Я с тебя худею (СИ) - Донченко Татьяна - Страница 9

— Так, стоп, стоп, — Соколов вскидывает руки, сдаваясь под моей тирадой. — Кто сказал, что я хочу стать знаменитым?

Именно этого я и боялась. Сижу и придумываю ответ, опустив голову, но Соколов медленно заговаривает:

— Ты правда считаешь, что у «Мастера вселенной» есть такой шанс?

— Помнишь ты сам говорил, что не ждешь от меня снисхождения? — я поднимаю голову и улыбаюсь. — Так вот я пыталась быть более чем предвзятой. Думаешь, я не мечтала разнести твой комикс? Но он и правда классный!

— Спасибо, — почти беззвучно отвечает Соколов.

Мы сидим молча какое-то время и слушаем сверчков через опущенное стекло. Я не хочу давить на него, но в глубине души молюсь, чтобы он согласился. Его комикс — мой шанс пробиться в «Цензоры». Неприятно это осознавать, но бывший одноклассник нужен мне гораздо сильнее, чем я думала. Но ему я в этом не признаюсь ни за что на свете!

— Хорошо, я обещаю подумать… — я не верю, что он сказал это и моргаю. А потом понимаю, что я собралась показать комикс уже завтра утром.

— Но завтра в девять Максим Викторович…

— Я дам ответ сегодня, — перебивает Соколов, — пока буду ехать обратно — подумаю.

Незаметно для него я скрещиваю пальцы на обеих руках. «Не дави, не дави!» — говорю я себе, но не выдерживаю и умоляющим голосом произношу:

— Пожалуйста, пожалуйста! — складываю ладони в мольбе. — Проси что угодно, Соколов!

— И об этом я тоже подумаю, — по его лицу расплывается одна их тех ухмылок, которые я презирала в школе.

— Иди спать, Ермакова, — говорит он, разворачиваясь к рулю. — Я напишу, как приеду домой.

Выхожу из машины, навьюченная сумками, и не оборачиваясь иду к дому. Ауди скрывается из вида, когда я захлопываю за собой дверь от ворот.

Мама и Ульяна уже спят, в доме темно хоть глаз выколи. Я подсвечиваю себе фонариком с телефона тихо пробираюсь в нашу с сестрой комнату. Ульяна ушла спать к маме. Они любительницы подрыхнуть в обнимку. Мне же нужна свобода в кровати, я не люблю, когда кто-то дышит под боком. Когда-то оставалась с ночевкой у Маруськи, мы спали у нее на раскладном диване. Это был ад!

Раздеваюсь и ложусь в постель. События дня проносятся в голове, как страшный сон. Наверное, я больше никогда не переступлю порог «Бонифация»! Ну надо же было выпить столько дурацкого чая!

Закрыв лицо руками тихо хохочу. Спасибо Соколову за то, что не стал издеваться надо мной и не вогнал в краску окончательно.

Для себя отмечаю, что приятно удивлена тем, как он изменился. В школе он был не таким. Эмпатия никогда не была его сильной стороной. Я искренне благодарна ему за сегодняшний вечер.

Беру телефон и долго придумываю текст, который ему написать. Так чтобы он не слишком зазнавался.

Но он первым пишет сообщение в чате.

Мастер вселенной: Не спишь? Ждешь меня?

Клюковка22: Как ты доехал?

Мастер вселенной: Быстро.

Клюковка22:Педаль в пол и волосы назад?

Мастер вселенной: Люблю быструю езду. Извини, сегодня тебя не прокатил.

Клюковка22: Переживал, что от страха я обделаю новенькие сиденья?

Мастер вселенной: Не скрою. Были такие опасения…

Он присылает несколько смеющихся смайликов, я закрываю рот рукой и тоже хихикаю.

Мастер вселенной: Как твое самочувствие?

Клюковка22: Нормально. Спать хочу. Жду твоего ответа.

Мастер вселенной: Сейчас лягу в постельку и напишу тебе.

Клюковка22:А твоя девушка не будет против?

Пока сообщение висит непрочитанным я передумываю и удаляю его у себя и у него.

Мастер вселенной: У меня нет девушки.

— Вот черт! Все-таки успел прочитать! — шепчу я и сжимаю одеяло от досады. Как глупо и нетактично было намекать на его личную жизнь. Она вообще меня не касается.

Мастер вселенной: Пока что.

Мастер вселенной: И тут мы неожиданно подошли к самому главному…

Мастер вселенной: Ты сказала: «проси, что угодно!»

У меня сердце грохочет так, что вот-вот отобьет ребра. Я жду его следующего сообщения и ничего не пишу сама.

Мастер вселенной: Так вот, я согласен на ваш форум или что там нужно, чтобы тебе помочь…

Я взвизгиваю от радости, но что-то подсказывает, что такой, как Соколов запросит что-то сверхординарное.

Мастер вселенной: Но взамен ты согласишься со мной встречаться.

— Да, блин! Опять он за старое!

Глава 7. Ложка дегтя

Утром у меня болит все: пресс, ноги, руки, спина и даже грудные мышцы. Двигаться могу только медленно и осторожно.

— Ты не заболела? — подозрительно щурится мама, наблюдая как я усаживаюсь на заднее сидение кряхтя как старушка. — Отсядь подальше от Ульяны.

— Мои страдания не заразны, — ворчу я и с волнением поглядываю на часы. Если мы не поторопимся — рискуем попасть в пробку и тогда я точно не доберусь до кафедры вовремя. Мне не терпится встретиться с Аксеновым. Его вчерашний звонок не на шутку взбудоражил меня. Я постоянно ворочалась и не могла уснуть, обдумывала как буду презентовать комикс. Да еще и Соколов со своими дебильными шуточками! Неужели ему не надоела одна и та же тема? Придумал бы что-то новенькое. Встречаться! Очень смешно!

Может зря я выключила телефон? Но по-другому я не могла, иначе б наорала на него. Я-то думала он повзрослел и изменился. Теперь я злилась на себя за наивность. Такие парни как он неисправимы.

— Если не болеешь, тогда вечером заберешь Ульяну с лагеря, — мама выдергивает меня из размышлений и строго смотрит на меня в зеркало заднего вида. — У меня совещание на работе допоздна.

— Пораньше, а не как в прошлый раз — самой последней! — просит, нет приказывает сестра.

— Уля, у меня тоже дела в городе. Заберу как смогу.

— Кстати, эклеры ты мне так и не купила, — она складывает руки на груди.

— Вчера было не до них, поверь.

— Ты никогда не выполняешь обещания!

— Да куплю я тебе эклеры, куплю!

На меня накатывает раздражение. Мама останавливается недалеко от университета. Я бы вылетела из машины, если бы мое состояние и ноющие мышцы позволяли.

Я аккуратно выбираюсь и медленно ковыляю к центральному входу.

— Ермакова! — кто-то окликает возле лифта. Я оборачиваюсь и встречаюсь с Машей Мишиной — одной из «Цензорш». — Ты к Аксенову?

— Да, к девяти, — киваю я и стараюсь двигаться расслабленно, но чувствую себя деревянной. Буратино нервно курит в сторонке.

— Я с тобой! — радуется Маша, а я скисаю. Мне хотелось встретиться с Виктором Максимовичем вдвоем. Мишина никак не входила в мои планы.

— Кто еще будет?

— Мы все, — заявляет Маша и распрямляет плечи. Она последней вступила в ряды «Цензоров» и непомерно этим гордится.

На меня накатывает паника. Почему Аксенов собрал всех «Цензоров» для встречи со мной?

А второй момент, который мучает меня даже больше — я ведь не получала окончательное согласие Соколова на то, чтобы дать кому-то почитать его комикс. Чувствую себя предательницей.

Мы без стука заходим в аудиторию. Все уже здесь и оборачиваются на нас с Машей. Хотя кого я обманываю? Все таращатся на меня. Хорошо, что я привела себя хоть немного в порядок и красиво уложила волосы. Под пристальным вниманием остальных чувствую себя лабораторной мышью. Серой.

— Доброе утро, дамы, — говорит преподаватель, встает на ноги и подходит к окну, распахнутому настежь. Он поворачивается и видит, что я все еще стою, смущенная, и с улыбкой добавляет: — Садитесь, Ермакова, не стесняйтесь, все свои.

Забавно, но это далеко не так. Своей меня здесь уж точно никто не считает. Я глупо улыбаюсь и стараюсь сесть настолько изящно насколько могу. Ноги — две негнущиеся конструкции из ржавого, скрипучего металла.

Аксенов закрывает окно с громким хлопком, и я вздрагиваю. Он берет пульт и включает кондиционер. Я наблюдаю за его действиями, как завороженная. А в это время Маша расставляет на столе вазы с печеньем. Шумит кофейный аппарат и потихоньку аудитория наполняется терпким ароматом кофе. Маше помогает еще одна девушка, но я не помню ее имени. Скоро перед каждым «Цензором» стоит по чашке ароматного черного напитка. Все переговариваются на свои темы и стараются не замечать меня, до тех пор, пока преподаватель не раздает всем присутствующим по экземпляру «Коучинга для чайников». Та самая книга, которую я редактировала, и которая оказалась на полках среди бестселлеров. Ребята с недоумением, а кто-то с любопытством, открывают и изучают книгу. Меня почему-то начинает трясти.