Измена - Джонс Джулия - Страница 121

В багряном платье, с рубинами в цвет ему на шее, Мелли выглядит просто царственно. Все взоры прикованы к ней. Скоро она станет герцогиней — а после, если герцог добьется своего, и королевой. Таулу трудно было слушать службу — все молитвы и обеты звучали фальшиво. Он не хотел вдумываться в причину этого, боясь даже мысленно нарушить свою присягу.

Вместо этого он обдумывал меры безопасности. Самое опасное — это переход из часовни в покои герцога. Там, у себя, новобрачным уже ничто не грозит. Покои герцога днем и ночью охраняются двумя часовыми, а Таул увеличил их число до восьми. Вход только один, причем он, к счастью, находится ниже, чем жилые покои. Таул лично проследил за приготовлением всех блюд и напитков. В его присутствии двое служителей пробовали все, что предназначалось для свадебного стола. По его совету герцог и Мелли отпразднуют свадьбу вдвоем, у себя, подальше от Баралиса и враждебного двора.

Сегодня все должно сойти гладко — а вот завтра, когда весь город узнает о венчании и новобрачным придется выйти на люди, начнутся настоящие трудности. Охрана Мелли тогда превратится в сущий кошмар.

Таул вовремя вернулся мыслями к церемонии, чтобы услышать, как архиепископ объявляет брачующихся мужем и женой. Когда герцог поцеловал Мелли, холод прошел у Таула по спине. Он встал, не желая смотреть на счастливую пару. Пока все прочие поздравляли молодых, он ушел на зады часовни, прислонился к деревянной опоре и стал ждать, когда придет время сопровождать супругов в их покои.

— Отсюда пойдешь один, — прошипел Баралис.

— Вы сказали, что проводите меня до самого хода, — недовольно ответил Трафф. Он не доверял лорду.

— За тем поворотом увидишь двойные двери. По обе их стороны стоят часовые, но они пропустят тебя. — Баралис опустил капюшон на глаза — на нем был темный, сливавшийся с тенью плащ. — А мне нужно идти.

— Я думал, вы дождетесь моего возвращения. — Трафф видел, что Баралис волнуется, не желая быть застигнутым рядом с ним.

— Я приду сюда чуть позже, — отрезал Баралис, озираясь по сторонам. — И дождусь тебя, как обещал. А теперь ступай.

Трафф не двинулся с места — не позволит он помыкать собой, как простым слугой. Кроме того, Баралис лжет: не станет он дожидаться.

— Постой здесь еще немного, мой друг, — разгневался Баралис, — и добрый герцог как раз успеет распечатать свою молодую жену. Придется тебе довольствоваться объедками с чужого стола. — Баралис придвинулся ближе. — Или это лучшее, на что может надеяться человек твоего пошиба?

Трафф едва не ударил его. Тот ласково улыбнулся и покачал головой:

— Полно, Трафф. Уж кому, как не тебе, знать, что меня нельзя трогать.

Трафф попытался опустить руку, но мышцы не повиновались ему. Слабый, но легко различимый запах горячего металла появился в воздухе — появился и пропал. Рука опустилась сама — она налилась тяжестью, и Траффу стало больно. Баралис смотрел ему прямо в глаза.

— Ты знаешь, что нужно делать. Иди.

На этот раз Трафф послушно пошел по коридору. Назад он не оглядывался. Руку слегка сводило судорогой, но он не обращал на это внимания. К боли он привык — но чего он не выносил, так это колдовства.

Он свернул за угол и сразу увидел двойные двери и часовых. Они выпивали, а заметив его, отвернулись и совсем ушли носами в свои чаши. Траффу они показались знакомыми. Он открыл одну из створок, вошел и оказался в часовне.

После колдовства он пуще всего ненавидел религию и все, что с ней связано: ароматические свечи, длинные церемонии и самодовольных попов. Он достал кисет с табаком и сунул за щеку щедрую порцию. Пожевав чуть-чуть, он плюнул, и ему сразу стало легче: половина удовольствия от жвачки состоит в том, чтобы плюнуть. Плевком можно сказать многое. Чуть помедлив, он растер жвачку ногой на полу часовни и прошел за алтарь.

Средняя панель, сказал Баралис. Правду сказал — она открылась, как только Трафф нажал на нее слева. Заглянув внутрь, он шепотом выругался. Экий он дурак — не подумал о свете. Он взял с алтаря свечу и вошел. Прежде чем подняться по лестнице, он прикрыл за собой панель. При этом свеча наклонилась, и горячий жидкий воск пролился ему на руку. На этот раз он обругал и Баралиса: воск попал как раз на место ожога, которым Баралис наградил его в замке Харвелл. Новая кожа была еще нежна, а память — свежа. Трафф угрюмо потряс головой: он ненавидел Баралиса так, как только можно ненавидеть человека. Но теперь это не важно: главное — получить Мелли. Она принадлежит ему — ее отец пообещал ее Траффу. Только потом лорд Мейбор, похоже, взял назад свое слово. Трафф двинулся вверх по ступенькам. С Мейбором, как и с Баралисом, он расквитается позже.

Лестница винтом поднималась в самое сердце дворца, и с каждой ступенькой возбуждение Траффа росло. Скоро он получит Мелли.

— Я мог бы поклясться, что это был Трафф. А ты, Боджер?

— Сдается мне, ты прав, Грифт. Только он смотрит еще злее, чем когда я видел его в последний раз.

— В том-то и беда, Боджер. Настоящая беда. Такой, как Трафф, родную мать готов убить за сотню золотых.

— Лучше ни о чем не спрашивать, Грифт. Лучше вовсе об этом не говорить.

Боится Боджер, подумал Грифт. Надо было прийти сюда одному — нынче им незачем торчать у часовни вдвоем.

— Ступай-ка на кухню, Боджер, — добудь себе чего-нибудь на ужин.

— Нет, Грифт, я останусь с тобой. Кто знает, что будет, когда Трафф пойдет назад.

— Ты настоящий друг, Боджер. — Грифт смотрел на своего товарища — слишком тот молод, чтобы вмешивать его в такое дело: как ни крути, а добром оно не кончится. — Знаешь что?

— Что, Грифт?

— Что бы ни случилось, нам все равно худо придется. Если мы будем ждать тут, покуда Трафф сделает свое дело, а потом поднимем тревогу, нас все равно вышвырнут на улицу. Все скажут, что мы напились на посту, и нам ничего не останется, кроме как согласиться с этим.

— Но как же быть с Баралисом, Грифт? Он не из тех, кому можно перечить.

— А что у него на уме, у Баралиса? Куда ведет этот ход? — Грифт понизил голос до шепота. — Не к самому ли герцогу? Тогда нам в пору самим себе глотки перерезать. — Грифт быстро хлебнул эля для храбрости. — Давай-ка действовать, Боджер. Терять нам все равно нечего.

— Как действовать, Грифт? Грифт призадумался.

— Вот что: бежим на кухню, сыщем там юного Хвата, расскажем ему обо всем и пошлем его за тем высоким белокурым бойцом — пускай тот разделается с Траффом.

— Это ты про герцогского бойца, Грифт?

— Ну да, про него. Идешь со мной?

— Иду, Грифт.

Таул сидел в своей комнате за кухней. Свадьба прошла гладко, как и было задумано. Он только что благополучно проводил Мелли и герцога в их покои. Сначала он хотел остаться у дверей на всю ночь — но вряд ли это необходимо, если там несут караул восемь часовых. Притом ему это было бы тяжело. Именно в эту ночь. Он не мог бы стоять у дверей герцога и не думать о том, что за ними происходит: о брачной ночи, о брачной постели. Нет. Лучше посидеть здесь и тихо выпить в одиночку. А там еще добавить — так и ночь пройдет. Уснуть он все равно не сможет.

Но не успел он налить себе эля, в комнату влетел Хват.

— Таул! Таул! Скорей! Беги за мной. — Мальчик едва дышал после быстрого бега. Таул мигом вскочил на ноги. Рука скользнула к поясу, нашарив меч.

— Что случилось?

Взбудораженный Хват едва мог говорить. Он топнул ногой и выпалил:

— Баралис подослал к герцогу убийцу.

Таул выскочил из комнаты, отпихнув Хвата с дороги.

— Нет, не туда — беги за мной.

— Куда?

— В людской часовне есть ход, ведущий к герцогу. Убийца прошел там.

Таул пронесся через кухню и пекарню. Он смутно слышал, что Хват следует за ним. До часовни он добежал меньше чем за минуту. У дверей стояли двое часовых. Не теряя времени, Таул влетел в часовню и дико повел глазами вокруг: