Путь чернокнижника (СИ) - "Лучезар Ратибора" - Страница 70

Я ощущал Печаль Мага, потому что Мелани́ как человек этого воплощения не заслуживала жестокой смерти. Её можно было простить, с ней можно было договориться. Но оставим это слюнявым служителям Правого Столпа Милосердия. У нас, у адептов Левого Пути, свои способы и методы восстановления Равновесия. Поэтому ведьма и умерла. И это стало отличным вариантом выбора, чтобы развязать узел кармы.

Печаль, что мы все во многом играем роли, которые не выбирали. Мы являемся инструментами духа, что воплощён в нас. Мы разгребаем дерьмо, которое не заваривали, мы отдаём долги, которые сами не брали, мы разрубаем узлы, что не нами завязаны. И я убил прекрасную ведьму, а она пыталась убить меня, потому что однажды, несколько веков назад один человек несправедливо убил другого. Абсолютно чужие и незнакомые нам люди. Осознание этого порождает Печаль Мага.

[1] Фунт — старорусская мера веса, равная 409,51 граммам.

Шишак — вид шлема с высоким навершьем в русских войсках, получили широкое распространение с начала XVII века.

Учитель

Несмотря на то что я прожил бок о бок с Мастером Азриэлем столько лет, о его прошлой жизни я знал не много. Учитель всегда отличался скудостью в своих воспоминаниях. Да и то, что он рассказывал, необязательно является чистой правдой. Потому что у магов в жизни часто принято разыгрывать театр теней. Я сам не раз использовал этот приём, рассказывая разным людям о себе разные биографии. Так что никто точно не знал меня, у всех были неодинаковые, а то и почти противоположные образы и намерения меня. Если сказать точнее, каждый из них имел лишь описание одной из моих масок, коих имелось множество. Впрочем, мы и сами порой досконально себя не знаем. Мы носим маски, вся наша личность — это совокупность и конгломерат субличностей, шаблонов и паттернов поведения и воспитания. Что из этого набора более соответствует стержню нашего духа, а что вбито с кровью через насильственное, противное природе, воспитание — неизвестно. Социальный человек и не ставит целью приблизиться к своему духу, довольствуясь той картиной мира и её законами, что ему предложили.

Мастера Азриэля в его прежней мирской жизни звали Денис. Родом он из Приморской области. Родился и вырос у реки Уссури в семье рыболова. Несмотря на его огромный магический потенциал и колоссальные наработки в прошлых воплощениях, до зрелого возраста Денис не касался магии. Рос обычным ребёнком, помогал отцу, потом был рекрутирован в армию. Участвовал в русско-турецкой войне тысяча девятьсот семьдесят седьмого — тысяча девятьсот семьдесят восьмого годов. Где был контужен и демобилизован.

После возвращения домой пришло время просыпаться прошлому. И Денис начал искать учителей магии. Проходил он обучение у различных колдунов и ведьм, довелось даже изучать ведовское искусство у шаманов. Он путешествовал по России в поисках магических знаний, пока однажды путь не вывел его на адепта Ордена Lex Talionis, в котором Денис провёл прежние воплощения, постигая оккультную науку сам и преподавая её другим. Ниточка из прошлого вытащила его на прямой Путь, вернула в alma mater, где он и продолжил своё восхождение в Вечности.

В ордене Учитель получил своё внешнее магическое имя — Азриэль. Как я уже упоминал, он много лет там был мистериором и наставником неофитов и адептов. Потом он путешествовал по разным городам, пока не осел в Кавказских горах недалеко от Каспийского моря. Мастер Азриэль по-прежнему поддерживал связь с Орденом. И участвовал в его жизни. Но теперь больше через тонкий план. Не было необходимости мчаться на встречу в физическом теле.

Кроме внешнего группового круга были у Мастера и личные ученики. Их было три: два ученика и одна ученица. Я — четвёртый, посох Учителя. Мастер Азриэль немного рассказывал о своих учениках. Один из них служит в Ордене Lex Talionis, усердно и прилежно выполняя свою работу как несущий архетип и бенедиктум Баланса и Равновесия. Ученица стала малефиком, по природе своей склонная к разрушению и проявлению Тьмы через себя. Она достигла огромных высот как маг. И тоже периодически выполняла поручения ордена.

А вот второй ученик стал предателем.

— Да, Андар, именно так. Мой второй ученик — Ладвиг — он предал меня и наш Орден. Ушёл в другую магическую организацию и унёс с собой часть сокровенных знаний, что были ему доступны.

Я был поражён и взбешён. Как так?! Что этому Ладвигу могли там предложить, что он бросил своего Учителя, который растил его как мага, делился всеми знаниями и силой?! Как вообще можно сойти с Пути, когда уже есть Учитель, когда тебе помогают и ведут, когда уже достигнуты значительные высоты?! И ведь уже произнесены клятвы, судьба соединена и с Учителем, и с Орденом. У меня не укладывалось в голове.

— Как так, Учитель?! Как можно было, ради чего?!

— Для Ладвига это стало тяжёлым выбором, хоть и сделал он его осознанно и добровольно. По натуре своей он был и остаётся честным с самим собой и с окружающими. Предательство ради сиюминутной выгоды не было его привычкой. Ладвиг славился своим усердием в обучении, он старался, стремился стать лучше и сильнее, да и природные способности предвещали ему высокое восхождение.

Я был обескуражен словами Учителя. Тон его был мягок и добр по отношению к предателю.

— Не понимаю, Учитель… Как это — тяжёлый выбор? Как будто он через силу предал вас, словно его шантажировали.

— Я постараюсь объяснить, ученик. Хотя мне самому на твоём уровне было не сразу понятно. Во всех историях, во всех мифологиях предательство — это плохой поступок, очень плохой. Несущий за собой жестокие последствия и наказания для ренегата. И в девяносто девяти случаях так и есть: предавший падёт со своего уровня глубоко вниз, будет наказан на много воплощений, если высок его уровень предательства, он неминуемо будет страдать. И только после полного искупления появится возможность вновь продвигаться к прежнему уровню.

Но бывает предательство как сильнейшая колоссальная жертва на Левом Столпе восхождения. Она осознана и добровольна. Ладвиг как раз дошёл в своих дисциплинах до постижения ахриманизма и проживания архетипов бунтарей, восставших против всех, предавших своих богов и учителей. И сильно проникся этим. И сделал свой выбор. Он решился на самую крайнюю жертву, на самый жёсткий вариант восхождения по Левому Пути через предательство самых дорогих и близких — своих учителей. Он будет жестоко страдать и скорбеть много воплощений. Кары будут сыпаться на него одна за другой. Если он выдержит и не сорвётся в своём падении ещё ниже, забыв о своей великой жертве, то однажды он совершит огромный скачок в развитии, после того как им будут выстраданы все испытания, что предполагаются на данном пути.

— Это непостижимо, Учитель! То, что вы говорите сейчас, идёт вразрез со всеми учениями, что переданы людям!

— Оговоримся: то, что передано большинству. Даже неофитам положен свой ограниченный уровень знаний. Но ты уже райган-махр[1] по своему уровню. Тебе можно узнать немного больше.

Нечто похожее было у Иуды. Он знал, на что идёт. И не нужны ему были тридцать сребреников. Это была его Жертва, его Мистерия и роль, которую всё равно кто-то должен был отыграть из апостолов. Иуда вызвался добровольно. На его месте мог быть другой ученик Христа. Получается, у Иуды была двойная жертва. Он не только принял на себя огромные страдания через предательство Учителя и своего Бога ради того, чтобы однажды обрести Вечное Царствие, обрести величайшую силу во Вселенной. Он ещё и совершил жертву ради своих братьев-апостолов. В апокрифическом Евангелии, некоторые из них ты читал, написано:

«Зная, что помыслы Иуды возвышенны, Иисус сказал ему: "Отойди от других, и я тебе поведаю тайны царства. Ты можешь их постичь, но будешь много скорбеть. Ибо другой тебя заменит, дабы могли двенадцать учеников вновь примириться со своим богом".

Иисус сказал:

"Но ты превзойдёшь их всех. Ибо в жертву принесёшь человека, в которого я облачён"».