Страдания и Звёздный свет (ЛП) - Пекхам Каролайн - Страница 190

— В каком смысле личная? — с любопытством спросила я, и она поджала губы, казалось, что она не хотела отвечать, прежде чем решила, что ответит.

— Несколько лет назад я пыталась украсть кое-что из поместья Лайонела вместе с Леоном Найтом и его братом Роари, — призналась она, ее челюсть сжалась, когда она произнесла это последнее имя, ее эмоции закрылись так похоже на мою собственную естественную защиту, что я сразу же распознала это. — Все… пошло прахом. Дракон-stronzo (п.п. мудак) обнаружил нас прежде, чем мы смогли сбежать. Роари спас меня, но тем самым он навлек на себя беду, и его схватили. С тех пор он сидит в тюрьме Даркмора.

— Розали, — вздохнула я, сочувственно потянувшись к ней, зная, как сильно страдала Дарси, пока Орион был заперт в этом месте в течение нескольких месяцев, не говоря уже о нескольких годах. И несмотря на то, как сильно она пыталась это скрыть, я могла сказать, что эта предводительница Волков любила мужчину, которого у нее забрали. — Вы были вместе?

Розали пренебрежительно фыркнула, прислонившись к моему прикосновению, а затем отстранилась, покачав головой.

— Роари старше меня на десять лет. Он считает меня просто глупым щенком, так что нет, мы никогда не были… ничем. Или, по крайней мере, я никогда не была для него чем-то.

— Если я когда-нибудь смогу освободить его, — начала я, потому что, конечно, если Дарси и я займем трон, у нас будет власть освобождать людей из тюрьмы, но Розали печально покачала головой.

— Он заключил Смертельные Узы с Лайонелом Акруксом. Которые невозможно разорвать. Единственный способ обойти их — это сбежать, — с горечью сказала она, перелистывая страницу в своей книге, словно ища, чем бы занять руки. — Или если кто-то вытащит его…

— Кому-нибудь это уже удавалось? — спросила я, мои брови изогнулись при мысли о всей той безопасности, которой они снабдили то место.

— Нет, — пусто рассмеялась Розали. — Оно зарыто глубоко под землей и окружено всеми видами магических, физических и даже живых барьеров для побега. Никто даже близко не подходил. Пытаться выбраться из этого ада — означает приветствовать смерть.

— Так почему мне кажется, что ты планируешь вытащить его оттуда? — спросила я, задаваясь вопросом, не сошла ли она с ума, и она заговорщически наклонилась ближе.

— Потому что, возможно, так и есть.

Прежде чем я успела ответить, Розали положила Книгу Земли мне на колени поверх Книги Эфира, а ее палец указал на заклинание, на которое я до этого момента не обращала особого внимания.

— Лунные Волки одарены предвидением и интуицией, которыми не управляют звезды, потому что сама Луна — это небесное существо со своим собственным разнообразием, — сказала мне Розали, продолжая то, о чем она начала говорить в начале разговора. — Есть много других даров, о которых ходят слухи, некоторые из них оказались истинными или ложными, другие же я вполне могу еще открыть, трудно сказать. Но я всегда могу сказать, когда двум душам суждено быть друг с другом. А иногда даже больше, чем двум.

— Что ты…

— Я никогда не чувствовала ничего подобного той связи, которую я ощущала между тобой и Дариусом Акруксом, — вздохнула она, придвигаясь ближе ко мне, так что я могла видеть только красоту ее лица, полные губы, которые казались созданными исключительно для соблазнения, и лукавый блеск в ее карих глазах, дающий мне понять, что ничто и никогда не пройдет мимо нее. — Сила вашей любви и ненависти пылала жарче самого солнца, постоянное притяжение и отталкивание, бесконечная война и непреклонная страсть. Вы были двумя звездами, всегда готовыми столкнуться и поджечь мир, ибо к черту последствия.

— Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас? — спросила я, мой голос был слабым, поскольку потеря его окружала меня, воспоминания о той любви, которую мы испытывали, эхом отдавались во всех пустых местах моей души и заставляли их болеть от тоски. Рубиновое ожерелье, которое я носила, казалось, тоже нагрелось от ее слов, эхо его руки, скользнувшей по моим волосам, воспоминание, которое было каким-то осязаемым, словно его призрак склонился, чтобы послушать.

— Потому что этот огонь еще не погас, — вздохнула Розали, взяв прядь моих эбеновых волос и намотала их на палец, пока они не натянулись, словно она знала, что я представляла себе его прикосновение именно там. — Я чувствую, что какая-то ниточка упорно пытается остаться на месте. И я думаю, что пришло время тебе потянуть за нее.

Она слегка потянула меня за волосы, уголок ее губ дернулся от удовольствия, когда я резко вдохнула. В следующее мгновение она уже была на ногах и отступала к двери.

— И это все? — спросила я, нахмурившись в замешательстве, когда она начала уходить.

— Segui il fuoco (п.п. Следуй за огнем), — ответила она, как будто я понимала, что это значит. — Я возбуждена, и моя стая умоляет трахнуть меня уже целую неделю. Обычно я отдаю предпочтение попыткам настоящего Альфы, но они здесь в отчаянном дефиците. Я бы предложила тебе пошалить со мной, но твое сердце всегда будет с ним, а я не хочу участвовать в чьей-либо любовной истории.

Я вскинула бровь на это предложение, размышляя, приняла бы я ее предложение, если бы Дариус уже не испортил меня для всех остальных фейри.

— Я думала, что армия кишит альфами? — спросила я, потому что, когда я подходила к казармам и тренировочным рингам, я замечала, что там происходит много всякой позерской ерунды.

— Многим бетам нравится думать, что они Альфы, amica (п.п. подруга), но печальная реальность такова, что слишком многие из них падают духом, когда их начинают испытывать на прочность. — Розали вздохнула в разочаровании.

— Значит, ты просто устроишь стайную оргию и будешь надеяться на лучшее? — поддразнила я, и она усмехнулась.

— Я всегда могу кончить сама, если понадобится — но Джессибел умирает от желания оказаться у меня между бедер, а Андре две недели подряд присылал мне фотографии члена. Так что я вполне могу дать им возможность сделать свой ход. Кто знает, может, мне понравится.

— Наслаждайся, — сказала я, когда она уходила, шагая прочь, словно она правила этим чертовым миром, и, черт возьми, если бы я не знала лучше, то, возможно, я бы поверила, что так оно и есть.

Я опустила взгляд на книгу в своих руках, нахмурилась на заклинание, которое она обозначила мне, и подняла голову, чтобы окликнуть ее, но все, что я получила в ответ, это отдаленный смех, когда она крикнула: «Не за что!»

Я уставилась на страницу, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я умудрилась пропустить что-то настолько очевидное, когда просматривала заголовки.

Выращивание Проклятых Деревьев.

Мои брови удивленно приподнялись, когда я прочитала слова под ним: проклятые деревья, выращиваемые как живое проклятие, сердце их жертв, связанное с ним, вся их родовая линия, связанная с его существованием.

Как только кровь намеченного будет добавлена в семя, сущность души заклинателя необходимо привязать к его корням. Свет луны помогает подняться тени, чтобы помочь росту саженца, и чем дольше длится песнопение, тем больше и мощнее вырастет само дерево.

Я просмотрела жуткие картины кровопускания и жертвоприношения маленьких детей, но, насколько я могла судить, для роста дерева просто требовалась кровь члена семьи, которого вы хотели проклясть. Не до последней капли, а лишь достаточное количество, чтобы пропитать семя.

Сбор семян был настоящим шоу ужасов, в котором я совершенно не была заинтересована, тем более что единственного ублюдка, которого я хотела бы проклясть, звали Лайонел Акрукс, и я не собиралась втягивать Ксавье в наказание, которое полагалось этому сукиному сыну.

Но то, что имело значение, находилось в конце страницы — направление к Проклятому Лесу, где росли все проклятые деревья, корни которых разлагали почву под ними, а листья наполняли воздух под их пологом ядовитой пыльцой, уничтожающей все живое.