Ученик пекаря - Джонс Джулия - Страница 38

Как бы проникнуть отсюда в замок? Открыв наугад одну из дверей, Скарл оказался в тупике. Полагая, что ход все же должен вести куда-то, он ощупал переднюю стену и скоро наткнулся на знакомый бугорок. Скарл отошел, чтобы дать открыться каменной стене.

Часть замка, в которой он оказался, была ему незнакома, и Скарл с удивлением сообразил, что по-прежнему находится в подземелье, хотя рассчитывал выйти на первый или второй этаж. Дверь, похоже, вывела его в заброшенный застенок — вот и орудия пыток: прогнившая деревянная дыба, колесо, тиски и прочее.

Скарл осмотрел их как знаток: перед тем как стать наемным убийцей, он одно время служил подручным палача. Всеми этими вещами давно уже не пользовались, притом они безнадежно устарели. Недавно Скарл побывал в Рорне — вот там знают толк в таких инструментах. Рорн — он во всем впереди.

Скарл стал искать выход из темницы, дав себе клятву изучить сеть тайных ходов досконально. Она могла сослужить ему хорошую службу.

Мелли заметила, что лес начал редеть: в нем попадалось все больше полян и проплешин. Мелькнула даже крыша какого-то домика. Мелли потянуло к жилью, но осторожность пересилила любопытство.

Мелли шла по лесу уже десять дней и сама удивлялась тому, как быстро приспособилась к походным условиям. Ей, госпоже Меллиандре из замка Харвелл, доставляло удовольствие спать под звездами и пить из бурлящих ручьев.

Предстоящий выход из леса и радовал ее, и тревожил. Лес по-своему защищал ее от треволнений большого мира. Все было просто: она шла, ела и спала. Теперь она выйдет к людям, и понадобятся деньги и кров. С погодой ей повезло: было, правда, холодно, но снег не падал, а густой лес прикрывал от ветра. Но скоро настанет снежная зима, для которой Мелли слишком легко одета.

Ах, если бы тот мальчишка не отнял у нее кошелек! Она купила бы седло и путешествовала бы куда быстрее. И что она будет делать, когда у нее кончатся припасы? Оставалась лошадь, но Мелли подозревала, что больше пары серебряных монет за нее не выручит. Да ей и не хотелось расставаться со старым конем.

В ярком свете холодного утра Мелли стала замечать признаки человеческого жилья: далекий дымок, коротко объеденную траву, расчищенную канаву с водой. Мелли прибавила шагу — лес мало-помалу сменялся открытой местностью. На взгорке показалась крестьянская усадьба, за ней еще одна. Мелли вышла с лошадью на проселочную дорогу.

К полудню она добралась до небольшой деревушки — там был трактир, но кузницы не имелось. Появление Мелли привлекло внимание поселян: женщины глазели на нее недоверчиво, а мужчины — оценивающе. Она сознавала, что являет собой странное зрелище в мешке поверх платья и в одеяле вместо плаща. Лицо у нее, может, и не такое уж грязное — она умывалась, когда могла, — а вот на голове наверняка воронье гнездо.

Видя враждебные взгляды, она решила, что в этой деревне лучше не задерживаться. У последнего дома пронзительный женский голос крикнул ей:

— Иди, иди подобру-поздорову. Нам тут таких не надобно. Ступай в Дувитт — там тебе самое место.

Мелли ушам не поверила — неужели это к ней так обращаются? Она привыкла только к учтивым, уважительным речам.

От слов этой злой женщины Мелли стало так горько, как ни разу не было в лесу. Но она решила не ронять достоинства и вышла из деревни, не оглядываясь назад.

Весь день она шла по дороге, которая постепенно становилась все более широкой и ухоженной. С приходом сумерек вдали показались огни какого-то городка. Чтобы не повторять ошибки, Мелли сняла с себя мешок, пригладила, как могла, волосы и вскоре вступила в город Дувитт.

Город переживал времена своего расцвета. Расположенный между Харвеллом и рекой Нестор, он был как нельзя лучше приспособлен для извлечения выгоды из войны Четырех Королевств с Халькусом. За пять лет через городок прошли сотни солдат, значительно обогатив его. Хотя Дувитт входил, вне всяких сомнений, в черту Четырех Королевств, его предприимчивые обыватели и халькам не отказывались услужить. Город негласно стал как бы ничейной землей, где усталый солдат, к какой бы армии он ни принадлежал, мог найти приют и чашу холодного, хотя и дороговатого, эля.

Такой статус имел, конечно, и свои недостатки. Пьяные солдаты не могли долго соблюдать перемирие и постоянно вступали в потасовки. Считалось, однако, что мелкий ущерб и несколько мертвых тел — не столь уж большая плата за процветание. В городе насчитывалось больше таверн, чем где-либо еще в Королевствах, и не один трактирщик, ложась ночью в постель, молился о том, чтобы война длилась вечно.

Мелли вошла в город с опаской. На улицах толпился народ, но никто не обращал на нее особого внимания. Она с трудом представляла, что станет делать дальше. Может, продать котелки и сковородки, которыми снабдил ее мастер Траут? Дувитт на вид побольше Харвелла, и торговля тут явно бойчее. Мелли заметила, что среди прохожих много солдат, — значит она не слишком сбилась с дороги.

Мелли не знала, куда бы поставить лошадь, и жалела, что не догадалась привязать ее к дереву где-нибудь за городом. Наконец Мелли решила оставить коня у деревянной уличной коновязи — не уведут же его вот так, у всех на глазах? Собственная боязливость вызвала у нее улыбку — вряд ли вор позарится на ее конягу.

— Не скажешь ли, где я могла бы кое-что продать? — спросила Мелли у проходившего мимо мальчишки.

Тот сразу заинтересовался.

— А что продать-то? — спросил он с деланной небрежностью.

— Две оловянные плошки с блюдом да медный котелок. Интерес мальчика заметно угас.

— Попробуй обратиться к мастеру Хаддлу, через два дома отсюда. — И юнец, не дожидаясь благодарности, ушел на поиски более выгодной сделки.

Мелли, последовав его совету, вошла в маленькую, довольно грязную лавчонку, загроможденную товарами всякого рода. Лавочник, окинув взглядом ее жалкий наряд, тут же отвернулся, продолжив разговор с покупательницей.

— Хорошо, тетушка Грил, постараемся починить ваши сапожки завтра к этому часу.

— Да уж постарайтесь — да чтобы сшиты они были не на живую нитку.

— Я сам присмотрю, чтобы мой парень шил как следует.

— Вот и хорошо. Спокойной вам ночи. — Женщина уже хотела уйти, но увидела Мелли и с прищуром оглядела ее с головы до ног.

— Чего тебе, девушка? — совсем другим тоном спросил лавочник.

— Хочу кое-что продать, — важно ответила Мелли.

— Что у тебя там?

— Две оловянные плошки, блюдо и медный котелок.

— Мне такого не надо. Ступай-ка прочь!

Мелли, вспыхнув от гнева и смущения, выскочила из лавки и направилась к лошади, но кто-то тронул ее за руку. Обернувшись, Мелли увидела женщину, отдававшую сапоги в починку.

— К чему так спешить, милочка? У тебя, верно, денег нет и ночевать негде? — Не дождавшись ответа, женщина продолжала: — У тебя, я вижу, хорошенькое личико, если грязь с него смыть.

Мелли, вспыхнув еще пуще, попыталась обойти женщину, преграждавшую ей дорогу, но та не уступала.

— Пойдем, я накормлю тебя хорошей горячей едой и устрою на ночь.

— С какой это стати? — подозрительно спросила Мелли. В глазах женщины сверкнул хитрый огонек.

— В обмен на твою утварь, конечно.

Мелли не поверила ей, но мысль о горячей пище и теплой постели соблазняла.

— А лошадь найдется где поставить?

— Само собой, милочка. Ступай за мной, а за лошадью я пришлю мальчика.

Они пришли к большой таверне, и женщина, заметив недоуменный взгляд Мелли, пояснила:

— У меня комнаты тут, наверху. И для тебя место найдется.

Чтобы добраться до лестницы на задах, им пришлось пересечь весь зал, и какой-то мужчина крикнул спутнице Мелли:

— Тетушка Грил, да у вас, никак, новенькая?

Той это как будто пришлось не по вкусу, и она поторопила Мелли. Девушка не вникла в суть вопроса и почти сразу забыла о нем.

— Вот твоя комната, милочка. Сейчас позабочусь о еде и горячей ванне.

Мелли оглядела комнату, где помещалась кровать, комод и умывальник. После лесных просторов ей показалось тут тесновато. Но она воспрянула духом, когда тетушка Грил явилась с подносом, уставленным разными ароматными яствами: тут был горячий пирог с дичью, густой луковый суп, ломкий белый сыр и свежий хлеб с маслом. Поставив поднос, тетушка, к радости Мелли, ушла опять, и можно было уплетать за обе щеки, никого не стесняясь. Наевшись, Мелли завернула остатки пирога и сыра в тряпицу. Потом, спохватившись, достала плошки и котелок и поставила их на комод: никто не скажет, что она не платит свои долги.