Отныне и вовек - Джонс Джеймс - Страница 218

– Так точно, сэр.

– Этот человек, без сомнения, дезертир, – продолжал подполковник. – Патрульные хотели отвезти его в участок, но он вырвался и побежал. А когда они открыли огонь, он остановился, повернулся к ним и шагнул прямо на линию огня. Очень жаль все же, что от вас не приехал офицер. Вы передайте вашему командиру, чтобы завтра заехал в управление военной полиции и зашел ко мне. Пусть спросит подполковника Хоббса. Ладно, сержант, распишитесь вот здесь. Это за вещи. Пока, конечно, трудно сказать, какое заключение вынесет следственная комиссия. Вам сообщат.

– Сэр, наверное, было бы лучше, если бы просто написали: «Убит при исполнении служебных обязанностей», – сказал Тербер. – Ради его родственников, сэр. Тогда можно было бы не упоминать фамилии патрульных, и вообще все обошлось бы спокойнее.

Подполковник взглянул на него с некоторым любопытством.

– Прекрасная мысль. Я, кстати, и сам хотел это предложить.

– Так точно, сэр, – сказал Тербер.

– Но в то же время вы, конечно, понимаете, что я никоим образом не могу повлиять на решение следственной комиссии, – осторожно добавил подполковник.

– Что вы, сэр! Я понимаю.

– Хорошо, сержант, тогда вроде бы все. Тело мы, естественно, отвезем в морг.

– Куда именно, сэр?

– Туда же, куда всех отвозят. Забыл, при какой он больнице. Да вы знаете. Тот морг, которым мы пользовались я до войны.

– Так точно, сэр.

– Похоронен он будет, конечно, здесь. Временно. Вероятно, на кладбище «Ред Хил». Короче, все, что надо, будет сделано.

– Сэр, – сказал Тербер официальным голосом. – Разрешите обратиться с официальной просьбой. Было бы желательно похоронить его на постоянном военном кладбище в Скофилде.

Подполковник снова посмотрел на него с любопытством.

– Кто вас уполномочил передать эту просьбу?

– Никто, сэр. Но я уверен, что командир роты поддержал бы меня. На этом кладбище похоронено несколько солдат из нашей роты.

– Скофилдское кладбище не предназначено для временных захоронений. Вы же, по-моему, сказали, что у него есть родственники. После Перл-Харбора все временные захоронения производятся только на кладбище «Ред Хил».

– Так точно, сэр. Но перевозить гробы в Штаты начнут еще не скоро. Наверно, только когда война уже кончится. А этот парень был солдат регулярной армии. Лет восемь отслужил, не меньше, – соврал он.

– Вот как? – Подполковник помолчал. – Хорошо, – решительно сказал он. – Думаю, сумею вам в этом помочь. Я ведь, сержант, можно сказать, и сам ветеран.

– Так точно, сэр.

Подполковник что-то пометил в блокноте.

– Так. А теперь, пожалуйста, распишитесь за его вещи. У него при себе почти ничего не было, только этот бумажник, перочинный нож, старый пропуск в гарнизон и еще вот эта цепочка с ключом. Расписывайтесь.

– А больше ничего не было? – спросил Тербер.

– Здесь все, кроме пистолета. Пистолет я, естественно, обязан конфисковать. Как и патроны. – Он протянул Терберу ручку. – Распишитесь вот тут.

Тербер не взял ручку.

– Сэр, я должен быть уверен, что это все.

– Я же сказал вам, что все. – Подполковник нахмурился. – Так что, пожалуйста…

– Сэр, прошу прощения. – Штаб-сержант, командовавший патрульным нарядом, шагнул к ним и козырнул подполковнику.

– Да, сержант Диксон? – нетерпеливо отозвался подполковник. – В чем дело?

– Сэр, по-моему, была еще одна вещь, но она не попала в опись.

– Еще одна? Почему мне об этом раньше не доложили? – строго спросил подполковник.

– Вероятно, в суматохе она затерялась, сэр.

– А что это было, сержант?

– Маленькая черная записная книжка, сэр. Лежала на сиденье у нас в джипе.

Подполковник повернулся к Терберу.

– В таком случае, сержант, я вынужден перед вами извиниться.

– Ничего страшного, сэр.

– Я вам ее сейчас принесу, сержант, – предложил Диксон.

– Я пойду с вами, – сказал Тербер.

Подойдя к джипу, они включили фонарик и начали искать. Записная книжка лежала на полу под сиденьем водителя.

– Вот она. – Диксон поднял записную книжку и протянул Терберу. Из книжки выскользнул сложенный вчетверо листок и упал на пол.

– Одну минутку. – Тербер взял у Диксона фонарик и нагнулся за выпавшим листком.

– Я не видел, – извинился Диксон.

– Ничего. – Тербер развернул листок и поднес его к свету. Короткие строчки, выписанные в столбик, как стихи. Наверху большими печатными буквами было написано: «СОЛДАТСКАЯ СУДЬБА». Он не стал читать. Сложил листок, сунул его в нагрудный карман, тщательно застегнул пуговицу и взялся за записную книжку. В ней не было ничего, кроме длинного списка названий книг. Над списком печатными буквами было выведено: ПРОЧИТАТЬ. На долю секунды он забыл обо всем и не мог побороть в себе удивления – он не ожидал обнаружить в вещах Пруита подобный список. Сам он большинство этих книг читал, одни еще в юности, другие – позже. Но он никак не предполагал, что такие книги могли заинтересовать Пруита.

– Понимаете, сержант, – сказал Диксон, когда Тербер положил записную книжку в другой карман, – эта история нам самим очень неприятна. – Он огляделся по сторонам и понизил голос: – Гарри Темпл – это который стрелял – весь испереживался, бедняга. Одно дело, был бы японец или диверсант какой-нибудь. Вы, наверно, думаете, мы врем. Но все правда так и случилось. Он действительно остановился и повернулся лицом к огню.

– А сам-то он хоть что-нибудь сделал? – спросил Тербер.

– Ничего. Он просто побежал. Капрал Оливер – это мой помощник – пару раз выстрелил, но он продолжал бежать. Тогда Гарри начал стрелять из «томпсона». Просто так стрелял, даже не целился. А тут включили прожектор. И ваш парень вдруг остановился и повернулся лицом к огню. У него в руке был пистолет, но он, по-моему, даже не думал стрелять. Мы потом нашли пистолет в песке. А «томпсон» – это же не автомат, а черт-те что, вы сами знаете. Поливает во все стороны. Он стоял у самого рва. Мог ведь спрыгнуть туда – и все. Вы, наверно, думаете, я вру?

– Нет.

– Вы с ним были друзья?

– Нет, – сказал Тербер. – Не совсем.

– В общем, я хочу, чтоб вы знали – нам всем очень жаль, что так вышло.

– Всем всегда жаль, – сказал Тербер. – Когда уже поздно.

– Верно, – кивнул Диксон. – Он хотел вернуться к себе в роту. Я вполне мог его отпустить. Но не отпустил. Я же не знал. Я сомневался… Этот песок, – невнятно пробормотал он, потом со злостью повторил: – Этот песок, черт бы его побрал! Как в пустыне какой-то, язви ее в душу!

– От судьбы не уйдешь, – сказал Тербер. – Что кому на роду написано, то и будет. Вы тут ни в чем не виноваты. Не расстраивайтесь.

– Подам заявление, чтобы меня с этого участка сняли. Пусть переведут в другой район. Этот чертов песок мне на нервы действует.

– На Гавайях от песка никуда не денешься.

– Короче, я хотел, чтобы вы поняли, – сказал Диксон.

– Ладно. – Тербер похлопал его по плечу. – Спасибо, сержант.

Он пошел назад, к другому джипу. – Рассел до сих пор сидел на корточках возле рва и увлеченно разговаривал с патрульными, – расписался на листке с описью вещей, который все еще лежал на капоте, потом отыскал подполковника и, подойдя к нему, отдал честь.

– Я вам больше не нужен, сэр?

– Вы расписались в описи?

– Так точно, сэр.

– Тогда, кажется, все. Записную книжку нашли?

– Так точно, сэр.

– Я еще раз приношу вам свои извинения за эту оплошность, – подчеркнуто официально сказал подполковник.

– Ничего страшного, сэр, все в порядке, – не менее официально ответил Тербер.

– Не люблю такие недоразумения. Вы свободны, сержант. Можете ехать.

– Благодарю вас, сэр. – Он снова козырнул и подошел ко рву. – Рассел! Вставай, поехали.

Когда они выехали на шоссе и Рассел прибавил скорость, Тербер повернулся и посмотрел на тающее вдали скопление огней. В этом году боксеры даже не откроют сезон и никакого чемпионата вообще не будет, почему-то подумал он – ничего больше в голову не лезло.