Я сделаю это сама (СИ) - Кальк Салма - Страница 44

Помянутый Васька возвышался над остальными едва ли не на голову. Я глянула на него злобно – мол, не смей больше мусорить. Он двинулся было вперёд, но увидел что-то за моим плечом, и остановился. Я глянула – о, генерал из дома вышел, с мальчиком. Следом за ним выбрался, держась за стену, отец Вольдемар, опираясь на Дуню – несколько помятый, но тоже несомненно живой.

- Живы, отче? – усмехнулся генерал.

- С господней помощью, - кивнул тот. - Что ж вас принесло-то всех сюда, дети мои, - произнёс священник, оглядев всех и почёсывая затылок, которым приложился о каменный пол.

- Так любопытство, отче, первейшее дело, - усмехнулась Ульяна, не забыв, впрочем, поклониться.

- Любопытно им, значит, - вздохнул священник.

- Начинайте, святой отец, - поклонился ему генерал. – Ваш человек, вам и разговаривать.

- Непременно, - согласился тот. – Здрав будь, Валерьян, скажи-ка мне, отчего дочь твоя Настасья сегодня поутру по соседям ходила да поесть просила? Ты снова взялся за старое? Пьёшь и не работаешь? А кто поит?

- Бес попутал, - пробурчал Валерьян, не глядя на отца Вольдемара.

- Про беса чуть опосля поговорим, а пока скажи-ка мне, лодка твоя где?

- Так потопла, - пожал тот плечами.

- И когда же она потопла?

- Да летом ещё, на Ильин день.

- На чём же ты потом в море ходил?

- Да мне Камень свою запаску давал.

- Это Ваську так зовут, Камнем, потому что здоров, пёс шелудивый, и не побить его, больно крепок, - прошептала мне Ульяна.

- И как случилось, что лодка потопла?

- Так пришлые взяли, и не вернулись. Потопли.

- Что за пришлые? – спросил отец Вольдемар особенно въедливо. – Те что ли, которых Демьян Васильич привёз? Отец с сыном?

- Те.

- И зачем им была нужна твоя лодка?

- А бес их знает. Не сказали. Знал бы, как выйдет – не дал бы, - и он продолжал изучать свои драные лапти.

- А ну смотри в глаза, - отец Вольдемар повысил голос совсем немного, но я прямо вздрогнула. – И не смей мне врать! Тебя когда сюда жить пустили, что сказали? Слушаться. И ты что сказал? Что выхода у тебя нет, и ты согласен. Так вот и слушайся. Отвечай немедленно, говори, как есть!

- Золото они обещали, - проговорил Валерьян, ни на кого не глядя. – И ни лодки, ни золота.

- И что же, ты поверил, что золото тебе привезут? – спросил священник почти что ласково.

- Так поклялись же, - пожал тот плечами.

- И смерть освободила их от клятвы?

- Да вроде, - кивнул он.

- Ты не уверен, потому в подвал их и положил?

- Чего? – не понял Валерьян.

- Чего слышишь. А Емелю за что порешил?

- Кого… чего… - тот наконец-то поднял голову, встретился взглядом с отцом Вольдемаром.

Зажмурился, и вдруг как дёрнется, державший его Дормидонт от неожиданности разжал руки, и Валерьян бросился на землю и попытался укатиться в сторону горелой дыры в заборе – где никого не стояло, никто не хотел перепачкаться.

- Стой, нежить, - Северин ударил серым щупальцем из-за спины отца Вольдемара, захватил за шею, подтащил…

Тот только тоненько верещал.

- Он сможет говорить? – спросил священник.

- Должен, - кивнул молодой человек. – Или я спрошу, если позволите, - ещё и кланяется.

- Спрашивай, бог в помощь.

Северин глянул на лежащего – ещё один мастер взглядов, только юный очень.

- Скольких ты убил?

Тот подёргался, но невидимые обычным людям путы держали крепко. И тогда он заговорил, тихо и монотонно, но установилась такая тишина, что казалось – слышен даже плеск волн далеко внизу.

- Одного, потом ещё бабу. И детей её, двое их было. Потом троих, и пошёл за них на каторгу. Они мне не заплатили. А обещались. Потом охранника убил и бежал. Потом здесь пришлого. Думали, он перепил и за борт свалился. Потом Акулину, она мне не далась и обещала отцу пожаловаться. Потом Емельку, он приехал из Лиственичного и рассказал, что я в розыске, что дотуда уже добежали в поисках-то. И обещал сказать отцу Вольдемару, мол, чтоб тот знал. Я и сделал, чтоб он замолчал. А потом ещё двое, они обещались привезти золото. С золотом я мог бы уехать, вернуться в Камышанку, откупиться от судей. Меня бы оправдали. Но они не привезли золота, у них не вышло ничего, только лодку потопили почём зря, добрые люди их подобрали. Тогда я заманил их в дом Лиса и оставил здесь. Надо было сбросить в море, но они могли убивать для меня. Если выпустить из подвала. Я думал выпустить зимой, когда голодно станет. Сейчас они не могли, говорили – их держит. И ещё кошки, бесовские отродья, караулили. Драли в кровь их и меня.

- Спроси, это он меня столкнул с мостков? – догадалась сказать я.

- Ты хотел убить маркизу дю Трамбле?

- Вот эту? – он чутка пошевелил головой в мою сторону. - Да. Чтобы она не занимала этот дом. Мало ли, он бы мне ещё занадобился.

- И дом ты поджёг? – я сама уже была готова вцепиться в него.

- Спокойнее, маркиза, - уверенный голос генерала за моей спиной.

- Ты поджёг этот дом? – спросил Северин.

- Да. Чтобы не нашли. Никого не нашли.

- Отец Вольдемар, вы услышали достаточно? – поинтересовался генерал.

- Вполне, - они обменялись понимающими взглядами.

- Северин, - начал было генерал.

Мальчик кивнул, ещё подтащил к себе извивающееся тело, но каким-то образом тот вывернулся, покатился по земле, ловко увернулся от пущенной в него генералом огненной стрелы и с громким хлопком исчез прямо на ровном месте.

Северин тоже исчез на ровном месте, но вскорости проявился обратно.

- Не успел, - вздохнул он и жалобно посмотрел на генерала.

- Не печалься, мы тут его, я надеюсь, напугали, так просто не вернётся. А придём домой – спросим у Асканио, он понимает в том, что называют тёмными тварями. И как нам найти эту конкретную.

Оглянулся, нет ли рядом стенки, но – не было. До меня дошло, и я кивнула Дормидонту:

- Быстро тащи лавку. А лучше две.

Дормидонт с солдатами притащили три лавки, и мы все на них прямо попадали. Из подвала показался почёсывающий затылок полковник Трюшон.

- Слушайте, они меня отлично приложили, что и говорить. Северин, куда ты их дел?

- А в тени утащил и там оставил, оттуда они уже не выберутся теперь, - отмахнулся мальчик. – Будет нужно – достану.

Он стоял грустный – упустил врага. Но я его прямо зауважала – такой маленький, а столько всего знает и умеет. Нельзя ли одолжить его у генерала? А то как-то боязно теперь ночевать в этом вот доме.

- Обсудим, - выдохнул отец Вольдемар, и тоже уселся на лавку. – Кто бы мог подумать?

- Такое нельзя придумать, оно может только возникнуть само, если я что-то понимаю, - слабо улыбнулся генерал.

Зрители поняли, что спектакль окончен, и разбрелись по домам.

- Есть и пить, ясно? – строго сказала Ульяна. – Там большой котёл ухи, всем хватит. И тем, кто забор разбирал, и тем, кто упокойничков прогонял.

- Раз вы так говорите, милая дама, так и поступим, - поклонился ей генерал.

20. Живём дальше

20. Живём дальше

В помощь Ульяне и Меланье осталась Пелагея, и они живо организовали обед – на улице для работников, в большом зале дома для нас.

- Пойдёмте в дом, там снова так хорошо, что просто загляденье, - смеялась Ульяна.

Я не слишком поверила, что можно быстро сделать хорошо в прокопчённом зале, побежала смотреть, неприлично задрав юбки, но – оказалось, что и вправду там чисто. Пол и стены, потолок и печь, двери и стёкла в окнах – всему вернули правильное, хорошее, чистое состояние, как было до пожара. Не иначе – магией чистили.

- Глянь, Женевьева, принимаешь работу? – усмехнулась та же Ульяна.

- Спасибо, девочки, - прошептала растроганная я. – Я там, понимаете ли, настраиваюсь на то, что снова всё мыть, а они тут уже всё сделали.

- Тебе до того ли сейчас, - отмахнулась Пелагея. – Небось страху-то в подвале натерпелась. Мужики и то выходили белые-белые, даже генерал и полковник, а ты-то не генерал вовсе.