Собиратель душ (СИ) - Андросенко Александр Дмитриевич - Страница 43

— Ты чужие деньги не считай. Спецназ тоже не бесплатно тебя охраняет.

— А он не меня охраняет.

— Вот даже как?

— Вот так… Сейчас посмотрю, что вы там прислали… — Соколов помолчал, давая время на просмотр видео. Наконец, Ларс ответил. — Сильный ход… Но думаю, бесполезный. Испортите жизнь девчонке.

— Ты ему покажи, главное. Сам пусть решает, надо ли ему, чтобы жизнь дочери испортили.

— Скажу… Жди.

Кирилл Валерьевич осмотрелся и спросил у Аксенова:

— А невестка где? Покрошить не могли, вижу, ты ещё пеной не брыжжешь.

— Там.

— Да ладно?! — удивился Соколов. — Пацан смог?

— Ну, не совсем так, как мы планировали, но получилось даже лучше. Он чуть не выбрался на поверхность, мы опоздали буквально минут на пятнадцать. Вероника к тому времени уже нырнула в вентиляцию.

— И что?! Ждём!

— Ждём. Информации на трибунал для Ремизова уже хватает. Вопрос лишь в аресте или устранении. Я бы предпочёл арест. Неизвестно, кого ещё он потянет за собой. Опять же, их мотивы…

Его отвлёк звонок из оперативного штаба: взрыв отдела СБ. Соколов отдал обычные для таких случаев команды и повернулся к собеседнику.

Аксёнов немного поковырял сапогом землю. Потом осмотрелся по сторонам, и спросил:

— Где ты эту подстраховку нашёл? Которая только что угробила сотню наших парней? Твоя идея?

— Ну, во-первых, не сотню, а всего двенадцать. Остальные отделались испугом, я ведь дал команду на эвакуацию.

— А эта дюжина что? Не знали?

Соболев улыбнулся:

— Всё они прекрасно знали. Но для правдоподобности нам нужны потери. Во-вторых, мы все-таки зацепили Ремизова! — он показал вызов от Ларса, и принял звонок.

Глава 33. Интерлюдия 8

Вероника Аксёнова спрыгнула на пол обзорной комнаты, и ругнулась: на экране, показывающем допросную, Быков уже буквально плавал в крови.

Три шага к двери, два выстрела в магнитный замок, удар ногой, два выстрела в ублюдка с ланцетом, рванувшегося к пистолету, лежащему рядом с набором «инструментов».

— Быков, ты живой? — скорее, для себя спросила Аксёнова, потом добавила. — ПРОЦ, если можешь, приводи его в порядок.

Она закинула голову и открыла глаз, дав команду своему ПРОЦу передать информацию по текущему положению дел. В ответ она получила сжатую информацию о Ремизове и похождениях Быкова.

«Неплохо для двух пацанов», — подумала она, отстегивая парня от кресла, и послала запрос ПРОЦу.

«Без оказания первой помощи, вероятность выживания 17 процентов».

Аксёнова перенесла Быкова на стол в обзорной, подперла входную дверь, чтобы им не помешали, и её руки запорхали над шеей Быкова. Конечно, пацану повезло, что в допросную пошла она, а не Олли, решившая заняться камерами наблюдения. На одном из первых заданий Вероника получила ранение в ещё живую часть тела, и чуть не умерла от потери крови. Уже на следующую миссию ей встроили в металлическую руку автодок, способный не только вколоть нужные препараты местно, но и зашить, дезинфицировать и заклеить рваные раны.

Полив рану раствором адреналина, она приступила к работа. На зашивание ушло две минуты, и это при том, что иглы были на трёх пальцах. Потом она залила сверху всё быстросхватывающимся медицинским клеем. И запросила оценку потери крови пациентом.

«Потеря крови 0,78 литра. Вероятность выживания — 77 процентов».

— Отлично! — подбодрила сама себя Аксенова, пинком выбила стул, удерживающий дверь, и вышла в коридор. — Я пошла за клиентом.

— Поняла, по камерам, он на нижнем этаже, — отозвалась Олли. Оборудование для связи они взяли с тел мёртвых спецназовцев, и использовали по минимуму, боясь, чтобы их не вычислили.

Закрыв допросную, она двинулась за Ремизовым. Она уже давно никого не жалела, и просила лишь об одном: чтобы Жлоб не сдох до того, как она выбьет из Ремизова информацию о его местонахождении. Попадающиеся по пути спецназовцы безжалостно уничтожались, и к моменту подхода к двери аппартаментов Ремизова, спецназовцы устроили ей засаду с трёх сторон.

Впрочем, благодаря этой же аппаратуре и камерам, она знала о местонахождении части солдат.

Лифт приехал на нижний уровень, но Аксеновой в нём не было — через шахту и люк в кабине она покинула его и напала на спецназовцев, занявших позиции в воздуховоде.

Сняв троих бойцов, она быстро метнулась по тоннелю дальше от места перестрелки, и вовремя, взрыв её почти не застиг, лишь чуть глушануло.

— Внизу, три, — коротко прокомментировала Олли. — Я всё, выкуривают.

Вместо ответа Аксёнова бросила гранату в то место, где до этого прогремел взрыв, и она выпала в коридор, где и сдетонировала, а сама чуть проползла вперёд, металлической рукой взломала воздуховод, упала вниз, и в полёте пристрелила одного противника, группируясь, чтобы сесть — второго… Третий полоснул очередью веером, и две пули пробили тело. Вероника поймала его в прицел и всадила четыре пули в голову.

«Работоспособность восстановлена по схеме номер 12. Запас прочности — 77 процентов. Потеря крови — 0,08л», — отчитался проц, и вывел счётчик потери крови в видимую часть.

Аксёнову слегка пошатывало, когда она подошла к двери, и ударом металлической ноги выбила её.

— Я убью его! Убью! — заорал Ремизов. — Слышишь, металлическая тварь!? Твой дружок сдохнет, если ты меня тронешь!!!

Она впрыгнула в проём, пули чудом пролетели мимо, а она сняла двух девчонок, не успевших перенести огонь вслед за её стремительным полётом, и сгруппировалась.

Она уже давно привыкла подставлять металлическую часть тела под пули, и это хорошо работало против пистолетов. Ремизов успел выстрелить два раза — и оба попал, в область плеча и туда, куда уже попадал спецназовец на поверхности.

Аксёнова выстрелила трижды — в руку с пистолетом, в другое плечо, и в правое колено. Ремизов рухнул на пол.

«Критические повреждения, работоспособность всех органов восстановить невозможно!» — отчитался ПРОЦ и вывел схему, где нижнюю часть тела подсветил красным.

Аксёнова позвала:

— Олли, Жлоб у меня, Ремизов арестован. Я триста.

— Поняла, я почти дошла. Тоже триста.

Вероника перевалила непослушное тело, пользуясь органической частью. Правая рука ещё действовала, но рывками, и она взяла пистолет в левую, лёжа контролируя вход.

Ремизов стонал на полу, метрах в пяти. Счётчик потери крови накапал уже 0,24. В коридоре послышалась возня, и Аксёнова крикнула:

— Внимание, генерал Ремизов арестован службой внутренней безопасности! Противодействие агентам, которые производили арест, аннулирует приоритет безопасности, выданный вам! Приказы Ремизова нелигитимны!

— Кто подписал ордер?! — послышался голос из коридора после короткого совещания. — Генерал жив?

— Убейте эту тварь! — взвизгнул Ремизов. — Убейте…

Аксёнова сжала зубы и выстрелила в генерала, особо не целясь. Тот заткнулся и потерял сознание.

— Повторяю, любое противодействие агентам внутренней службы безопасности приведёт только к аннулированию ваших гражданских прав и аресту!

— Эта тварь покрошила наших! Давай пару гранат туда! — услужливо усилил ПРОЦ разговор в коридоре.

— Ага, и гарантированно завалим и Ремизова, никто нас потом не прикроет. Она «Немезида», не факт, что пара гранат её добьет.

— Надо тоньше…

— Николай Васильев и Виктор Артамонов, если вы не станете делать глупостей, то я сделаю вид, что не услышала вашего разговора! — встряла Аксёнова. — Но он записан в память ПРОЦа, и при расследовании обстоятельств моей гибели, вся ваша компания будет осуждена.

В коридоре разговор смолк, и они повторили:

— Кто выдал ордер на арест Ремизова?!

Аксёнова подобралась, с трудом развернулась ногами к стене, правой рукой подогнула правую ногу, и упёрлась левой в стену.

— Соколов! — ответила она, поднимая пистолет и направляя его в проём. Они все знали, что ордер Соколова не имеет силы ввиду того, что не подтверждён прокурором. Этому ордеру уже дня три, но никто не спешил его исполнять.