Клубника (СИ) - Астафьева Александра - Страница 27

— Это уже неважно, — старалась выглядеть и звучать хладнокровно, чувствуя, как мужчина громко втягивал воздух носом.

Касания продолжили путь ниже, дойдя до обреза юбки или того, во что ее края превратились после езды.

— Для меня важно, — он протяжно выдохнул, уперся лбом в районе моей груди, и прошептал: «Клубника».

Мне бы не упасть. Настолько будоражила сладкая игра его едва касающихся подушечек пальцев, порхание которых мигом ощутила на коже ног с внутренней стороны.

Он же не собирался…

— Делаешь со мной все, что тебе вздумается, — пробормотал мужчина, нарочно расслабляя каждую мышцу в моем теле. — Издеваешься, дразнишь, сводишь с ума.

Сейчас бы растаяла, словно пломбир на солнышке, но старалась не поддаваться блаженству, исходящего от слов и действий своего босса.

Бывшего, Ника, босса, — всякий раз напоминала себе об этом, заставляя сердце тосковать.

— Кто издевается, Алекс, так это ты, — убеждала его в обратном.

— Поясни? — вернулся пальцами вверх по уже знакомому пути, чтобы сомкнуть руки вокруг моей талии.

— Приваживаешь, подкармливаешь, и больно укалываешь, — поддела ногтем его подбородок, и для смягчения эффекта провела большим пальцем по колючему очертанию нижней части лица.

— Я? — взгляд его излучал саму невинность. В который раз Алексу удалось вызвать у меня улыбку.

— Ты.

— Я далеко неласковый и колючий зверь, как ты уже заметила, — сделал он исключение из всего, продолжая сжимать поясницу.

— Ты ежик, — потрепала его по волосам, пропустив их сквозь пальцы.

— Острый и постоянно влажный?

Бесстыжий взгляд Новикова сместился вниз от лица к горлу. Далее принялся изучать небольшой V-образный вырез маечки, которая выглядывала из легкого, предусмотренного для летней погоды, пиджака. Как только до меня дошло, что же он имел в виду, я тут же рассмеялась.

— Я про его нос, а ты что подумала? — Алекс ослабил свою хватку, немного повеселев. — Прости мои колючки. Они нетоксичны.

Прости.

Я не оглохла? И мне не почудилось? Видимо, что-то в лесу сдохло, раз такой как Алекс признал поражение.

— Несговорчивый ежик, — прошептала в ответ, и прочности во мне, как оказалось, с мизинец.

— Почему? — удивился тот, который острый и влажный.

— Потому что не хочешь возвращаться в офис, когда я прошу об этом.

— Тебе и без меня хлопот хватает.

— Но с тобой было бы… безопаснее, что ли, — я едва заметно пожала плечами.

— Уверена?

— Ну, ты же меня, как выразился недавно, вечно спасаешь. Вдруг твое спасение понадобится вновь?

— А ты не надевай метровые каблуки да декольте спрячь, глядишь — спасать не придется, — сострил весельчак.

— Не надоело? — сузила взгляд на нем, при этом продолжая широко улыбаться.

— Что?

— Веселиться?

— С тобой по-другому никак.

На этой реплике Алекс оттолкнулся от мотоцикла и встал передо мной во весь рост, возвышаясь и превосходя своими огромными размерами. Рядом с ним я чувствовала себя совсем маленькой.

— Спать хочешь? — вдруг поинтересовался он, взяв мои руки в свои. И это ощущалось такой правильной необходимостью, что тело осыпали предательские мурашки.

— Думаю, после ночной прогулки, мне будет не до сна, — откровенно призналась ему. — Какие будут предложения?

— Идем, сейчас самое время, — загадочно произнес Алекс, одновременно подталкивая меня к железному коню, и поглядывая на дисплей своего телефона.

— Но куда и для чего? — не понимала я, однако уже поспешно напяливала на голову защитный шлем.

— Чтобы выполнить мой любимый пункт из списка твоих желаний.

— Это, какой, интересно?

— Желание с тату.

— О, нет. Ты серьезно?

— Мы сделаем тебе татуировку, о которой ты никогда не пожалеешь, — твердо заявил он, заводя с характерным ревом двигатель мотоцикла.

22. Символ неба

Ника

— Клубкова, тебе плохо?

Напротив меня за столиком неприметной кафешки сидела загорела брюнетка, всматриваясь в лицо.

По словам Синицыной, она провела отпуск на ура. Вся такая из себя в новом образе, постройневшая и отдохнувшая. Ее свежий вид и здоровая кожа кричали об этом. Девушка, можно было выразиться, схватила меня силой и приволокла в это заведение. Обижалась, что не звоню и не пишу. Пришлось согласиться на встречу с ней и пропускать мимо трёп о том, как здорово нынче на… Даже не запомнила местность, где она грела на солнышке свои косточки.

— Нет, все нормально, — ответила ей, зевнув так, что ещё немного, и случился бы вывих челюсти.

— Не знаю. Честно говоря, выглядишь паршиво: мешки под глазами, лицо помятое. Ты, конечно, извини, но убиваться до сих пор из-за Ковалева.

Зато она выглядела на все сто. Куда мне было до неё? Я же не летала раз в три месяца на моря и океаны. А могла бы. Но сейчас не об этом.

— Я о нем и не вспоминаю, — заявила больше, чем уверенно.

— Неужели? Морщинки вокруг глаз говорят о другом, — подметила подруга.

Когда в последний раз думала о Владе и плакала о наших с ним деньках, я и не помнила. Погруженная в работу с головой, ни на что не обращала внимания. Плюс ко всему американские горки в общении с Новиковым высасывали всю энергию, даже не было времени думать о бывшем, если только вспоминать мимолетно скверным словом. А вот об Алексе я размышляла частенько. Спустя два часа после нашей встречи, насильно гнала мысли о нем, как провели последнее время вместе.

Браво, Новиков, официально, ты занял место Ковалева.

— Морщинки вокруг глаз, скорее, от недосыпа, — поспешила заверить её. Вчера с Алексом катались всю ночь напролет, я даже не заметила, как наступило утро. Точнее, мне было мало, и я жалела, что ночное время суток всегда казалось таким скоротечным… и прекрасным.

— Эй, — Наташа щёлкнула пальцами с длинными ногтями перед лицом, — ты здесь?

— Угу.

— Недосып, говоришь? — переспросила она с подозрением в голосе.

Я кивнула головой, делая глоток бодрящего латте.

— И какое имя у твоего недосыпа?

— М-м-м? В смысле? — ее вопрос немного оживил меня.

— Не притворяйся. Витаешь в облаках, как только мы вошли сюда, — подруга наклонилась ко мне ближе, не прекращая всматриваться.

— Что ты там ищешь? — спросила ее, отодвигаясь назад.

Вот же, приставучая Наташка. Еще бы в рот залезла.

— Признаки влюбленности, — сказала она, наконец-то, откинувшись на спинку мягкого кресла.

— Нет там ничего такого, — я полезла рукой в сумочку, чтобы выудить оттуда небольшое зеркальце. Взглянув в свое отражение, убедилась, что выглядела не айс, зато глаза горели каким-то новым огоньком.

— Допустим, но ты ведешь себя как-то странно, не как обычно, — не собиралась отлипать от меня подруга.

— Я же говорю, не выспалась.

— А это что?

Она развернула мою левую руку запястьем вверх, которая покоилась рядом с горячим напитком. Наташкин палец застыл в указании на заживляющей пленке после нанесения татуировки.

— Ты что, сделала себе тату?! — голос подруги прозвучал громко не столько от удивления, сколько от возмущения.

— Ну, как видишь, — я излучала само спокойствие, хотя, вспоминая приезд к знакомому мастеру Алекса, я нервничала как никогда.

«— Не бойся, больно не будет, — уверял Новиков, крепко держа меня за руку, и подводя к незнакомой квартире. — Пощекочет немного и все.

— Все равно страшно, — прошептала я, а сама послушно плелась за ним. Страх и любопытство не раз губили человечество.

— Я мог бы предложить тебе прыжок без парашюта, но…

Он тихонько рассмеялся, когда тут же получил от меня шлепок ладонью по плечу, и нажал на дверной звонок. Назад дороги не было».

— И что тут у тебя?

Все-таки, любопытной Варваре на базаре нос не оторвали, — подумала я про Наташку, которая пыталась сквозь плотную пленку рассмотреть рисунок.