Всегда война Часть 9 (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 87

Гейдрих, повернулся к пришельцу из будущего и проговорил на английском.

— Прекрасный план, полковник.

Молчавший до этого полковник Дегтярев, с лица которого давно сошла улыбка, повернулся к рейхсфюреру.

— Это не мы. Это придумали потомки этих… — презрительный кивок в стороны стоящих на коленях Бандеру, Шухевича и остальных, — и…евреи, когда убивали безоружных русских в Одессе.

Лицо Гейдриха изменилось и на нем отразилась целая гамма чувств, даже Канарис, который вроде как знал чуть больше и даже побывал в будущем, навострил уши, стараясь не пропустить стратегическую информацию.

— Занятно, там у вас в будущем, занятно. Кто бы мог подумать.

Сделав паузу, он неожиданно спросил:

— А с этими что делать? — кивок в сторону дрожащих от холода, стоящих на коленях заложников.

— Это ваше дерьмо, вы его взрастили вам его и убирать.

Гейдриху это не понравилось, хотя в этом и был глубокий смысл.

— Один совет, — не удержался Дегтярев.

— Слушаю, — нехотя ответил Гейдрих.

— Дайте им палки в руки, сфотографируйте на фоне трупов в компании с Мельником, ему это пригодиться. Пусть в будущем об этих уродах помнят только как об очень изворотливых крысоловах, которые собрали толпы крыс и добровольно привели их на убой.

Пауза после его слов стала затягиваться, когда все до этого слышавший Шухевич не выдержал и с воем, оттолкнув охранника, попытался выхватить у у другого стоящего рядом эсэсовца винтовку, но замерзшие руки и ноги его подвели, и тут же последовала расплата в виде серии жестких ударов и в завершении контрольный выстрел.

Канарис смотрел на это все и только прокомментировал, но на русском:

— Вы неплохо отомстили, полковник.

— Это не месть, адмирал, это ТРИЗНА. По тем невинно погибшим, ТРИЗНА.

Причем сказал таким голосом, что дальше не было вообще никакого желания что-либо уточнять.

«Тут что-то очень личное»— быстро сделал вывод глава Абвера.

Гейдрих не знавший русского услышав этот диалог и по удивленному лицу Канариса понявший, что было сказано что-то серьезное, обернулсяк одному из охранников, который был специально выбран из-за его знания русского языка.

Тот, поняв все, быстро зашептал на ухо рейхсфюреру перевод. Услышав и осмыслив, он опять усмехнулся — с этими пришельцами всегда нужно быть готовым к неожиданностям…

Прошло несколько часов. Русских вывезли из города в бронетранспортере подальше от города, где их подобрал бронированный геликоптер и в сопровождении приличного истребительного прикрытия улетел в сторону линии фронта…

Кортеж рейхсфюрера покинув Лемберг, двигался к аэродрому, где уже давно ждал личный самолет, на котором и он и адмирал Канарис должны были вернуться в Берлин на доклад о проведенной операции лично к Гиммлеру.

Сейчас они ехали в одной машине: была необходимость пообщаться, но после всего происшедшего как-то особого желания не было, разговор не клеился.

Канарис грустно думал, что многолетний труд по организации разведывательных сетей Абвера в этом регионе пошел прахом, а Мельник изначально был креатурой гестапо, да и вообще вся ситуация была неприятная. ИХ ЗАСТАВИЛИ это сделать, тем самым дав понять западу, что русские в состоянии управлять событиями на запредельно высоком уровне. И камни с неба, неуловимые бомбардировщики, мощнейшее оружие на основе энергии деления ядер, это всего лишь инструменты…

Гейдрих, видимо, раздумывающий в этом же направлении, проговорил в слух.

— Когда с неба падают камни, и разрушают заводы, когда тебе показывают цветные фотографии тебя в детстве, твоих молодых родителей, твоего дома, с намеком, что в любой момент могут тебя просто стереть из истории, любой задумается.

— Да это так… — поддержал его Канарис, в кармане у которого лежали цветные снимки еще молодого Вильгельма Канариса, во время его службы на легком крейсере «Дрезден».

— Дело в другом, Рейнхард.

— В чем же?

— Я все еще уверен, что у русских и у пришельцев нет ресурсов, чтоб воевать с нашим западным миром… Пока нет. Но вот этим своим шагом они нас из игроков мировой шахматной игры перевели в фигуру, которую будут двигать по очереди и они, и банкиры из Сити, а мы будем только терять. И это не все. Ты видел взгляд этого русского головореза, близкого друга Зимина?

— Конечно. Несмотря на охрану, мне было неуютно. Теперь я верю, что они смогли увести Дуче у англичан.

— Вот-вот. И я понял одно.

— Что именно?

— Как бы не сложилась ситуация, мы у них в списке на их ТРИЗНУ, на месть. Несмотря на все выгоды, на преимущества, прибыль они нас все равно уничтожат. Просто потому, что они с кровью матери впитали ненависть к Рейху, а как они мстят — ты сегодня видел.

— И никаких вариантов?

— Есть кое-что. Они считают, что наш Рейх был специально взращен западом как таран против России, как в свое время использовали Германию Кайзера для ослабления Российской Империи.

— И чем же это нам поможет?

— Надо попробовать из разряда врагов перейти в разряд инструмента.

— В каком плане? Я что-то вас не понимаю, адмирал.

— Виновники те, кто нас натравил на Советский Союз, а мы всего лишь винтовка, которую направили и нажали спусковой крючок. Какие претензии к винтовке?

Гейдрих усмехнулся.

— Хотите им подставить наших промышленников, которые изначально всегда были в сговоре с финансово-промышленными кругами запада?

— Да, только так.

— Надо подумать.

— Надо, Рейнхард, надо.

Он промолчал, что как бы не повернулась судьба, русские все равно не пощадят ни Гиммлера, ни Гейдриха, слишком уже те активно и изобретательно усердствовали убивая русских. Такое никто не забудет и не простит.

ЭПИЛОГ

Мир 1914-го года

17 ноября

Окрестности Берлина

Высокий грузный человек в расстегнутой генеральской шинели стоял на обочине дороги и смотрел как в лесу среди деревьев с уже опавшей листвой скрывается его провожатый, экипированный в непривычную здесь пятнистую форму, шлем и пуленепробиваемую кирасу, уже легендарный полковник Дегтярев, лучший друг и правая рука генерала Оргулова. Неслышно, как призраки, скрылись и его бойцы, так же экипированные молчаливые головорезы, прикрывающие своего командира и способные за несколько секунд уничтожить целый взвод германских солдат. Страшный враг. Спокойный, уверенный в своих силах, наделенный огромной мощью и, что немаловажно, звериной тягой к жизни, если можно так сказать про элитных воинов, имеющих огромный опыт войн в разных мирах мироздания. Они будут из последних сил цепляться за жизнь, но даже умирая, постараются нанести своему противнику максимальный урон. Сейчас же это одни из самых опасных противников Германии, но есть шанс, маленький шанс и он находится в папке, которую он генерал Пауль фон Гинденбург должен донести и представить Кайзеру.

Уже была глубокая осень и холод основательно пробирал даже через подбитую мехом генеральскую шинель. Низкие серые тучи, скорее всего предвестники снега, навивали тоску и неприятные мысли о будущем. Генерал глубоко вздохнул и неспешно пошел по дороге, с удовольствием вдыхая чистый свежий морозный утренний воздух. Он так шел около часа, даже немного запыхался, пока не поравнялся с первыми домиками пригорода Берлина и явственно почувствовал тот характерный запах, когда при наступлении холодов начинают топить печи и углем, и дровами. Идущие рано утром на работу люди с интересом рассматривали невиданное зрелище — целый генерал шел просто пешком, всем своим видом показывая нечеловеческое раздражение от такой вот ситуации.

Мимо него проскочило авто с обозначением такси и, обдав выхлопом, скрылось за поворотом, а Гинденбург про себя возмущался, что водитель не соизволил остановиться возле высокопоставленного генерала и помочь ему быстрее выполнить его миссию.

Но не прошло и минуты, а на улице опять послышался шум двигателя и возле Гинденбурга затормозило все то же такси, привычный и надежный BENZ, и услужливый водитель, выскочивший как пробка из бутылки, подбежал и став по стойке смирно, затараторил с сильным баварским акцентом, что наконец-то нашел кого искал, и что ему заплатили очень крупную сумму, чтобы он встретил здесь генерала, очень похожего на генерала Гинденбурга и отвез его к королевскому дворцу на острове Шпрееинзель. Поедая глазами такого известного человек, юркий пройдоха, с показательной грустью разглагольствовал о том, как долго он колесил по району, выискивая человека в генеральском мундире, а сам и предположить не мог что будет везти такого большого и важного человека.