Сорняк из райского сада - Иванова Татьяна Антоновна - Страница 44

— Я тебя прекрасно понимаю, Сима, но мы встречаемся с ним уже давно, ты не думай, что я предала папу, я…

— Ты хочешь сказать, что предала его уже давно, встречаясь с этим? Кстати, это, часом, не Государев?

— Нет, что ты!

— А кто?

— Ты все равно его не знаешь. Мы познакомились в санатории, в Сочи, три года назад. Я тогда ездила туда лечить гастрит, помнишь?

— Ты собираешься теперь выйти за него замуж?

— Нет! Он женат.

— Ясно!

— Ты его любишь?

— Наверное!

Серафима тяжело вздохнула.

— Папа об этом знал?

— Нет! — солгала Анна Сергеевна, прекрасно зная о том, что муж догадывался о ее связи.

— Хорошо, что не знал! — жестко заключила Серафима, и осуждающе взглянула на мать.

Анна Сергеевна заплакала.

— Я бы никогда не пригласила его сюда, Симочка, но мне было так одиноко, так плохо, пойми!

Серафима молчала.

— Сима, ты что? — Анна Сергеевна испуганно взглянула на дочь.

— Не молчи, Сима, прости меня, если можешь! Ты ведь теперь одна у меня осталась! Я…я не перенесу, если ты от меня отвернешься!

— А он? Разве он не утешит тебя?

— Сима, ты, что? Он мне никто! Он чужой человек, у него есть своя семья. Хочешь, я прямо сейчас вот здесь пообещаю, что больше никогда его не увижу?

Серафима взглянула на плачущую, испуганную Анну Сергеевну, и сердце ее смягчилось.

— Ладно, мама, проехали! Успокойся, я вовсе не собираюсь от тебя отворачиваться. — Сказала она, и обессилено облокотилась на стол.

— Господи, как я устала! Кто бы только знал, как я устала за эти три дня!

— Доченька, милая! — Анна Сергеевна подошла к Серафиме сзади и обняла ее. А потом они вместе заплакали.

В этот момент на кухне появился Серафим.

— Может, чайку попьем? — предложил он.

Серафима оторвала руки от мокрого лица и взглянула на него.

— Ты, как всегда, вовремя. Поставь, пожалуйста, чайник!

ГЛАВА 23

Юрий Платонович Государев пришел на работу пораньше, к восьми сорока, и уже сидел в бывшем кабинете Голубева, когда к нему вошла Косова Ирина Валерьевна.

— Вас из прокуратуры спрашивают, соединить?

— Соедините, — нехотя сказал Государев, ибо все эти допросы были ему неприятны. Следователи то и дело выведывали у него всякого рода информацию, в том числе и неприятную, интимного характера, пытались ловить на слове, оскорбляя подозрениями. И вообще, не любил он милицию. И не только ее, но и все, что было связано с вершением законности и установлением правопорядка в обществе, будь то суды, прокуратура, службы контроля, и тому подобное! И хотя он, Государев Юрий Платонович, доживший до пятидесяти с лишним лет, ни разу не соприкасался со всем этим вплотную, интуитивно ощущал некую неприязнь и насилие, исходящую с этой стороны общественной жизни.

— Алло! Это Государев Юрий Платонович? — поинтересовался мужской, доселе неизвестный ему голос.

— Да, я слушаю!

— Вас беспокоит подполковник Вересков, ведущий расследование по убийству Голубева.

— Очень приятно, — вежливо ответил Государев, хоть ему хотелось сказать обратное.

— Юрий Платонович, я хотел сообщить Вам, что Мария Александровна Кружилина на работу сегодня не выйдет. Она арестована и подозревается в совершении преступления.

— Что? Что Вы сказали? Преступления в смысле… Вы насчет Алеши, то есть Алексея Витальевича?

— Именно так!

— Маша Кружилина, она что же… Она имеет отношение к его убийству?

— Успокойтесь, Юрий Платонович! Пожалуйста, успокойтесь. Я позвонил Вам только затем, чтобы вы ее нигде не разыскивали. А вообще, в интересах следствия, эту информацию пока прошу не распространять, пусть это останется между нами. А насчет Кружилиной временно что-нибудь придумайте. Ну, скажите, послали, мол, ее куда-нибудь, или заболела она. В общем, сами решите.

— Хорошо! — ответил взволнованный Государев и положил трубку.

Он нервно скрестил руки в "замок", переваривая полученную информацию, а потом резко поднялся со своего места и направился в приемную.

— Ирина Валерьевна, я забыл вам сказать, что Маша сегодня на работу не выйдет. Она отпросилась у меня вчера. Ей срочно нужно было куда-то уехать на неделю.

— Хорошо! — сказала Косова, хоть немало и удивилась этому. — Интересно, почему Маша не поставила ее в известность, даже после того, как отпросилась у Государева? Позвонила бы по телефону, в конце концов! И потом, когда же она успела отпроситься у шефа, если они вчера вместе с ней ушли из офиса раньше его? Ну, разве что позвонила ему домой по телефону, — подумала секретарша, но спрашивать у Государева ничего не стала.

Он же, сообщив ей о Маше, повернулся и направился в кабинет. Однако не прошло и пяти минут, как он снова оттуда вышел. Ирина Валерьевна, взглянув на него, поняла, что он сильно взволнован.

— Надо же, как тяжело он каждый раз воспринимает этих следователей!

— Бураков у себя? — спросил у нее Государев.

— Пока нет! Думаю, он к десяти подойдет.

— Как появится, пусть зайдет ко мне!

— Хорошо, Юрий Платонович.

Бураков появился в приемной в половине одиннадцатого. Он поздоровался с Ириной Валерьевной и направился к себе.

— Олег Викторович, Вас Государев просил зайти. — Сообщила секретарша. И шепотом добавила.

— С утра ему из прокуратуры звонили.

— Ну и?

— Ни о чем не стала спрашивать, Олег Викторович! Он вышел из кабинета такой расстроенный, просто жуть!

— Ладно, — решил Бураков, — зайду к нему сразу. — А где Маша, она должна была с утра сделать мне несколько копий. — Поинтересовался он, глядя на пустующее место своей молодой любовницы.

— Ее, оказывается, Государев вчера отпустил аж на целую неделю. Куда-то уехать ей понадобилось срочно!

Бураков удивленно поднял брови, и ничего не сказав, направился к шефу.

— Здравствуй, Юра! — сказал он, входя в кабинет.

— Здравствуй! Проходи, присядь на минутку. — Ответил ему пасмурный Государев.

— Ты чего такой хмурый с утра?

— Да, вот, сижу весь в сомнении, думаю, сказать тебе или нет?

— Да, что случилось? — насторожился зам. — Говори уж, раз зацепил!

— Машу Кружилину вчера арестовали по подозрению в совершении преступления.

Бураков побледнел.

— Не может быть! — сказал он и нервно заерзал на стуле.

— Но, почему? Ах, да что же я глупости говорю!

— Олег, это секретная информация, ты уж, пожалуйста, никому ни, ни! — предупредил его Государев. — Меня попросили пока никому ничего не сообщать!

— Хорошо, Юра! Хорошо! И, что же они, еще никого не вызывали?

— А, что будут вызывать? — Государев сморщился.

— Как знать! — Бураков пожал плечами.

— Я почему тебе сказал-то…..

Бураков напряженно взглянул на шефа.

— Хотел узнать, что ты по этому поводу думаешь?

— А, что я могу думать? Ты просто ошарашил меня этой информацией!

— Вот и я хожу с утра ошарашенный! С какой стати эта девочка Маша может быть замешана в преступлении, если она лучшая подруга Лешиной дочери? Абсурд какой-то!

— Тебе как сообщили, что она замешена в преступлении, или совершила его? — поинтересовался Бураков тонкой деталью преподнесенной шефу информации, бледнея еще больше.

Государев задумался.

— Постой, как же он сказал?

— Кто?

— Руководитель расследования, подполковник Вересков. — Он сказал, что она подозревается в совершении преступления.

— То есть, еще ничего не доказано. — Констатировал Бураков.

— Вот и я думаю, может они ошибаются? А может, подставили девочку, им ведь, что? Давят на них со стороны Степаненко, они и ищут без вины виноватых.

— Ладно, Юра, посмотрим, чем все это закончится!

Бураков вышел из кабинета Государева не менее расстроенный, чем шеф, и Ирина Валерьевна, приготовившись спросить у него об утреннем звонке из прокуратуры, так и не задала свой вопрос. Зам. молча прошел в свой кабинет и хлопнул дверью, не сказав ей ни единого слова.