Смертник из рода Валевских. Книга 4 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 53

— Как он умер?

— Как и все старики. Уснул и не проснулся. Он же стал служителем в Серетино ещё при моём прадеде. Старый, как сама жизнь. Хотя мудрый. С ним было интересно разговаривать. Знал очень много о том, как устроен наш мир. Пусть Свет будет к нему милостив. Он заслужил свой покой.

— Старый служитель умирает, а через месяц начали пропадать люди, — задумчиво произнесла Аделина. — Покажешь храм? Хочется своими глазами увидеть, как там всё организовано. Кто, кстати, придумал их туда селить?

— Так отец и придумал. Раз Крепость нам нового служителя не даёт, чего зданию зря пропадать? Вот и он, наш храм. Не такой, конечно, как в столице, но нам хватает.

Карета остановилась рядом с простым деревянным домиком, что разительно отличался от каменных жилищ Серетино.

— Коллега, алтарь на тебе, — безапелляционно заявила Аделина, спрыгнув с кареты. — Только попробуй выпустить его из рук! Алехандро, ведите.

Оставаться в карете я не хотел, так что спрыгнул и, поминая недобрым словом тёмную, схватил тяжёлую каменюку. Алтарь весил немало, но специфичная форма позволяла вполне удобно ухватиться и переносить его с места на место. Алекс толкнул двери, но те не поддались. Барон нахмурился — никогда на его памяти не было такого, чтобы двери храма оказались закрыты. Он попробовал ещё раз, затем ударил плечом — результата не было. Хлипкие на первый взгляд двери стояли, как литые.

— Позволь мне, — произнесла Аделина и мощным ударом ноги отправила весь дверной косяк внутрь храма. Вернее, так было задумано, потому что двери срикошетили и врезались вначале в Аделину, а затем в барона. Я стоял чуть поодаль, так что мне удалось избежать дождя из палок.

— Ты смотри, забаррикадировались, — ухмыльнулась Аделина, смахивая щепки. Сразу за тем местом, где когда-то стояла дверь, размешалась огромная куча из наспех сколоченных досок и брёвен. Аналогичные конструкции обнаружились у дальних дверей. Вот только остановить тёмную такая конструкция не смогла — двумя невероятными для такой хрупкой девушки ударами она разломала две толстые на вид доски, формируя проход. Тёмной даже не пришлось использовать магию — она действовала только за счёт усилений. Оторвав ещё несколько брусков, что могли поцарапать, женщина вошла внутрь, какое-то время постояла в центре храма, оценивая окружение.

— Хорошо, и куда все подевались? Они же не могли просто так исчезнуть?

Алекс вошёл следом за тёмной, а вот мне пришлось постараться, чтобы пропихнуть злосчастный алтарь в дыру. Взглянув на толщину досок, что с такой лёгкостью проломала Аделина, я только тяжело вздохнул. Возможно, у меня тоже получилось бы их сломать. Но сделал бы я это с гораздо большим напряжением. Тёмная была сильна и это стоило признать.

— Где-то здесь должен находиться подвал, — предположила тёмная. — Окна слишком узкие, чтобы через них могли проникнуть люди. Значит, кто-то спрятался внизу.

— Мне не кажется хорошей идеей спускаться туда, — я принюхался. Знакомый запах горючего масла слишком выделялся на общем фоне, чтобы не обращать на него внимания.

— С чего вдруг, тёмный? — съязвила Аделина.

— Очень смахивает на ловушку. Наспех приготовленную, но всё же ловушку, — пояснил я. — Едва ли не единственное деревянное строение, в котором пахнет горючим маслом, да ещё заколоченное изнутри, чтобы те, кто вломился сюда, точно спустились вниз… Слишком похоже на подставу.

— Ты всегда такой осторожный? — усмехнулась тёмная, но больше из природной вредности.

— Точно! — просиял Алекс. — То-то я думаю, что запах такой знакомый! Горючка! Откуда ты о ней знаешь?

— Ею поливают костры в Крепости, на которых сжигают тёмных, — приятно было смотреть, как дёрнулась Аделина. Не всё ей надо мной издеваться.

— Но и не спуститься мы права не имеем, — Алекс явно настроился на то, чтобы заполучить себе звание героя. — Мы обязаны знать, что здесь произошло и почему храм оказался заколочен изнутри. Это наш долг. Ждите меня снаружи. Если что-то произойдёт, то…

— Вот что, коллега, забирай свою игрушку, — я вручил алтарь обратно Аделине. — Алекс, уводи её и отходите подальше. Если внизу находится обращённый, что ждёт нашего появления, чтобы всё поджечь, то мне нужно идти одному. У меня есть шанс выжить в пламени, у вас — нет.

— Выжить в пламени? Опять капустка? — Аделина, кажется, уже в сотый раз назвала меня овощем. — Знаешь, коллега, даже интересно — мне удастся увидеть все твои грани перед возвращением домой, или нет? Если бы ты был настоящим тёмным, а не таким формальным, как сейчас, тебя запросто могли провозгласить одним из высших иерархов любого клана.

Реплика тёмной была риторической и вскоре я остался в полном одиночестве. На всякий случай я прошёлся по всему храму, пытаясь найти способ, которым бездомные покинули это место. Обе двери были заколочены изнутри, а в окна, что были, скорее, бойницами, едва пролезала моя рука. Выбраться через такое смогла бы, разве что, какая-нибудь змея, но никак не человек.

Спуск в подвал был прикрыт полотном. Откинув его в сторону, я поморщился от насыщенного запаха горючего масла. Бросив взгляд в сторону входной двери, на всякий случай убеждаясь, что Алекс и Аделина не вздумали вернуться в храм, я включил ауру тёмного усли. Снизу послышался какой-то шум, и я быстро сбежал по лестнице.

Двое бездомных стояли по стойке смирно, вытянувшись в струну. Возле каждого на полу валялись масляные лампы, а чуть дальше располагались открытые бочки с горючим маслом. Если закинуть хоть одну лампу в такую бочку, то пламя будет таким сильным, что деревянный храм превратиться в один большой костёр за считанные секунды.

Я убрал огонь в сторону и прошёлся по подвалу. Сейчас он походил на какой-то морг, куда свозят тела. Минимум десять убитых бездомных, если судить по их внешнему виду, валялись у стены. Эти уже никому никогда не смогут помочь по хозяйству. Остались лишь двое обращённых. В том, что это были именно тёмные твари, сомнений не было никаких — Скрон уже перехватил управление, но пока не мог совладать с давлением моей ауры и заставить тела поизносить внятные звуки. Значит, существует всё же три типа реакции обращённых на мою тёмную ауру. Первая, которая мне не нравилась категорически, заключалась в том, что обращённые игнорировали влияние усли девятого уровня. За всё время мне встретились только двое таких красавцев и пришлось их в срочном порядке отправлять на перерождение. Вторые, тоже не самые приятные — те, кто начинал тёмную песнь сразу, как только теряли управление над телом. Это все верховные и часть обычных обращённых. Они каким-то образом умудрялись противостоять моей ауре, но недостаточно, чтобы не утратить подвижность. И третья, моя любимая, стоит сейчас передо мной, вытянувшись в полный рос. Как мне кажется, подавляющее большинство обращённых именно такие, как эти двое — стоят, не шелохнутся. Но стоит убрать ауру, как они начнут призывать портал. И, если вернуть ауру, Скрон постарается сделать всё, чтобы вытащить своих марионеток из зоны её действия. Обращённый помчится к месту своей инициации и приведёт меня к той твари, что скрывается под словом «ищейка».

Вот только реализовать этот идеальный план у меня не получилось. Когда я первый раз убрал ауру, оба обращённых начали вещать на тёмном, стараясь как можно быстрее призвать сюда минотавров. Я вновь убрал заглушку с ящика, обрывая песнопения, но обращённые даже не дёрнулись с места. Неужели есть ещё и четвёртая категория — совершенно бесполезные уроды? Мне пришлось ещё дважды проверить и получить один и тот же результат — ставшие тёмными бездомные не шевелились. Либо они совсем не имели возможности передвигаться, либо… либо они уже находились в точке своей инициации. Месте, где их создали.

Активировав катары, я прервал бренное существование это парочки. Перерождение им не грозит. Да и не заслуживают такие бездари перерождения. На всякий случай закрыв крышками бочки с горючим маслом, я изучил подвал. Нет, к схрону это место не имело никакого отношения — держать детей здесь было негде. На всякий случая я даже потыкал стены в поисках каких-то потаённых дверей, но и их не было. Ищейка приказала своим марионеткам спрятаться в подвале храма, убить бездомных и ждать нас.