Черные сказки железного века - Мельник Александр Дмитриевич - Страница 48

Медленно, очень медленно где-то глубоко внутри у нее стал расти холодный и темный ужас.

— Вылезай из машины! — закричала она вслух. — Вылезай, черт тебя дери! Ну пожалуйста, Беку...

Наконец — казалось прошло уже несколько часов, хотя на самом деле не больше десяти минут — Айртона Сенну достали из обломков «Уильямса», положили на землю. Дри не отрываясь смотрела на экран. Комок подступил к горлу — почему он такой странно маленький? Ее Беку никогда не был таким. И почему-то страшно одинокий... Она увидела его ноги. Совсем еще недавно девушка работала фотомоделью, она знала о ногах все. Ступни любимого мужчины были абсолютно, смертельно неподвижны. Только сейчас Дри заметила, что она не одна в комнате. В дверях стояла Жураси и что-то говорила, не разобрать, что, собаки испуганно лаяли, откуда-то появились соседи, разрывался телефон.

Девушка увидела, как гонщика погрузили в машину скорой помощи, как камера на несколько мгновений задержалась на темно-бордовом пятне, — там, где только что он лежал. «Это ничего, девочка, это ничего, — сказал кто-то. — Это такая новая коричневая пена, которой теперь тушат двигатели гоночных машин. С Айртоном все будет в порядке. Он очень сильный. Он силен как бык».

Не то чтобы у мальчика совсем не было друзей. Да и то сказать — откуда им взяться в их большом доме в фешенебельном районе Сан-Паулу. Или в Татуи, в огромном загородном поместье в ста шестидесяти километрах от города. Впрочем, Айртон никогда особенно и не тужил об отсутствующих друзьях-приятелях. Он любил свою семью, многочисленных дядьев и теток, двоюродных братьев и сестер и очень гордился своей фамилией. «Ах, мой красавчик! — лукаво улыбалась, уперев руки в бока, толстая кухарка. — Настоящий маленький сеньор да Силва! Только очень худенький. Иди скорее, я приготовила тебе ананасовое печенье». И стриженный под машинку (из-за чего казался слегка лопоухим), немного застенчивый малыш в коротких штанишках становился трогательно важным: «Сейчас, я только припаркую свой "Виллис" рядом с папиной "Альфа-Ромео"».

А вечером в комнате для прислуги вполголоса жалели мальчика: преуспевающий бизнесмен Милтон да Силва сына любил, но баловать отнюдь не был склонен. Не в ежовых рукавицах малыша держали, нет, а все-таки дисциплинили изрядно. Из всех же игрушек и развлечений маленький сеньор предпочитал автомобили. Сначала это был педальный (но почти как настоящий!) «Виллис», а в четыре года отец подарил ему гоночную машинку-карт. Пропал малыш! Он теперь грезил автогонками, говорил о них, мечтал о том, как будет чемпионом мира. Пришлось сеньору да Силве нанять рабочих, и те построили мальчику картодром — настоящую трассу — прямо на ферме, на живописном берегу озера. Теперь у отца появилась прекрасная возможность влиять на успеваемость сына в школе: в случае неудовлетворительных (то есть тех, что не удовлетворяли да Силву-старшего) отметок Айртон лишался картинга на месяц.

Маленькому Айртону да Силве четыре года.

Милтон да Силва был серьезным человеком и хорошим бизнесменом. Так что в июле семьдесят третьего, когда тринадцатилетний мальчик, получив лицензию, стал регулярно стартовать сначала в чемпионате штата, а потом и страны, у Айртона появился собственный менеджер. Отец приставил к сыну Армандо Ботельу, чтобы тот вел будущую звезду по бурному морю автоспорта, заботился о росте его мастерства, но главное — о создании благоприятного имиджа и привлечении богатых спонсоров.

Благодаря прозорливости Милтона да Силвы, расторопности Ботельу и, конечно, таланту Айртона, восхождение новой звезды совершалось стремительно. В семнадцать лет он стал чемпионом Южной Америки по картингу, а потом четырежды подряд выигрывал национальное первенство. Правда, вплоть до этого момента никто, кроме, может быть, родной матери, беззаветно верившей в сына, не находил в молодом бразильце какого-то уж сверхъестественного таланта. Были мальчишки, показывавшие и лучшие результаты. А четырежды участвуя в чемпионате мира по картингу, завоевать высший титул Айртон так ни разу и не сумел. И тем не менее оказался в Англии, в одной из сильных команд Британского чемпионата формулы «Форд-1600».

Айртон прилетел в Англию в ноябре восьмидесятого — чтобы в Норфолке встретиться с боссом заводской команды «Ван-Даймен». Мистер Ральф Фёрман проявил живейший интерес, как-никак он уже два года получал пресс-релизы от Ботельу и успел хорошо изучить спортивную биографию двукратного чемпиона Южной Америки и двукратного вице-чемпиона мира. После коротких тестов Фёрман предложил бразильцу годовой контракт. «Приезжайте в феврале, юноша, — сказал Ральф на прощание. — Моя жена поможет вам здесь устроиться. А в начале марта для вас будет готова новая машина».

Да Силва приехал не один, а с молодой женой Лилианой. При горячем участии миссис Фёрман они сняли домик в Норфолке — на четверых, вместе с другой парой, 17-летним чемпионом Бразилии по картингу Маурисио Гужельмином («Через два месяца мне уже будет восемнадцать!» — гордо заявлял мальчишка, который, как и Айртон, приехал покорять Европу) и его женой Стеллой.

К первому марта новую модель подготовить не успели, и в Брандс-Хетче да Силве пришлось сесть за руль прошлогоднего «Ван-Даймена-RF80». Первая в жизни автогонка закончилась пятым местом. «Впечатляющий дебют бразильской звезды международного картинга, — с интересом отметил еженедельник "Автоспорт". — Нет никаких сомнений, мы еще услышим имя Аертона де Сильвы». Англичане тогда еще не научились правильно писать и выговаривать его имя.

Участник чемпионата мира по картингу Айртон да Силва.

Через неделю, в Тракстоне на новеньком RF81 Айртон финишировал третьим, а еще неделю спустя, снова в Брандс-Хетче легко выиграл, на каждом коротеньком круге опережая своего приятеля мексиканца Альфонсо Толедано на две трети секунды. «Молодец, малыш, отличная работа!» — Фёрман, как обычно, не отличался многословием. Про себя же Ральф с удовольствием подметил, что его молодой пилот мог бы и прибавить, но на сырой трассе — весенний дождь шел перед стартом, да и во время гонки начинал накрапывать то и дело — вел машину мастерски, совсем не по-мальчишески, стараясь излишне не рисковать.

Лилиана прыгала вокруг в полном восторге и со слезами на глазах. Всю гонку она провела в боксах команды и сразу после финиша, расцеловав «ван-дайменовского» механика Падди Пуллена, бросилась к мужу. На пьедестале совершенно счастливый Айртон одной рукой сжимал кубок за первую победу в автогонках, а другой обнимал самую красивую девушку на свете, которую любил с детства. В кармане хранился положенный победителю чек на семьдесят фунтов стерлингов. И еще — накануне бразилец познакомился с фотографом Китом Саттоном. Парень был ненамного старшего его самого, только второй год работал профессиональным репортером и тоже, как Айртон, всего и всех немного стеснялся. «Мне нужны фотографии, чтобы посылать их в Бразилию. На регулярной основе. Вы сможете мне помочь? Скажем, за сотню фунтов в месяц». Кит с удовольствием согласился.

И не прогадал. Сезон для его нового клиента выдался фантастически удачным. Дюжина побед в двух десятках гонок, пять вторых мест и сразу два чемпионских титула в двух разных первенствах формулы «Форд-1600» — одно, из шести этапов, проводил Британский королевский автоклуб, а другое, включавшее 13 гонок, по имени спонсора называлось «Таунзенд-Торесен». На этом карьера будущей звезды автоспорта Айртона да Силвы завершилась навсегда.

Он уехал домой, в Сан-Паулу. Лилиане быстро надоели ужасная английская погода, автогонки и еще больше то обстоятельство, что на бессмысленное кружение по асфальтовым кольцам в разных концах этой холодной чопорной страны уходили все их карманные деньги. А еще мужа никогда не было дома — все гонки и тренировки, тренировки и гонки. Лилиане хотелось съездить в Лондон, походить по магазинам, кино, театрам, паркам, поглазеть на гвардейцев в медвежьих шапках и картины в галерее Тейт. Вместо этого приходилось жить в сельской глуши и выслушивать бесконечные беседы об автомобилях. Айртон мог до утра рассуждать о подвесках, шинах, пружинах, давлении и тому подобной дряни.