Дневники Киллербота (сборник) - Уэллс Марта - Страница 184

Я ничего не обнаружил. Ни аномалий в логах, ни пропущенных мест, никакого постороннего кода – ни следа.

Что ж, отлично.

Значит, я что-то пропустил. Или просто у меня в голове слишком много человеческой нервной ткани, вот я и отупел, нужно мне было остаться в Компании, охранять контрактных рабов и пялиться в стены.

К счастью, Индах и Тьюрал вышли из главного офиса вслед за остальными, чтобы подготовить оборудование для поисков, и никто не увидел эмоций на моем лице.

Я решил остаться, хотя мне очень хотелось уйти.

Я был совершенно уверен в собственной правоте.

Выйдя из главного офиса, я сказал Индах:

– Взлома не было. Система наблюдения нетронута.

Я собрался с духом, подготовившись, хотя и не знал, к чему именно. Однако уж точно не к промелькнувшему на ее лице разочарованию. Она поморщилась и отозвала у меня сетевой доступ.

Из другой комнаты пришла Айлен, натягивая бронежилет.

– Другая смена вызвалась пораньше выйти на работу, – сообщила она. – А инспектор Гамила помогает с координацией.

– Отлично, берем всех. – Индах посмотрела на меня. – И автостража.

Ну ладно.

Группа криминалистов все еще обыскивала «Лалоу», Индах отправила по сети указание искать «следы избавления от трупов». Одна из теорий заключалась в том, что экипаж «Лалоу» убил беженцев в порту и каким-то образом притащил останки обратно на корабль.

Знаю, знаю, если им это удалось с десятком беженцев, то почему они не поступили аналогичным образом с Лутраном? Но стоит проверить все варианты, даже самые идиотские.

Криминалисты уже нашли свидетельства на «Лалоу», что беженцы действительно находились на борту достаточно времени для перелета с рудников «БреарВоллХан»: корабельные утилизаторы показали, что переработали отходы и жидкости по меньшей мере пятнадцати человек, а на корабле хранилось подозрительно много постельных принадлежностей, продовольствия, а также игр для подростков.

Знаю, знаю. Какой смысл привозить их живыми и с комфортом, высаживать, а потом убивать? Теоретически экипажу «Лалоу» могли за это заплатить, и если бы перевод в твердой валюте прошел не через станцию, мы никак не сумели бы отследить его.

Службе безопасности станции разрешалось задержать «Лалоу» только на один дневной цикл, а потом следовало либо предъявить экипажу обвинение, либо отпустить. Индах легко могла обвинить экапаж в угрозах и похищении Айлен и инспектора Гамилы, если бы хотела дать нам больше времени на расследование, но не стала. Перед тем как мы снова отправились на коммерческие причалы, Индах сказала специальной следственной группе:

– Если этот клоун не врет, они – единственный спасательный круг для тех, кто застрял на рудниках «БреарВоллХан», и тогда мы отпустим их без предъявления обвинений. А до тех пор я не хочу, чтобы информация обо всем этом попала в новости вне системы. Обычно это не проблема, но… – Она подняла брови и посмотрела на меня. – Похоже, в последнее время мы привлекаем много внимания со стороны Корпоративного кольца.

Можно подумать, это я виноват.

– Мне кажется, – продолжила она, – теперь мы все понимаем, что вряд ли убийство и пропажа людей – дело рук какого-то одного местного жителя. Скорее всего, преступники – агенты корпорации «БреарВоллХан», которые прилетели сюда специально, чтобы остановить операцию по спасению беженцев. Но порт закрыт, и они оказались в ловушке.

Я был согласен с ней до части «они оказались в ловушке». Мне не хотелось считать это непреложным фактом, ведь это значило полагаться на людей, ботов и системы, к которым у меня не было доступа.

Айлен собрала еще две группы для обыска кораблей в порту, и у службы безопасности уже заканчивались свободные сотрудники. Некоторые корабли стояли не на причалах, а болтались вокруг станции – когда закрыли порт, они либо заходили на посадку, либо взлетали. Если мы ничего не найдем в порту, придется обыскивать корабли, которые пытались отчалить. Даже с учетом патрулирующего станцию истребителя это будет непросто.

Насколько я понял, прослушивая канал спецгруппы, до сих пор корабли на причалах оказывали содействие поискам. Спецгруппа объясняла, что ищет «взрослых и подростков, которые могут находиться вместе с людьми, забравшими их силой». Вероятно, так оно и было.

Нет, я не помогал обыскивать корабли, поскольку люди решили, что «возникнет паника и сопротивление», если на борт какого-либо корабля поднимется автостраж. Ну ладно, посмотрим, как вы запоете, когда кого-нибудь из вас возьмут в заложники.

Поэтому я вместе со специалистами по опасным грузам и ботами-погрузчиками обыскивал портовые склады. У модулей имелись двигатели, но на станции их не включишь, поэтому боты-погрузчики поднимали и переворачивали их, чтобы мы могли осмотреть содержимое.

Это была старейшая часть транзитного кольца, и мы двигались вдоль причалов, влезая и вылезая из устаревших складских контейнеров, отсеков для оборудования, офисных помещений, давно заброшенных и превращенных в склады. Один техник пробормотал:

– Можем снять здесь исторический документальный фильм.

Ко мне подошел другой техник.

– Э-э-э… Автостраж, нужна помощь, чтобы передвинуть этот шкаф…

– Так найди того, кто поможет.

Я был не в настроении.

– Просто здесь тесновато, и Веселый малыш не помещается.

Он махнул рукой в сторону маячащего неподалеку бота-погрузчика.

– Его зовут не Веселый малыш.

Даже слегка присев, он был пятиметровой высоты и выглядел как чуть более проворная версия экскаватора для рытья шахт.

Веселый малыш передал по сети:

«Имя: Веселый малыш».

Все остальные боты-погрузчики в окрестностях причала и другие устройства, чуть сообразительнее дрона, немедленно подхватили сигнал, добавив к нему смешные смайлики, словно это дурацкая шутка.

– Ты что, издеваешься? – сказал я.

Мне хотелось выйти в шлюз, хотя это все равно не помогло бы. Хуже людей, сюсюкающих с ботами, могут быть только боты, сюсюкающие сами с собой.

Малыш установил со мной защищенное соединение и сказал:

«Предыдущее сообщение = шутка».

Он добавил свой реальный идентификатор – сетевой адрес. Значит, это все-таки была дурацкая шутка. Лучше мне от этого не стало.

Человек беспомощно взирал на меня, и поэтому я сказал:

– Где этот вонючий портовый бот? Разве не он должен этим заниматься? Неужели его многочисленные лапы годятся только для того, чтобы загораживать люки?

Человек неопределенно пожал плечами.

– Кажется, он где-то с портовым инспектором. Он не работает в доках.

Малыш отправил мне еще одно сообщение по закрытому каналу:

«Балин ≠ бот-погрузчик. Балин = грузовая логистика».

Балин не поднимает тяжелые грузы? Ну, тогда и хрен с ним.

– Ладно, где этот долбаный шкаф? – спросил я.

«Но откуда у беженцев устройство для глушения камер в порту? – спросил у Индах Матиф по каналу спецгруппы. Он тоже не верил, что беженцы могли убить Лутрана. – И откуда им знать, как вызвать тележку, чтобы увезти и выбросить труп? Похоже, это сделал тот, кто уже бывал на станции».

Тьюрал и Айлен тоже переговаривались по сети.

«Почему беженцы не могли просто остаться здесь? – спросил Тьюрал. – Зачем им лететь куда-то еще?»

«Может, другая группа или группы так и сделали, – ответила Айлен. – Но рискованно привозить всех сюда – кто-нибудь мог пронюхать об этой схеме и раскрыть ее».

Во время инцидента ни один корабль не отправился со станции на планету или куда-нибудь еще, и я предположил, что беженцев не выбросили в космос, хотя результаты с внешних датчиков еще не поступили.

Если камеры в порту не взломаны, а я это доказал, значит, беженцы не покидали причал, а убийца Лутрана не заходил на корабль.

То есть… я крупно облажался.

Потому что именно для такого рода взломов и созданы автостражи, в особенности боевые автостражи. Если «БреарВоллХан» решила остановить поток беженцев, она могла обратиться к охранной фирме, владеющей боевым автостражем, и он действовал бы в точности так же, как и я на Майлу (хотя я притворялся), – почти независимо от своего оператора-человека, внедренного на станцию. Просто я не сумел найти следы деятельности автостража в портовой системе.