Корона с шипами - Джонс Джулия - Страница 139

Они становились все тяжелей. Они вбирали в себя тьму ночи, как промокашка впитывает чернила. Вздувались мускулы, растягивалась кожа, утолщались кости. Рты превращались в пасти, росли зубы, сами собой лязгали челюсти. Густая слюна стекала по подбородкам, и они часто сглатывали, чтобы не захлебнуться в ней. У одного из всадников пошла носом кровь. У другого сочилась из ушей прозрачная жидкость. Тела потеряли определенную форму, сжимались и разжимались, как пружины. Бесцветная пленка подернула остекленевшие, лишившиеся всякого выражения глаза.

Всадники сбивались в кучу, все теснее жались друг к другу, превращались в единый организм.

Мысли и желания оставляли их, незаметно, как испаряющиеся со лба капельки пота. Как змеи сбрасывают кожу, так эти люди забывали свои имена.

Но постепенно, пока лошади несли их на запад, а потом на север, эта масса из мозгов, мяса и костей начинала приобретать определенную форму. Бесцветные глаза теперь засверкали чистым золотом.

Корона с шипами лепила их. Она давала им направление, цель и возможность осуществить ее. Когда всадники достигли ворот замка Бэсс, они уже не были людьми. Они были созданиями Короны, ее песней. Их вес и запах в конце концов доконали лошадей. Кони сбросили всадников, но Колючая Корона вела их все дальше и дальше. Ее шипы разрушали все, что еще оставалось в них человеческого, и порождали нечто совершенно новое.

Лошади с топотом и ржаньем умчались обратно, давя копытами крабов и ночных бабочек. Месяц скрылся за тучами, но все это уже не имело значения для созданий Короны. Для них кромешная тьма не отличалась от самого ясного светлого дня.

32

— Значит, этот писец, Илфейлен, останавливался здесь, в замке Бэсс? — Кэмрон подался вперед на своем стуле, ожидая ответа Тессы.

— Да. Из рассказа Молдеркея следует, что Илфейлен провел здесь неделю, оправляясь от болезни.

Кэмрон поднялся и заходил по кухне. Отблеск пламени из камина упал на его лицо, и Райвис в первый раз с момента их прибытия в замок Бэсс смог хорошенько разглядеть молодого вельможу.

Кэмрон выглядел лет на десять старше, чем в последнее их свидание. Шрамы избороздили его щеки и подбородок. Щеки впали, под глазами залегли темные круги. На лбу и по бокам рта появились морщины. По-прежнему яркие глаза тоже изменились. Высокомерия в них больше не было, они горели каким-то новым непонятным огнем. Как у голодного, подумал Райвис.

Впрочем, ему было не до внешности Кэмрона. Война и не такие штуки проделывает с людьми.

Все молчали; лишь потрескивали дрова в камине. Только отблески пламени освещали кухню. Кэмрон остановился и обернулся к Тессе. Она только что кончила рассказывать ему и Эмиту о своей поездке на Остров Посвященных. Она рассказала о кольце и его связи с Колючей Короной, рассказала, откуда они взялись и для чего предназначались. Рассказала, как Корона на много столетий оказалась привязанной к Гэризону. Оба, Кэмрон и Эмит, затаили дыхание при упоминании о том, что через два дня исполнится пятьсот лет ее пребывания на земле. Как и все на этом материке, они знали о роковом магическом значении числа пять, знали, что оно сулит бедствия и катаклизмы.

Как ни странно, оба спокойно, почти равнодушно восприняли путаные объяснения Тессы по поводу разных миров, отколовшихся от некогда единого мира. Наверное, они слишком устали, чтобы разбираться в таких вещах, подумал Райвис. А может, им, отягощенным каждый своим горем, мысль о существовании иных миров, жизней, измерений показалась отрадной, дарующей надежду. Райвис передернул плечами и огляделся кругом. Вся эта метафизика не по нем.

Судя по относительной опрятности кухни, Кэмрон со своими людьми провели в замке день, от силы два. Солдаты — не мастера соблюдать порядок, они наверняка перевернули бы здесь все вверх дном. На полу валялись бы куриные кости, сосновый обеденный стол был бы завален объедками и не находящими употребления пряностями — ведь суровые воины ни черта не понимают в готовке, а над всем этим безобразием кружились бы тучи жирных летних мух.

Райвис также заметил в углу несколько корзин и мешков с зерном. Так, из города привезли припасы, уже хорошо.

— Здесь действительно однажды останавливался знаменитый узорщик, — донесся до Райвиса голос Кэмрона. — Об этом я слышал. Но звали его Илфейлен или еще как-нибудь, не знаю.

Тесса кивнула. Руки ее были сжаты в кулачки.

— Остались ли с тех древних времен какие-нибудь записи? Счетные книги? Дневники?

Кэмрон подумал с минуту, потом покачал головой:

— Нет. Я вообще сомневаюсь, что в замке сохранились какие-нибудь предметы пятисотлетней давности. Тем более записи.

Нахмурившись, Тесса откинулась на спинку стула. По лицу девушки Райвис понял, что она глубоко задумалась, и воспользовался этим, чтобы, не привлекая внимания, проверить, ровно ли вздымается ее грудь, передохнула ли она после верховой езды, перестала ли задыхаться.

Дорога до замка Бэсс заняла три часа. Сперва Райвис волновался за обоих — за Тессу и Эмита. Но вскоре уверенная посадка последнего и его явное равнодушие к холоду и ветру успокоили Райвиса, и он все свое внимание перенес на Тессу. Он старался держаться рядом, чтобы при первой же необходимости заслонить ее от ветра или взять пони под уздцы и помочь ей преодолеть песчаные дюны и валуны, окружавшие замок Бэсс.

К концу пути грудь Тессы вздымалась, как кузнечные мехи, она отчаянно хрипела и пыхтела. В крепости стало чуть получше, но Райвис все время наблюдал за ней. Ведь неизвестно, что готовит им завтрашний день.

Райвис перевел взгляд на Кэмрона. Вскоре им придется переговорить с глазу на глаз. С первой же минуты в замке Райвис понял, что у Кэмрона мало людей: зубчатые стеньг никем не охранялись, а ворота открывали несколько минут, а не секунд, как положено, — то есть один человек возился с двумя створками; северное крыло вообще не было освещено; и хотя их маленький отряд останавливали дважды — сначала у главных ворот, потом во внешнем дворе, оба раза это делал один часовой, а не парный дозор. Райвису необходимо было выяснить точное число людей, какие военные специальности они имеют и чем вооружены. А также когда ожидается прибытие Изгарда с армией в Бей'Зелл.

Тесса успела попросить Райвиса не обсуждать планы боевых действий при Эмите, и, хотя деликатничать было не в его привычках, до сих пор он держал язык за зубами. Ради Тессы.

Словно почувствовав, что Райвис думает о ней, Тесса подняла голову и посмотрела на него. Глаза девушки покраснели от недосыпания, лицо было бледным от усталости, но Райвису она казалась красавицей. Конечно, черты были не такие совершенные, как у Виоланты Араэзо, а волосы не такие блестящие, но округлые и мягкие щечки сводили его с ума, так и хотелось протянуть руку и прикоснуться к ним.

Райвис усмехнулся собственной дурости.

— Тебе надо поспать, — обратился он к Тессе, потом к Эмиту: — Вам обоим.

Тесса замотала головой, не дав ему договорить.

— Не могу я спать. Времени нет. Я должна выяснить, что Илфейлен сделал с копией узора. — Она повернулась к Кэмрону. — Я думаю, кольцо привело меня в Бей'Зелл, потому что ответ где-то здесь — в самом городе, в этой крепости или в окрестностях. Мы выяснили, что Илфейлен сумел оставить отметку в дневнике своего помощника. Скорее всего это не единственный указатель. Должны быть другие — в Бей'Зелле или на Острове Посвященных. Он хотел, чтобы копию нашли. Пусть не при его жизни, не в его веке, даже не в следующем. Но он все же надеялся, что когда-нибудь в будущем явится кто-то, кто раскроет тайну Короны с шипами, поймет, что она собой представляет, и избавит от нее мир. Он планировал это, читая дневник своего помощника и потом, направляясь на юг, в Бей'Зелл.

— По словам Молдеркея, путевой дневник был сильно попорчен, — Райвис повертел в руке пустой стакан, — что, если там были другие указатели, навеки утерянные?

Тесса подскочила от возбуждения, чем немало позабавила Райвиса.