Черные сказки железного века - Мельник Александр Дмитриевич - Страница 37

Но спокойным, невозмутимым, незаметным Родригес оставался лишь на сухой трассе. Стоило же пойти дождю...

Это было в самом начале марта шестьдесят восьмого в австралийском местечке Лонгфорд, на последнем этапе Тасманийского кубка — популярной гоночной серии, которая проходила в межсезонье на трассах Зеленого континента и Новой Зеландии. Быструю и очень опасную трассу с двумя узкими деревянными мостиками проложили прямо по улочкам городка. Тренировку пришлось прервать, чтобы... пропустить поезд. Прямо по этому, с позволения сказать, автодрому проходили железнодорожные рельсы. А саму гонку задерживали уже на два часа: сначала загорелся один из тех самых мосточков, а потом, словно желая помочь пожарным, пошел дождь. Этап был последним и мало что решал — Кубок досрочно обеспечил себе Кларк. Лучшие в мире пилоты — подзаработать в межсезонье приезжали в Австралию Хилл, Брабэм, Мак-Ларен, Хьюм, Стюарт, Сертиз, Риндт, Амон, вся тогдашняя элита «Формулы-1» — пережидали ненастье в большой комнате дирекции и хмуро слушали уговоры организаторов. Скоро стемнеет и тысячам зрителей придется расходиться по домам. Но никому не хотелось рисковать. Наконец, Родригес поднялся, подошел к окну, высунул наружу руку, потом голову. И через пару секунд повернулся к коллегам: «Мы едем. Это совсем небольшой дождичек для лучших в мире водителей».

«Порше-917K», на котором Педро Родригес и финн Лео Киннунен выиграли 1000-километровую гонку в английском Брандс-Хетче.

Его езда в Лонгфорде была фантастической. В облаке брызг, под моросящим дождем он не оставил ни единого шанса семерым чемпионам мира. Газетчики потом рассыпались в восторженных похвалах: «Мы видели пилота экстра-класса!», «Мексиканец затмил чемпионов!». Именно дождь помог Родригесу выиграть «24 часа Ле-Мана» через пару месяцев. Ночью, под сильнейшим ливнем он, виртуозно управляя сверхмощным «Фордом-GT40», опередил лидировавших поначалу гонщиков «Порше» на целых семь кругов. На пьедестале знаменитой гонки на кольце Сартэ мексиканец, как обычно, не улыбался.

— О чем вы все время думаете, месье? — весело окликнул его незнакомый французский репортер.

— Если бы Рикардо был жив, это случилось бы значительно раньше, — устало ответил Родригес.

Обычно те, кто быстро ездит в дождь, ездят недолго. Бесшабашно храбрые ребята, бесстрашно нажимая на газ, вылетают с трассы скорее рано, чем поздно, Педро был смелым парнем, за что его уважали соперники. И фаталистом, что нравилось далеко не всем. Но главное, он исключительно, ювелирно точно рассчитывал возможности своего автомобиля под дождем, умел интуитивно нащупать ту максимальную скорость, превысить которую не позволили бы законы физики.

В тысячекилометровой гонке в Брандс-Хетч в апреле семидесятого судьи оштрафовали мексиканца заездом в боксы. Родригес выехал на трассу на двенадцатом месте. И тут пошел дождь. «Порше-917» обгонял соперников одного за другим и вскоре вышел в лидеры. Но не успокоился на этом и продолжал мчаться вперед. На финише он привез ближайшему из преследователей пять кругов.

После этой потрясающей гонки маленький, молчаливый мексиканец стал кумиром английских болельщиков. В офис гоночной «конюшни» БРМ на имя Родригеса почтальоны приносили мешки писем — намного больше, чем получали когда-либо выступавшие за команду чемпионы Хилл и Стюарт.

Механики же Педро буквально боготворили. А как еще они могли относиться к пилоту, который никогда не важничал, не заносился, никогда не жаловался на плохую подготовку машины, никогда не повышал голоса. Он просто делал свою работу, не считая себя героем или великим гонщиком. После той самой гонки под дождем в австралийском Лонгфорде, поздравляя Педро, механики спрашивали, как ему понравилась новая шестиступенчатая коробка передач.

— Шести?.. — помолчав немного, лукаво улыбнулся Родригес. Только сняв коробку с машины, инженеры обнаружили, что первая передача вышла из строя.

— Сразу после старта, — лаконично добавил Педро.

В 1970 году пара Родригес-Киннунен выиграла три этапа чемпионата мира в гонках на выносливость. На снимке один из них — «1000 км Монцы».

— Он классный паренек! — говорили о своем любимце в БРМ. — С непостижимым характером только.

И каждый в команде был готов за него в огонь и в воду.

А вот коллегам-гонщикам «непостижимый характер» Родригеса понравиться, конечно, не мог. Сам-то он считал, что равных ему пилотов в мире практически нет. Точнее, есть один — Джимми Кларк, такой же застенчивый и потрясающе талантливый парень из Шотландии. Но только на сухой трассе, а в дождь — извините, он и Джима обставит легко! Однако же мыслей этих Педро никому особо не высказывал. Он вообще не слишком охотно общался с окружающими.

— Почему ты держишься особняком? — спросил его как-то Парнелл. Участники Тасманийского кубка жили тогда в небольшой деревенской гостинице в Новой Зеландии, жили одной дружной семьей, невзирая на то, что выступали за разные команды.

— Не хочу, чтобы ребята узнали меня слишком хорошо, — серьезно, как обычно, без улыбки ответил Родригес. — Иначе им легче будет у меня выигрывать.

Сам же он приглядывался к соперникам очень внимательно. Изучал их характеры, стремясь представить себе, как каждый из них станет реагировать на трассе, исходя из особенностей их поведения вне гонок. Гонщики устраивали вечеринки на пляже в Теретонге, пили пиво и вино с местными девчонками, полуголыми жарили мясо на костре. И хохотали до слез, когда среди них появлялся Педро — в лакированных туфлях и безупречном костюме. Но от выпивки он не отказывался и охотно сбрасывал ботинки, чтобы сыграть в футбол. «Представляешь, Алекс, — писал он младшему брату из Австралии, — британцы играют в крикет. Удивительно смешная игра, в которой бита не круглая, как в нашем бейсболе, а плоская, и размахивать ею приходится, словно гольфисту. Но мне они милостиво разрешили играть в свой крикет бейсбольной битой. Умора...»

А воскресным утром Педро, единственный из всех, как ни в чем ни бывало шел в церковь — насколько бы тяжелой ни была вечеринка накануне. И единственный из всех, нисколько не заморачиваясь наличием (или отсутствием) дресс-кода, мог перебрасываться небрежными шутками с премьер-министром на официальном приеме.

И еще Родригес откровенно презирал все разговоры о безопасности. Что, нужно еще тюки соломы уложить вдоль трассы? Пожарных расставить? Да будет вам! Какая солома поможет на скорости за триста? Какие огнетушители спасут, если за спиной полыхают сто литров бензина? Господь сам решит, если вам действительно пора.

Был славный солнечный июльский денек — тихий, не жаркий. Зрителей на «Норисринге» собралось полным-полно, целыми толпами они прохаживались по пестрому лагерю гоночных команд. Многие подходили к Родригесу за автографом — он был здесь звездой первой величины.

Педро кивнул механику и захлопнул дверцу своего «Феррари-512». Через два часа он заработает еще пару-тройку тысяч марок вдобавок к тем пяти тысячам «зеленых», что выплатил ему Мюллер за эту, третьеразрядную, как выразился Тим, гонку. Побольше бы таких гонок.

Педро выехал на круг прогрева. Деньги пригодятся. Дом, который он купил в английском городке Брей, большой «Бентли» и не в последнюю очередь его подруга Гленда Форман требовали тысяч и тысяч. Родригес досадливо поморщился — это вспомнился прошлогодний Большой приз в Штатах. Он должен был выиграть, обязан был! Его БРМ-P153 лидировал с хорошим отрывом, когда на последнем круге кончился бензин. Призовой фонд тогда был пятьдесят тысяч баксов, половину получал победитель, а половина от этой половины по контракту полагалась бы ему. Двенадцать с половиной штук упустить на последнем круге! Он тогда с трудом сдержался, чтобы не нагрубить Парнеллу. А месяц назад он должен был выиграть Гран-при Голландии — Педро вместе с Жаки Иксом везли остальным целый круг. Тогда накрылся бензонасос. И снова только второе место. Зато в прошлом году в Бельгии он здорово утер всем нос! «Когда ты мчался в Спа с заносом всех колес, было на что посмотреть!» — смеялся потом Тим.