Корона с шипами - Джонс Джулия - Страница 119

И святые отцы не отклонили это предложение. Конечно, они приняли его не сразу, они долго размышляли, но в конце концов договор был подписан. Хирэк сдержал слово. Тем же утром он увел своих людей и объявил всем собравшимся на берегу, что отныне никто не смеет ступать на Остров Посвященных иначе как с мирными целями и преисполненный почтения к его обитателям. Хирэк предупредил, что Гэризон берет на себя охрану монастыря.

Тем временем самые одаренные каллиграфы принялись за работу. Им надлежало выполнить данное Хирэку обещание — сохранить для него Корону с шипами. Шесть месяцев брат Илфейлен разрабатывал узоры, с помощью которых можно удержать эфемеру на одном месте. Он изобретал новые формы и образы и наконец на шестой месяц пришел к выводу, что единственный способ — брать узоры, заключенные в самом Венце. Корона сделана из переплетающихся золотых нитей, и на каждой выгравирован особый узор. Мне самому не приходилось видеть ее, но я не сомневаюсь, что эти фигуры и символы наделены огромной силой.

Слушая Аввакуса, Тесса разглядывала кольцо на свет. Золотые нити были абсолютно гладкими. На металле ничего не выгравировано.

— Илфейлен решил, что готов приступить к рисованию узора, и предстал перед Хнрэком. К тому времени король превратился в одержимого. Не смыкая глаз, он денно и нощно караулил свою Корону. А если и засыпал, то не иначе как положив ее на грудь, в окружении слуг, которые должны были следить, не произойдет ли каких изменений, и в случае чего немедленно разбудить короля. Как только Илфейлен явился к нему, Хирэк велел писцу немедленно браться за дело. Пять дней и пять ночей трудился Илфейлен — и создал клетку для Короны с шипами.

Своими кистями и красками он поставил под сомнение всю магию Распада. Корону с шипами, величайшую эфемеру, что переходила из мира в мир, как шлюха от одного любовника к другому, он превратил в пришпиленное булавкой насекомое. Он взнуздал и покорил ее.

Невероятные вещи творились в эти пять дней. Луна не показывалась на небе, кобылы жеребились раньше положенного им срока, невиданной высоты волны бились о берег, вода переливалась через края колодцев. Дети заболевали желтухой, а старики умирали от водянки.

Илфейлен выполнил свою задачу: он приковал Корону с шипами к земле. Когда он кончил, некогда могущественная эфемера мало чем отличалась от впряженного в плуг вола, который осужден год за годом, снова и снова вспахивать одно и то же поле.

Аввакус кончил свой рассказ. Секунда за секундой проходили в молчании. Так бывает в театре, когда последняя реплика произнесена и актеры застывают на своих местах и ждут отклика зрителей.

Наконец Тесса не выдержала.

— Итак, Корона осталась в Гэризоне. — Она вдруг почувствовала, что устала сидеть, и попыталась подняться на ноги. Боль пронзила правую ногу. Колотая рана на голени раскрылась, и кровь потекла по лодыжке. Собственная слабость так разозлила ее, что Тесса все же заставила себя встать, несмотря на головокружение. Ей надо было сосредоточиться и обдумать услышанное. Туника из грубой шерсти терлась о свежую рану на спине. Чтобы не упасть, Тессе пришлось прислониться к стене пещеры.

— Что сталось с нарисованным Илфейленом узором?

Аввакус издал чудной звук — что-то среднее между сдавленным смехом и рыданием.

— Молодец, девочка! Ты всегда попадаешь точно в яблочко. — Он провел рукой по красиво подстриженным волосам. — Пергамент с нарисованным на нем узором положили в свинцовый ящик и похоронили его где-то в Вейзахе. Могилу рыли три человека. Все они были убиты раньше, чем успели вычистить грязь из-под ногтей.

Слово могила в устах Аввакуса прозвучало столь зловеще, что Тесса вздрогнула.

— А копию с него не сняли?

— Копию? — Аввакус так энергично замотал головой, что она, казалось, вот-вот оторвется. — Нет, конечно. Хирэк с самого начала наложил на это строжайший запрет. Соглядатаи ходили за Илфейленом по пятам. Каждый вечер перед уходом из скриптория его обыскивали с ног до головы, отбирали перья и кисти, тщательно осматривали спальню и проверяли каждый лист пергамента — нет ли где дырочек, не нанесен ли на него контур рисунка. Нет, Илфейлен не смог бы изготовить копию.

— Наброски тоже не сохранились?

— Все наброски Илфейлен делал на вощеных дощечках. Хирэк настаивал на том, чтобы пергамент для этих целей не использовался. После окончания работы король лично, стоя у писца за спиной, проследил, чтобы Илфейлен растопил воск на всех дощечках. Их было больше двух дюжин.

Тесса с минуту подумала, а потом спросила:

— Две дюжины дощечек — немалая обуза, когда предстоит дальняя дорога. У Илфейлена был помощник?

— Да. Иначе мы бы не узнали подробностей этой истории. Помощник вел дневник. Он описал путь своего мастера от Гэризона и обратно. Он записывал, где они останавливались по дороге, что ели и все такое прочее.

— А было там что-нибудь про сам узор, про изображение Короны с шипами?

— Немного. Я тебе почти все рассказал. За помощником Илфейлена тоже присматривали. Он не смел упоминать в своем дневнике никаких деталей узора.

У Тессы подгибались ноги. Она уже не помнила, зачем ей понадобилось встать, и сейчас с облегчением опустилась на пол. Причем опустилась так неудачно, что подвернула лодыжку. Вдобавок ее мучила жажда, но просить Аввакуса дать ей что-нибудь попить не хотелось: старик опять стал бы пичкать ее своим лечебным зельем.

— Но описание поездки Илфейлена все же сохранилось?

Пока Тесса стояла, прислонившись к стене, а потом вновь устраивалась на полу, Аввакус сидел неподвижно, скрестив ноги. Тесса подумала, что старик, наверное, привык подолгу оставаться в одном положении.

— К сожалению, записи не сохранились. В прошлом году в западной башне монастыря случился пожар, и многие книги и свитки погибли в огне.

Дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Копий узора нет. Описаний, даже самых приблизительных, тоже нет. Тесса глубоко вздохнула. Если узор привязал Корону к земле, значит, нужен другой узор, чтобы освободить ее. Узор, точно повторяющий все детали и особенности первого, но при этом — с каким-то неожиданным поворотом, вывертом.

— Как сложилась жизнь Илфейлена после возвращения на Остров?

Аввакус по цокал языком.

— Тоже хороший вопрос. Брат Илфейлен никогда уже не стал прежним. Он заболел на обратном пути из Вейзаха. Ему пришлось несколько дней провести в Бей'Зелле прежде, чем он смог набраться сил на морское путешествие до Килгрима. До Острова Посвященных он добрался совершенно другим человеком. Тот узор дорого обошелся ему. И дело не только в здоровье. Что-то внутри него надломилось. Он перестал рисовать и вел тихую жизнь ученого. Одиннадцать лет понадобилось Илфейлену, чтобы восстановить силы. Потом умер старый настоятель, и на его место выдвинули Илфейлена. Святые отцы считали его человеком тихим, покладистым и приверженным традициям. Но за одиннадцать лет молчания Илфейлен успел многое передумать и пересмотреть. Он согласился на пост настоятеля и в корне изменил всю жизнь обители. Он распустил Совет двенадцати, запретил писцам копировать старинные образцы и велел выбросить в море все рукописи, повествующие об искусстве узороплетения.

— Но он никогда не пытался развязать завязанный им узел?

— Нет. Что сделано, то сделано. Илфейлен поклялся самыми ужасными клятвами, что никогда не попытается исправить что-либо в своем последнем узоре. И остался верен этим клятвам.

— А Корона с шипами? — Тессу начинало клонить ко сну. Ей казалось, что холод моря вновь леденит ее израненное тело. — С тех пор она не покидала Гэризон?

— Верно. — Аввакус поднялся. По узкой дорожке между сырными головами он подошел к свече и опустился на колени рядом с ней. — Пять столетий Колючая корона грозным стражем стояла за Гэризонским троном. Пять столетий гэризонские короли короновались ею и становились завоевателями и разрушителями. Они захватывали земли, одерживали победы, отнимали жизни. Но дело не в правителях Гэризона, не в их непомерном честолюбии и жажде власти. Люди ошибочно приписывают эту непреодолимую тягу все к новым и новым военным подвигам народу Гэризона и его королям. Корона была тому причиной. Даже заколдованная, привязанная к одному месту, она оставалась верна себе. Война — ее единственная цель. Она создана, чтобы сражаться и побеждать.