Трагедии - Еврипид - Страница 170

Афинянам святыню подарить.

Последнее веленье и последний

Пред отдыхом назначенный мне труд...

И вот я здесь, твоим словам покорный,

Дельфийский бог! Безвестен и суров

Пришельцу край... Быть может, ты, товарищ

Несчастия, что делать нам, Пилад,

Придумаешь? Ограды стен высоки,

И лестницу украдкой мудрено

Приладить к ним. Иль, чтоб земли священной[396]

Коснулись мы, осилить должен лом

Обитые тяжелой медью двери...

100 Но если нас застигнут в воротах,

Пока мы их ломаем иль пока

С стремянкою мы возимся, то смерти

Не избежать... Не лучше ли, пока

Не поздно, в путь отправиться обратный?

Пилад Не думай о побеге... Или нам

Привычно это дело? Иль веленьем

Небесным мы решимся пренебречь?

Нет, лучше, храм покинув, в глубь пещеры

Сокроемся, куда волною море,

Чернея, плещет; только в стороне

От корабля, чтобы, увидев мачту,

Кто не сказал царю и силой нас

Не взяли бы. Когда же око ночи

110 Откроется таинственной, все силы

Ума мы напряжем, чтобы святыню

Блестящую из храма унести.

Смотри, Орест, нельзя ли меж триглифов

Просунуться? Кто доблестен, дерзай,

Бездействуют лишь слабые и трусы.

Избороздить соленый путь веслом

И от меты ворочать... нет, товарищ!

(Внимательно обходят ограду храма, тихо разговаривая.)

Орест Ты хорошо сказал. Пойдем искать

120 Убежища... Из-за меня вещанье

Священных уст не пропадет... Дерзнем...

Для юных сил и тяжесть не помеха.

Уходят к морю.

Хор приходит со стороны, символизирующей противоположную морю. Девушки подходят молча, и хор в молитвенных позах останавливается в виду алтаря.

Сначала немая сцена, затем —

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА[397]

Молча молитесь!

Сурового моря и Врат

Скалистых соседи!

А ты, о Латоны дитя,

Сетей богиня и гор...

О, призри, богиня:

130 Стопою девичьей

К подворью священному я,

Где золотом блещет карниз

Над лесом могучим колонн,

Я, чистая, к чистой иду...

Я — жрицы твоей рабыня...

Раздолье родимых лугов,

Где кони пасутся, и башен

Красу, и садов

Европы тенистых нега,

И предков могилы — забыты.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Из двери святилища показывается Ифигения с небольшой свитой храмовых прислужниц; из них одна несет тяжелый золотой сосуд со смесью, приготовленной для возлияния.

КОММОС

Хор

(обращаясь к Ифигении) Вот и я... что тебя заботит?

И зовешь, зачем ты зовешь

К Артемиде меня, о дева?

Дева — дочь вождя, что под Трою

140 Мириады привез пловцов

И судов весельных и славных

Десять сотен — о дочь Атридов,

Славы громкой Атридов?

Ифигения Увы мне, увы!

Рабыни, туманом

Тяжелым увита я слез...

Я стонов и воплей смягчить

Напевами лиры и музы

Искусством не в силах, рабыни...

И беды, что сердце сжимали,

150 В надгробную жалобу льются...

Я плачу о брате: его

Мне ночь, на небе бледнея,

Явила умершим...

Конец тебе, дом наш, конец

И вам, Танталиды... И ужас,

И горе, о Аргос, тебе...

О, демон! Единственный брат мой

Ужели подземным так сладок?

В обитель Аида за ним

160 Из кубка умерших, струею

Хребет орошая земли,

Что ж медлю свершить возлиянье?

Источник горных телиц,

И Вакхову сладкую влагу,

И труд золотистой пчелы

Пролить в усладу для мертвых?

(К одной из прислужниц.) Подай мне кубок золотой

И влагу пенную Аида.

(Делает возлияние.) 170 Ты же, во мраке цветущий

Сын Агамемнона, слушай —

Тени твоей это дар...