Мракобесие для простаков - Пандаев П. К. - Страница 8

Кроме того, А.Кураев легковерно соглашается с одним лишь Ф.Оссендовским, так как имя ламы, поведавшего автору жуткую тайну в книге не приводится. А о достоверности впечатлений европейцев, не знакомых с буддийской традицией мы уже говорили в предыдущих главах. Остается добавить, что исследование буддизма по впечатлениям случайных путешественников во многом схоже с игрой в "глухой телефон".

Чтобы подкрепить авторитетность приводимого источника А.Кураев ссылается на высказывание Е.И.Рерих об этой книге: "...напрасно думать, что в книге "Звери, Люди и Боги" все граничит с маловероятной фантазией. Там больше правды, чем думают" - но по известным соображениям не приводит цитату целиком.

Вот полный текст цитаты из письма Е.И.Рерих: "Hапрасно думать, что в книге "Звери, Люди и Боги" все граничит с маловероятной фантазией. Там больше правды, чем думают. Так и колдунья, упомянутая в этой книге, все еще жила, когда мы были в Монголии. Так и неожиданный приезд Вел. Вл. Шамб. в Гомпа не есть вымысел. Версию этого мы сами слышали". (19.03.36) [19]

Как видно, здесь говорится только о двух эпизодах, которые подтверждает Е.И.Рерих, а более полный отзыв о книгах данного автора можно найти в другом ее письме:

"...Автор этой книжечки почерпнул свои сведения частью из книг Оссендовского и Сент-Ив Д'Альвейдера, причем заимствовал из них все наименее отвечающее действительности, все отрицательное. ...Но еще раз с грустью приходится убеждаться, как искаженно представляют себе Великих Учителей и Спасителей человечества даже очень интеллигентные и начитанные люди". (08.02.38) [там же]

Обозначив колею для развития сюжета, автор "Сатанизма для интеллигенции" продолжает сгущать краски, приводя ряд "страшилок", направленных на сугубо эмоциональное восприятие критикуемых Учений.

В главе "Шамбала зияющая" читаем: "В буддистских монастырях Монголии и Тибета ежедневное утреннее служение начинается с принесения кровавой жертвы "хранителю веры Чжамсарану и другим лютым божествам и гениям", "божественным палачам и смертоносцам врагов веры и добродетели". [3]

И далее следует устрашающее описание служения, якобы пропитанного кровавыми призывами против врагов буддизма. Заметим, что описание это дано этнографом Позднеевым еще в прошлом веке, поэтому позволим себе усомниться в правильном понимании этнографами прошлого века смысла тибетского символизма. Западное востоковедение того времени находилось во власти многочисленных заблуждений, о чём, в частности, писал проф. Ф.И. Щербатской:

"Долгое время европейская наука ... не обращала на эти сочинения должного внимания. Их считали малопонятными, наполненными пустыми схоластическими тонкостями, под которыми не скрывается ничего ценного. Такой взгляд привёл к тому, что древних индийцев объявили вообще неспособными к точному мышлению и ясному изложению. Эти достоинства приписывали исключительно древнегреческой и современной науке. Такое положение дела продолжалось до возвращения из Индии покойного проф. Бюлера, который ... переучился ... санскритскому языку. Обвинение индийцев в неспособности к ясному мышлению пришлось заменить сознанием неспособности европейских учёных к ясному пониманию индийских текстов." [20]

В своей книге А.Кураев ничем не обосновывает и утверждение о том, что каждодневное моление кровожадному "хранителю веры" - Чжамсарану действительно имеет место в монастырях Тибета и Монголии. Кроме того, описание, используемое Кураевым, является чисто символическим материалом, не поддающимся буквальной трактовке. Но А.Кураев понимает это описание столь же буквально, как и легенду о демонах, строящих храм. Созданная автором пространная связь аллегорического сюжета о "демонах и якобы типичной для буддизма "кровавой медитации" свидетельствует только о том, что автор, не имея весомых аргументов, пытается приписывать буддизму то, чего в нем в действительности нет.

В отношении Тибета и тибетских буддийских символов и ритуалов, дела обстояли ещё хуже, в основном из-за огромной сложности и неоднозначности этих символов. Послушаем автора-буддиста, лично бывавшего на Тибете и общавшегося со многими ламами. Это лама Анагарика Говинда (1898-1985), европеец по происхождению, основатель нескольких буддийских институтов.

Вот что он пишет о труде одного из авторов прошлого века: "Поскольку Запад получил свою первую информацию о тибетском буддизме в основном вот от таких "авторитетов", то неудивительно, что сейчас в представлениях тех, кто разбирается в этом предмете с помощью западной литературы, утвердились бесчисленные предубеждения против буддийского тантризма". (Далее рассматриваются и опровергаются заблуждения). [21, с.277]

Но диакон А.Кураев, изучив только некоторые поверхностные описания тибетских ритуалов, сразу делает вывод о демоническом их характере и о якобы имеющем место поклонении и заискивании перед тёмными силами. На самом деле, под "гневными божествами" понимаются так называемые манифестации нашего собственного сознания. Вот пример из биографии Падмасамбхавы, на которого, кстати, диакон ссылается как на повелителя демонов, которого якобы "приручили" те же демоны.

"В его символической биографии ... говорится, что Падмасамбхава под маской свирепого божества разрушил царство и убил его обитателей, которые были врагами Дхармы, и взял всех их женщин себе, чтобы очистить их и сделать матерями религиозно настроенных детей. Очевидно, это нельзя понимать в том смысле, что Падмасамбхава убил население всей страны и нарушил все нормы половой морали. (...) Это одна из характеристик сандхьябхаша, как и многих других древних текстов, представляет опыт медитации (подобно борьбе Будды с Марой и его воинством демонов) в форме внешних событий. Замечание, что Падмасамбхава принял образ гневного божества, показывает, что борьба с силами зла шла внутри него самого и что "познание" женских принципов в процессе внутренней интеграции состоит в объединении двух сторон его натуры: мужского принципа активности и динамичности и женского принципа мудрости (...)