НекроХаник 2 (СИ) - Борисов Олег Николаевич - Страница 44

Караул получил благодарность, воришку сдали властям, будет тюрьму ремонтировать. Гиене перепало костей за бдительность.

Устроившись поудобнее на топчане, младший унтер Зосима спросил, разглядывая щуплую фигурку на соседних нарах:

— Слушай, Макаров, так я все не пойму, зачем ты в добровольцы подался? Ладно я, служивый. По демобилизации еще лычки получу, пенсию за выслугу повысят, денежное довольствие целиком домой привезу. Тебе-то какой смысл?

— Хотел как с Африки вернусь, в школу прапорщиков податься, Мефодий Потапович. Родные как в Сибирь уехали, так больше и не слышал про них. Почитай, сирота при живых матушке и батюшке. Ни вспоможения от властей, ни поддержки от кого рядом.

— Прапорщиком? А не высоко берешь?

— Так ведь мечтал раньше об этом. А потом на офицеров посмотрел и понял, не потянуть… Но зато еще можно в университет бумаги отослать, на технический факультет. У меня с железками ловко получается.

Солдаты засмеялись. Новенький на совсем блаженного не походил, но очень уж простоват. Поэтому мечты о патенте прапорщика или университете звучали забавно.

— Кто же тебя, дубину стоеросовую, к благородным в университет пустит?

— Тут хитрость есть небольшая, господин унтер. По новым правилам, добровольца с Африки обязаны на полгода взять на учебу и бесплатно держать. Потом уже придется платить и экзамены сдавать. Но я бы полгода походил, книжки полистал умные, да и с выпиской о начатом обучении ушел. Бывшего же студента в железнодорожные цеха возьмут в любом случае. Там уже можно устроиться нормально и до подмастерья вырасти. Общежитие у них свое, зарплата хорошая, в тепле зимой работают. На человека выучусь.

— О как, это ты ловко придумал. У меня с прошлой службы знакомцы, один обходчиком, так в пургу приходится ноги сбивать. А второй в машинисты пошел. И да, хвалит работу. Платят регулярно, смену покатался и неделю дома. Если в студенты запишут, то в самом деле можешь позже неплохо устроиться.

— Вот я и попробую…

— А что с ротой благородия Седецкого делал? Ты же вроде там давно обретаешься?

— Так в наряды ходил больше. Таскал разное, за лошадьми и верблюдами ухаживал. Пластуны как вернутся с рейда, животин обихаживал. Почти со всеми и перезнакомился в итоге.

— Ну а мертвецов видел?

— Господь с вами, Мефодий Потапович, зачем мне страсти эти. Я больше в окопах сидел или за водой бегал на озерцо, если не стреляли. А так или ленты стрелкам для картечницы подавал, или обоймы снаряжал. И как над головой бухать начнет — там в щель прятался и голову руками прикрывал. Многих шрапнелью британцы побили, изверги. Я вот только и уцелел, что старался лишний раз не высовываться.

— Значит, без “георгия” остался?

— А на кой он мне? С медалью могут бесплатно и не принять, скажут, раз герой — то и плати с премиальных… Нет, я лучше потихоньку. Вон, животину подобрал, когда ее пленные поколотили. Выходил, меня слушается. Птица со мной еще с дома, тоже привязалась, каркает, как увидит, жрать просит. Как приеду, придется угол искать, чтобы со зверьем пустили.

— На склад иди, ночным сторожем. И собаки не надо, твой теленок любого воришку целиком слопает.

— Попробую, господин унтер… Это не в железку гремят, на ужин зовут? Надо будет остатков набрать, собаку порадовать.

Глава 11

Саблю майору добыл Макаров. Принес, завернутую в мешковину, передал есаулу. Кизима положил на полку, рядом с амбарной книгой учета складских ценностей и тихо спросил:

— Много отдал? Или, как благородие, напугал бедолагу?

— Делать мне больше нечего. Пришел, сказал: почтенный, нет ли у тебя каких проблем? Может, пустынные дэвы обижают? Или дикари чернорожие не уважают? Чай в его лавке пили. Потом прошел, углы проверил. Заклятья от сглаза и мелочи разной на стены нанес. Пайзу подарил, пачку которых нам господин губернатор выдал. Теперь господин Башир может не бояться с караванами по всей границе ходить, его ни одна собака не тронет. Золото совал, но я отказался. Сказал, мне не положено. Если хочет отблагодарить, пусть лучше солдатикам раз в месяц мяса на кухню подбросит и овощей. Кланялся, обещал не забыть.

— Ловко… Спросить хочу. Может, останешься? Чего ты домой собрался? Вижу же, не ждут тебя там с хлебом-солью. Оставался бы у нас. Или вообще в Тазили перебрался. Герр оберстлейтенант к тебе хорошо относится. Даже медаль вручил.

— Если я у него осяду, сожрут фон Шольца. За то, что с нижними чинами не через губу разговаривает. И разных нехороших людей покрывает.

Казак насупился:

— С чего бы нехороших? Вон ты как ловко с зомби управился! Все выжившие тебе обязаны.

— Вот не надо про это, Анисий Лазаревич. Как отец Софрон сказал, выйдя из госпиталя? Пошли воины света, тьму черную, бесхвостую, побили без счета. Колдунов упокоили — и нежить от солнышка ясного и передохла. Я там Герасиму Тверскому помогал кадилом по головам неразумным стучать. Все вопросы — к нему и к пастырю ротному. Была бы возможность — так вообще в окопе отсиделся. Во избежание. Так ведь?

— Проповедь помню. И остальные не забыли, очень уж внушительно отец Софрон с каждым беседовал.

— Все так. Поэтому — с соседями дружим, станицы новые строим, папуасов на юге подкармливаем и на работу берем. Остальное — от лукавого. И никого я не спасал. Нам с Герасимом еще за чужие прегрешения отдуваться… Насчет поездки. Должен я, Анисий Лазаревич. И долг из таких, что никто другой не выплатит. Поэтому домой поеду. Благородия вроде как завтра, мы через неделю. На пароход и до Одессы. А там будет видно. Если не станут сильно против шерсти гладить, еще и в университет попробую поступить.

Встав в дверях, Сергий посмотрел на стремительно темнеющее небо и погладил растрескавшийся косяк:

— Морду лохматую бы тебе оставил, но отказалась. Со мной Кусака хочет. Не желает здесь из чужих рук еду брать. Без меня просто в углу ляжет и умрет… А мы в ответе за тех, кого приручили. Вот ее жалко. Безвредная животина.

Провожая взглядом исчезающую в сумерках фигуру, есаул подумал: у парня с головой точно не все в порядке. Как по его приказу гиены людей на куски рвали — не забыл. Просто — тогда это было надо, чтобы вся приграничная вольница сидела в кустах тихо и в сторону казаков даже лишний раз дышать боялась. И для некроманта тварь зубастая — верный товарищ, как и вредный ворон. Потому что любят и ценят его за то, что он просто есть, а не за деньги, чины или происхождение.

***

Бывший премьер-министр Дэвид Роуз заехал в гости к молодому затворнику. Карета с занавешенными окнами, охрана по периметру поместья. В местных газетах мелькало, что кто-то хотел в порыве общественного возмущения встретиться лицом к лицу и получил пулю в ногу. После чего все митингуют у ратуши, в десяти милях к югу. А Чарли Флетчер выплатил премию стрелку и поднял зарплату охране. Наверное — из вредности.

Молодой человек почти восстановился за полтора месяца после возвращения из Африки. Прежний вес не набрал, но лицом перестал походить на покойника. Гостя встретил лично у дверей, проводил в гостиную.

— Я ненадолго, Чарли. Где родные? Думал, смогу повидаться с твоим отцом и дедом.

— Они в Лондоне. Дед потрошит чужие активы, скупая подешевке неудачников, кто вложился в Сахару. Отец каждый день гуляет по штабам, издеваясь над бывшими друзьями. Формально — я единственный, кто смог прорваться через зомби и вывез рядовых. Оппозиция даже заикнулась про орден.

— Видел. Их потом топтали за это предложение на очередной сессии парламента.

— В любом случае, дома мне уже намекают, что неплохо бы снова примерить мундир. Я написал развернутую докладную записку о происшедшем и мои выводы о причинах катастрофы. Говорят, текст уже скопировали, переплели и цитируют на лекциях.

Старик усмехнулся:

— Да, слава нашла героя.

— Виски?

— Буквально чуть-чуть, вечером у меня еще несколько визитов… Ты вряд ли в курсе последних событий. А они для действующего кабинета просто ужасны. В Ирландии несколько столкновений на севере. Обстреляли патруль, издырявили пулями дом местного судьи. Он слишком явно нам симпатизировал. После такого намека — или оставит пост, или начнет защищать местных… Прибыл второй пароход с бывшими пленными. Судя по всему, по самые мачты забит озлобленными мужиками с оружием в руках. Вильгельм умудрился подгадить нам просто ювелирно. Не просто создал проблемы, а организовал их за наш же счет. Королева возмутилась, что за вывоз пострадавших подданных короны платят иностранцы и потребовала, чтобы билеты домой обеспечило министерство обороны. Винтовки — с наших разграбленных складов. Топливо для грузовиков, как и сами машины — за счет Иностранного Легиона. А все сливки — германцам.