Лучший английский ас - Джонсон Джеймс Эдгар - Страница 43

И еще я подумал о том, какие бои часто шли над пилотами, плавающими в море. Обычно все начиналось с маленькой группы истребителей, кружащей над ним. На нее нападал вражеский воздушный патруль. В этом мы сами ничуть не отличались от Люфтваффе. Если вы видите полдюжины «Мессершмиттов», откуда вам известно, что они сопровождают спасательный катер? Мы искали фрицев в небе, и если находили — старались атаковать. Обе стороны отправляли в район боя подкрепления, и то, что начиналось как скромная спасательная операция, часто превращалось в крупную воздушную битву. Спасательные гидросамолеты обоих противников горели и падали в море, катера взрывались и тонули, пилоты гибли. Сегодня этого следовало избежать любой ценой.

«Красному-2 от Седого. Держись над ним как можно ниже. Уменьши обороты так, чтобы лишь держаться в воздухе. Передай сигнал бедствия. Мы постараемся вернуться как можно быстрее».

«О'кей, Седой», — отозвался Парке.

Мы опустили носы наших истребителей и помчались в Манстон затяжным пологим пике. Я вызвал офицера управления полетами в Кенли, который должен был слышать наш разговор.

«Серый Витексу. Красный лидер в море. Я оставил над ним красного-2. Что будем делать?»

«Витекс Серому. Группа отправляет четверку „Спитфайров“ на смену красному-2. Мы точно засекли его, и скоро из Хокинджа вылетит „Валрос“.

Пока спасательная машина функционировала нормально. Однако теперь все зависело от того, как быстро четверка «Спитфайров» найдет Паркса. Если Парксу придется оставить Бака одного, шансы на его спасение упадут почти до нуля.

Мы сели в Манстоне, и вскоре я снова был в воздухе с маленькой группой «Спитфайров». Остальные самолеты крыла отправились в Кенли, так как мы не собирались привлекать внимание Люфтваффе большим соединением «Спитфайров», кружащим в нескольких милях от берега. Я снова вызвал Кенли:

«Серый Витексу. Как дела?»

«Красного-2 сменили. Четверка „Спитфайров“ над красным лидером. „Валрос“ будет там через 40 минут».

Я ответил:

«Спасибо. У меня с собой 3 „Спитфайра“, я прослежу за всем. Что фрицы?»

«Витекс Серому. Все тихо, никого не видим. Скрестите пальцы!»

Мы увидели два кружащих «Спитфайра» и пролетели низко над водой, чтобы получше рассмотреть Бака. Спасательный жилет держал его на воде, но его постепенно несло к французскому берегу. Песчаные дюны уже казались очень близкими. Я еще раз пролетел над ним, но не увидел, чтобы канадец двигался.

Примерно через полчаса появился «Валрос», но лишь через 10 минут он подлетел к нам. Я вызвал пилота на обычной частоте и узнал голос майора Грейса, решительного и смелого командира спасательного звена Хокинджа. Грейс и его экипажи провели множество блестящих спасательных операций под самым носом у немцев и прекрасно знали свое дело. Ему предстояла трудная посадка на свежую волну, не говоря уже о «Мессершмиттах», которые могут в любую минуту появиться из-за песчаных дюн и атаковать нас. Грейс описал широкий круг, чтобы поточнее определить место Бака, и начал снижаться. Я подумал, что он собирается садиться, но пилот выбросил дымовую шашку, и самолет описал второй круг. Я не мог следить за этой утомительной процедурой и увел свою четверку. Мы начали патрулировать между «Валросом» и берегом.

Наконец летающая лодка села и подрулила к пилоту. Бака подняли на борт, и «Валрос» развернулся против ветра для взлета. Он набрал скорость и запрыгал по гребням волн, поднимая фонтаны брызг. Мне показалось, что это старый лебедь, который мчится по реке, отчаянно взмахивая крыльями. Когда «Валрос» оказался в воздухе, я вызвал Грейса:

«Седой „Валросу“. Как там наш пилот?»

«Неплохо. Он немного обгорел и сильно подмок», — ответил Грейс.

Мы летели рядом с «Валросом» всю обратную дорогу в Хокиндж. Я стоял рядом с летающей лодкой, когда Бака переносили в ожидающую машину скорой помощи. Его лицо было покрыто ожогами, однако он узнал меня и обрадовался:

«Не отдавайте мою эскадрилью, командир. Все это ерунда. Я вернусь через пару дней. Обещайте, что не отдадите мою эскадрилью!»

Я успокоил его:

«Все нормально, Бак. Не беспокойся об этом. Мы сохраним твое место».

Я полетел в Кенли, чрезвычайно довольный слаженными действиями, которые позволили быстро выудить Бака из моря. Разумеется, мы многим были обязаны молодому Парксу, который сохранил спокойную голову и оставался полтора часа со своим командиром, пока не прилетела смена. Хотя после этого он с большим трудом добрался до Манстона на последних каплях бензина. И Грейс проделал свою работу просто прекрасно. Я сделал мысленную пометку: не забыть пригласить офицеров спасательного звена на нашу следующую вечеринку.

Бак вернулся в эскадрилью через несколько дней и вскоре снова начал летать. Врачи не узнали, что пламя повредило один глаз, когда Бак выпрыгивал из горящего «Спитфайра». Он ничего не сказал ни им, ни нам и продолжал сражаться во главе своей эскадрильи.

В самый разгар лета командование затеяло перестройку. Была временно сформирована II Тактическая Воздушная Армия. Входящие в нее авиагруппы и авиакрылья должны были поддерживать 21 Группу Армий, когда начнется долгожданное вторжение в Европу. Авиакрылья 11-й группы начали постепенно переводить в 83-ю группу II ТВА. В начале августа авиакрыло Кенли было передано 83-й группе и переименовано в 127-е крыло.

Мы покинули Истребительное Командование и Кенли и обосновались в Лашендене, недавно построенном аэродроме в Кенте, хотя нашими действиями по-прежнему управлял Оксбридж. 421-я эскадрилья, еще одно канадское подразделение, заменило 416-ю эскадрилью, и теперь моими командирами эскадрилий были Бак МакНэйр и молодой Хью Годфруа, который учился в университете Торонто, когда началась война. Всего в нескольких милях от нас базировалось другое канадское крыло — 126-е. Обоими крыльями командовал «Железный Билл» МакБрайан, или, если говорить официально, полковник МакБрайан, кадровый офицер Королевских Канадских ВВС, сын комиссара знаменитой Королевской Канадской конной полиции.

В Лашендене нам пришлось жить в палатках. Еду нам готовили в полевых кухнях, а мастерские и склады размещались в автофургонах. Поэтому мы могли свернуть лагерь за пару часов и перебазироваться на другой аэродром.

Как-то в августе мы полетели в Брэдуэлл-Бей и стартовали оттуда, чтобы сопровождать большое соединение «Крепостей», которые собирались атаковать заводы «Мессершмитта» возле Регенсбурга, а также важный завод по производству подшипников в Швейнфурте. Соединение Регенсбурга потом должно было приземлиться в Северной Африке, но самолеты, бомбившие Швейнфурт, должны были вернуться на английские аэродромы. Планировалось, что оба налета будут проведены практически одновременно. Однако плохая погода над одним из аэродромов «Крепостей» увеличила разницу во времени до 3 часов. 18 эскадрилий «Тандерболтов», не все из которых имели подвесные баки, и 16 эскадрилий «Спитфайров» должны были прикрывать бомбардировщики при прорыве к цели и возвращении. Легкие бомбардировщики и истребители-бомбардировщики должны были связать немецкие истребители в Голландии отвлекающими атаками.

Мы оставили бомбардировщики, летящие в Регенсбург, в нескольких милях восточнее Антверпена, так как достигли предельного радиуса действия. Когда мы поворачивали назад, то не видели вражеских самолетов. Мы пересекли Голландию и Северное море, дозаправились в Брэдуэлл-Бей и снова взлетели, чтобы встретить бомбардировщики, возвращающиеся из Швейнфурта.

Это была самая неудачная операция «Крепостей» с начала войны. Они подверглись целой серии атак «Фокке-Вульфов», Me-109 и двухмоторных Ме-110. Пилоты Люфтваффе действовали хорошо, используя все известные и неизвестные тактические приемы. Были сбиты 60 «Крепостей», или почти 20 процентов всего соединения. Когда мы встретили бомбардировщики, то сразу заметили разрывы в строю и множество отдельных самолетов. Они тащились позади основной группы, пытаясь вернуться в Англию на трех моторах.