Чародей и Дурак - Джонс Джулия - Страница 113

— Оставь его! — завопила женщина и подскочила к Таулу с ножом, но он пригрозил ей своим, заставив отступить.

— Подай мне одеяло.

Она сняла одеяло с постели.

— Прошу тебя, не забирай его. Пожалуйста.

— Сударыня, это не ваш ребенок — мы оба это знаем. — Таулу не нравилась эта женщина, и он не доверял ей, но видел, что она привязана к малышу. — Почему бы вам не сказать мне правду? Никакого вреда вам от этого не будет.

— И ты не заберешь его, если я скажу?

— Заберу непременно.

Таул взял у женщины одеяло, и она не сделала попытки пырнуть его ножом. Таул одной рукой как мог завернул ребенка и покачал немного, чтобы успокоить.

— Ты, я вижу, умеешь обращаться с детьми.

— Да. Когда-то я вынянчил одного. — Таул почувствовал что женщина немного утихомирилась, и успокоился сам. — Помогите мне завернуть его получше. Ему холодно.

Женщина колебалась, не решаясь расстаться с ножом.

— Да ты кто?

Таул хотел опять оставить вопрос без ответа, но потом решил открыться — быть может, и женщина ответит ему тем же. Глядя ей в глаза, он сказал:

— Я Таул, герцогский боец. Я поклялся перед всем городом защищать герцога и его наследников.

Женщина поправила одеяло, укрыв младенцу ручонки.

— И ты думаешь, что это его сын?

— Я не уверен — только вы можете мне сказать, так это или нет. Я не виню вас за то, что вы взяли его себе, — ведь вы спасли ему жизнь. Я перед вами в неоплатном долгу и весь свой век буду вам благодарен. Но прошу вас, скажите мне правду.

Женщина погладила малютку по голове.

— Если скажу, ты возьмешь меня с собой? Видишь — он меня любит. Он только меня и знает. Я ему как мать — без меня ему будет страшно.

Таул бросил нож на кровать и взял женщину за костлявую искривленную руку.

— Вы пойдете со мной, обещаю. Я вижу, что и вы его любите. А теперь говорите. — И Таул в знак доверия вернул ей ребенка.

Она вся дрожала, и ее ресницы слиплись от слез.

— Иди, иди к няне Грил. Вот так, молодец.

Присев на кровать, она распеленала левую ножку ребенка и сняла с нее башмачок. В пухлой складочке чуть выше лодыжки виднелось крохотное розовое пятнышко — знак Ястреба.

— Баралис велел мне унести его и убить, — тихо сказала она. — И я бы сделала это, кабы не Корселла.

— Корселла? Дочь Тугосумки?

— Да, и моя племянница. Ты знал ее?

— Я жил у них, когда приехал в Брен впервые.

— Славная девочка. Сердце золотое, и красавица собой.

Таул придерживался несколько иного мнения, но теперь не время было спорить.

— И что же сделал с ней Баралис?

— Он убил ее. Кроп хранит у себя ее ожерелье — он сказал мне, что получил его от хозяина.

Таул присел на кровать рядом с женщиной и тоже стал гладить малыша. Он чувствовал себя виноватым за то, что так грубо обошелся с Тугосумкой.

— Вы уж простите меня. Я не знал.

— Не за что тебе прощения просить. Баралис и с тобой поступил не лучше.

— То есть как?

— Это он подстроил убийство герцога. Я сама слышала, как он сговаривался с человеком по имени Трафф. Все как есть слышала.

У Таула голова пошла кругом.

— Где вы могли это слышать?

— У сестры, где ж еще. Трафф остановился там, а Баралис пришел к нему. Рассказал, как пройти к герцогу потайным ходом, и пообещал Меллиандру в награду.

— И вы слышали это своими ушами?

— Все до последнего слова.

— Что еще вам известно о Баралисе?

— Много всего. Я веду счет всем вельможам, которых они с Кайлоком убили. Кайлок увечит тела так, что узнать их невозможно, и выкидывает в озеро. А объявляют всем, что человек, мол, пропал без вести.

— Эти записи у вас с собой?

— Неотлучно. — Женщина похлопала себя по боку. — Тут значатся самые богатые и уважаемые бренские лорды.

Таул начинал понимать, какую ценность представляет собой няня Грил. С помощью того, что она знает о Баралисе и Кайлоке, можно перевернуть весь город.

— Нам пора, — сказал он. — Я подержу мальчика, а вы собирайтесь. Но берите только то, что сможете унести на спине, — на руках у вас будет ребенок.

Пока она рылась в шкафу, Таул качал сына Мелли. До чего же хорош этот крошка с огромными глазищами! Таул прижал его к себе, наслаждаясь теплом маленького тельца.

— Как вы собирались с ним поступить? — спросил он женщину.

— Увезти его подальше отсюда — так, чтобы никто не узнал, кто он. — Она улыбнулась Таулу — зрелище было не слишком приятным, ибо у нее недоставало передних зубов. — А ты хорошо его нянчишь.

— Он настоящий красавчик. Не огорчайтесь — все к лучшему. Баралис рано или поздно узнал бы обо всем, выследил бы вас и убил обоих.

— Да, ты прав, пожалуй. — Женщина завязала плащ и подошла к ним. — Куда ж ты нас хочешь вести?

— За пределы города, пока опасность не минует и мы не сможем вернуться. — Таул подал ей ребенка. Правая рука рыцаря перестала кровоточить, но плечо по-прежнему сильно болело.

— Мне сдается, она никогда не минует.

— Она минует, и мы вернемся.

Тетушка Грил, или няня Грил, как она теперь предпочитала именоваться, показала Таулу, как незаметно пройти вниз, к людской часовне. Вся дворцовая стража уже поднялась по тревоге, но рыскала в основном по крылу вельмож, и за исключением одинокого часового, которого Таул снял своим ножом, да служаночки, так обомлевшей при виде Грил, что Таул отпустил ее с миром, им никто не встретился.

Грил крепко прижимала к себе крошку Герберта, поспешая за Таулом. Золотоволосый рыцарь пришелся ей по душе — красив, честен, учтив, а главное, готов защитить маленького Герберта, даже ценой своей жизни. Поначалу она вовсе не собиралась уходить с ним, но, увидев, как его большие руки бережно поддерживают хлипкую детскую головку, она ему поверила. У рыцаря доброе сердце — это качество няня Грил редко встречала в людях.

И насчет Баралиса он верно сказал. Злодей непременно узнал бы, что ребенок жив, — от Баралиса ничто не укроется, и ничто не может его остановить.

Они пришли в часовню, и Таул попробовал отодвинуть среднюю панель алтаря. Она была прибита гвоздями, которые пришлось отковыривать мечом.

Они попали в кромешную темноту, где вода была сперва по щиколотку, потом по колено, потом дошла няне Грил до груди. Таул взял у нее ребенка и нес его над плечом, в наиболее трудных местах подавая Грил руку. Чем дальше они шли, тем холоднее становилось, но на сердце у Грил было тепло. Маленький Герберт в надежных руках, в добрых руках, которые никогда не причинят ему зла. Грил расплылась в довольной беззубой улыбке. Впервые за все свои пятьдесят лет она ни разу не подумала о себе.

— Выпейте это, госпожа моя, питье поможет вам успокоиться.

Мелли пригубила сбитень, поданный ей Берлином, хотя и знала, что успокоиться ей не дано. Разве это возможно, пока Таул в опасности?

Закутавшись в одеяло, она ненадолго закрыла глаза. Ей не верилось, что она наконец свободна. Угрозы Баралиса потеряли свою силу, Грил больше не будет измываться над ней, и Кайлок не воспользуется ею для очищения. Она свободна. Удача не приходила до последнего, как это у нее заведено, но все же вывела Мелли из дворца в сопровождении шести благородных рыцарей.

Почему же Мелли не испытывает счастья? Почему внутри пусто и хочется плакать?

То, что было после расставания с Таулом, запомнилось ей отрывочно: ледяная вода, суровые лица, туго натянутые луки и скачущие галопом кони. Бегство прошло без затруднений. Они вышли из-под земли в темном переулке, где уже ждал их человек с лошадьми. Он назвался Берлином, посадил ее на коня позади себя, и они помчались под дождем через город до самого убежища, куда потом явились и все остальные.

Хват был уже там. При виде Мелли он расплылся в улыбке и заглянул ей за плечо, ища Таула. Его улыбка сразу угасла после слов Берлина.

— Таул немного задержался во дворце, паренек. Он вернется попозже — подожди и увидишь.