Децема. Начало (СИ) - "Мари Явь" - Страница 4

Как объяснить? Самое грандиозное, что я видела в жизни — пустыня, так что я могла сравнить его только с ней. С тем, насколько холодной, безжалостной и тёмной она бывает ночью. Такой тёмной, что чёрный костюм молодого господина казался бы на её фоне белым. Такой же тёмной, как его волосы и глаза.

Индру сопровождал телохранитель, который сам выглядел, как высшая знать. Они шли за главным смотрителем, и того распирало от гордости. Короче говоря, именно такая процессия должна была явиться сюда за саблей Паймона… но нет, Индра прошёл мимо меня, останавливаясь у камеры соседа, который шумел теперь больше остальных

— Охренеть, братец, я уже и не надеялся! Сколько можно ждать? Ты это специально, что ли?! Я тут целый день торчу, рядом с этими отбросами! Думал, сдохну!

— Молодой господин, условия содержания вашего кузена… — попытался оправдаться смотритель, но сын Иберии остановил его жестом, предпочитая выслушивать нытьё своего родственника.

Когда же я увидела, за каким хлыщом он сюда явился, то просто не смогла сдержаться. Если уж он забирает отсюда эту тряпку, то пусть заодно захватит и оружие, за которое Мельхом отдал жизнь.

— Индра! — крикнула я, но он даже не посмотрел в мою сторону. — В этом ЦПЗ находится более интересный «заключенный». Реликвия Паймона. Почти сам Паймон. Забери её, передай отцу и скажи, что Мельхом умер более героической смертью, чем он может себе представить.

Индра не подал вида, что услышал меня, но, проходя мимо моей камеры, бросил смотрителю:

— Выпустите и верните вещи.

Вот, что значат узы Нойран. Придя сюда за кузеном, Индра готов был освободить любого, кто пусть даже косвенно связан с его семьёй. Не в том смысле, что я чуть не отгрызла палец одному из них…

Как будто бы эфемерная преграда отъехала в сторону, и я вышла к ужасу кузена Индры.

— Какого… — проворчал он, брезгливо морщась, хотя я выглядела лучше, чем когда-либо.

А потом мне вернули вещи, и я надела на шею украшения и взяла в руки вещь, к которой мечтал прикоснуться сам Иберия. Но не его сын, почему-то. Индра не спешил забирать трофей.

Он вышел к машинам, которые стояли у ворот ЦПЗ, привлекая оправданно много внимания. Не решаясь заговорить, я следила за тем, как Индра подходит к одной из них, говоря что-то телохранителю. Тот молча взглянул на меня, а кузен возмутился:

— Эй, я не поеду с ней в одной тачке! Чем от этой суки несёт? Я ща блевану…

То, что сделал Индра следом, было позволено в этом городе только ему. Он развернулся и ударил парня так сильно, что тот отлетел.

Я отошла на шаг, хотя едва ли меня это спасло в случае чего. Кузен испуганно заверещал, но ведь молодой господин ещё не закончил. Приблизившись к нему, он наклонился и ударил парня снова. И ещё раз.

— Ты кто, по-твоему, такой? — процедил Индра, избивая родственника, пока его охрана просила зевак разойтись, ведь тут совершенно не на что смотреть. — Ты с чего, ублюдок, взял, что можешь хозяйничать в Тавросе? Это мой город! Никому не позволено насиловать и дебоширить здесь! Ты выплатишь штраф, а потом пойдёшь в тот бар и лично извинишься перед хозяином и девчонкой. На колени перед ними встанешь, понял, дерьма кусок?

— Прошти мя пшлалста, — зашепелявил он, давясь слезами. Даже не вериться, ещё минуту назад он выглядел избалованным принцем, чьи прихоти возводились в ранг закона. — Фсё фышло слушайно! Не остафляй мя зесь…

Выпрямившись, Индра протянул руку в сторону, и телохранитель дал ему влажную салфетку. Вытерев же руки, молодой господин вернулся к машине.

— Едем, — бросил охране Индра, забираясь в салон. — Нет, Дерил, садись в следующую. Эта девчонка задерживает нас. Где она?

Дерил — личный телохранитель Индры, здоровенный и мускулистый, как бойцовый бык — кинул в мою сторону внимательный взгляд, словно пытаясь угадать, стоит ли ждать от меня сюрпризов. Но, серьезно, это было лишним. Только не после этого показательного урока хороших манер.

Сев напротив молодого господина, я подумала, что хочу жить в этой машине. Тут было всё необходимое и при том такое дорогое, чистое и комфортное… Я бы насладилась этим комфортом сполна, если бы не присутствие человека, который его обнулял. Но мне не было стыдно за свою нервозность. Пусть Индра и был немногим старше меня, думаю, он вселял страх даже в Мельхома некогда.

Я разглядывала его, потому что он закрыл глаза, позволяя мне это. Он казался уставшим. Может даже, больным, если бы усовершенствованные люди могли болеть.

— На что уставилась? — сухо спросил Индра, внезапно открыв глаза.

— Ты очень красивый, — ответила я, тут же прикусывая язык. — В смысле… я таких красивых людей никогда не встречала. Это ведь значит, что ты… ты модифицированный с самого рождения, да? У тебя даже следов не осталось на руке.

Съежившись под его взглядом, я отвернулась к окну, за которым скорость превращала мир в размытое пятно. Когда в неловком молчании прошла пара минут, я вновь отважилась заговорить:

— Удивительно, что ты поверил мне. Я бы не поверила на твоём месте. Знаешь, я была у особняка сегодня, пыталась объяснить вашим людям, но меня не пропустили и правильно сделали, да? У вас хорошая охрана, ха-ха.

— Я видел записи камер.

— Что? — Я нахмурилась. Там были камеры?

— Отец сказал забрать тебя, — пояснил Индра, и я просто обомлела.

— Разве ты приехал туда не за братом?

— А похоже, что за ним?

Ну, если учесть, кто остался блевать кровью у ворот ЦПЗ, а кто сидит в одной машине с ним…

— То, что записали ваши камеры… всё не так, как могло показаться, — попыталась оправдаться я, но Индра перебил меня:

— Неважно. — Он достал из кармана небольшой портсигар. — Отчитываться будешь перед моим отцом. Ведь такова последняя воля Мельхома?

— А… да. — Я следила за тем, как он прихватывает губами сигарету, беря в руки зажигалку. — Ты куришь?

Довольно странная привычка для модифицированного жителя столицы.

— Нельзя? — метнул он в мою сторону испытующий взгляд. Как будто в этом салоне, городе, мире моё мнение что-то значило.

Я растерянно смотрела на то, как он пытается поджечь сигарету. Его руки дрожали. Казалось нелепым, что он не может справиться с такой безделушкой, учитывая, что он сделал со своим кузеном.

Наклонившись вперед, я забрала зажигалку из его рук и через секунду поднесла огонь к его лицу. Тонкий язык пламени отразился в угольно-чёрных глазах, когда Индра наклонился, прикуривая. Он с наслаждением затянулся, будто всё это время тонул, а теперь вынырнул на поверхность.

— Кто это сделал? — спросил он, заметив клеймо на моём запястье.

— Сектанты. Давно. — Я смущённо натянула рукав, боясь, что Индра выкинет меня из машины. Но он лишь пробормотал:

— Так ты из этих.

— «Этих»? — переспросила я, не веря: — Ты уже встречался с меченым?

— Да.

— И каким… каким он был? — Меня раздирало любопытство.

— Скажем так: ты не самое страшное дитя Эзуса.

Из его уст это прозвучало как настоящий комплимент. Я улыбнулась, думая вслух:

— Я бы тоже хотела с ним встретиться.

— Нет, — ответил Индра, отворачиваясь к окну. — Не хотела бы.

Глава 4

Это были наркотики. У молодого господина в сигаретах. Особая, созданная специально для него дурь, которая помогала ему «собраться с мыслями». Почему бы и нет? Наверное, так и надо готовиться ко встрече с Иберией.

Но на деле оказалось, что я не была готова встретиться даже с деревом, которое стояло в саду Иберии. Когда я вышла из машины, то просто подошла к нему и принялась удивлённо его разглядывать. Оно было таким идеальным: ровным, гладким и симметричным, и, казалось, оно выросло таким само. Просто потому что должно было соответствовать стандартам Нойран.

— Молодец, молодец, — похлопала я его по стволу.

— Не задерживай меня, меченая, — раздалось недовольно сбоку. — Ты постоянно забываешь, с кем имеешь дело, не так ли?