял счёт времени. — Это на Игры мы приехали… потом там неделю… на дорогу примерно столько же, и тут…

— Второе августа. — подсказала Мико ещё до того как я закончил свои подсчёты. — Я веду календарь с тех пор как попала сюда. Могу показать.

— Да я тебе верю, — отмахнулся я и вдруг замер. — Второе?! Прикинь у меня сегодня день рождения. Девятнадцать лет жизни на Земле. И больше двух десятков вне её. Забавно да?!

— Поздравляю! — меня обняли и чмокнули в щёку. — Я когда маленькая была, мне мама всегда праздник устраивала. А потом когда переехали такого уже не было. В Японии это не принято.

— Мы тоже всегда отмечали. Друзей звали, соседей, — я улыбнулся вспоминая детство, а затем меня озарило. — А знаешь что?! Давай устроим праздник! Как тогда? Накроем стол, посидим. Что думаешь?!

— Давай! — воодушевилась моей идеей Мико.

На то, чтобы собрать на стол много времени не ушло. Вино, мясо, хлеб, зелень, даже сыр, всего этого добра хватало, надо было только попросить. Я замариновал шашлык, Мико построгала салатики, расставила оливки и прочую закусь. Вино опять же разбавили водой как тут принято, в приличном обществе. В качестве мангала выступил нарядный треножник, но я думаю никто не обиделся на это. Всё равно стоял без дела пылился. И вскоре мы уже сидели за обильным столом, поднимая бокалы. Звать никого не стали, сегодня был вечер настальгии по родине и детству, оставшемуся где-то там, далеко.