Двое из будущего. 1903 - … (СИ) - Казакевич Максим Валерьевич - Страница 37

Новость о нашем полете разлетелась по миру со скоростью молнии. Евгений Загогуля стал мировой знаменитостью, а Пудовкин на этой волне существенно разбогател. Зарубежные журналисты потянулись в Артур и выкупали у издательства эксклюзивные статьи и фотографии. Ну и Женьке от них перепадало, когда его просили постоять возле дельтаплана, да без посредников рассказать о своих чувствах. Я же, пользуясь случаем, вовсю рекламировал свои изделия. Нацепил на парня карблитовый шлем, надел косуху с молнией, рядом припарковал дорогущего и презентабельного "Руслана", что сверкал хромом от ярких вспышек. Нам лишняя реклама лишней не будет, нам все сгодится. Да и я самого Женьку на фоне его популярности, затмившую всех ныне известных актеров и певцов, заставил сниматься в рекламе. Привлек Пудовкина и вместе с ним мы отщелкали снимки, в которых наш парень показывает, что только настоящие герои бреются станками "Жиллет", зажигают по городу на "Руслане" и всегда застегивают кожанку на молнию. Для журналиста это тоже был новый опыт и он ему понравился. Газета потом стала печатать эти рекламные снимки, чем расплачивалась за свалившееся с небес удачу.

Пленку, что мои архары наснимали, я проявил, снял несколько копий и без монтажа отправил Мишке. Тот разберется что с ними надо будет делать. Может киношку документальную по ней снимет, а может и сам фильм, включив в него настоящие кадры полета. Не знаю. Но что точно известно, так это то, что он обязательно продемонстрирует Императору наш полет и станет его агитировать на создание более серьезной авиации. И Николай, скорее всего, согласится и даже выделит денег. Что-то подобное я из своей истории помнил про экспериментальный танк, когда царь выделил, дай бог памяти, целых двести тысяч рублей. Но это было во времена вспыхнувшей войны, сейчас же в мирное время вряд ли это не прокатит. А вот когда японцы нападут на Порт-Артур! Вот тогда и можно будет тащиться к царю с шикарным предложением. И вот все эти свои соображения я изложил в письме и почтой отправил другу. От него, кстати, на второй день после полета получил поздравительную телеграмму. И от других людей тоже. И от знакомых в Питере и в Москве и от совершенно незнакомых. Телеграммы мы принимали десятками в день. И из России и из-за рубежа.

Но постепенно первичный ажиотаж спал и мы на третьи сутки наконец-то смогли вернуться к работе. И своим парням я сказал:

— Будем крепить мотор к нашему крылу.

Для парней это не было новостью. Они давно знали о моей цели и потому без возражений принялись за дело. Мотор я разрешил взять с разбитого мотоцикла, раму они соорудили так же из бамбука, а вот пропеллер…. С ним пришлось повозиться. Сейчас никто не знает какой профиль должен быть у винта и каких он должен быть размеров. И поэтому нам пришлось потрудиться. Вместе мы нарисовали то, что хотелось бы видеть. И наняли на время плотника, который из качественного бруса выстругал нам несколько штук пропеллеров. Нам оставалось лишь их проверить на тягу. А как это сделать?

Пришлось придумывать стенд. Тот мотор, что мы должны были поставить под крыло, мы временно поставили на ящик на колесах, закрепили его, а сам ящик через тугую пружину соединили со стеной склада. А под пружину повесили стальной прут, который по отклонению будет показывать нам тягу. Тягу не в килограммах, ни в фунтах, а в неведомой абстрактной величине, которую мы не стали приводить к общеизвестным системам. Ни к чему это, нам было достаточно лишь выбрать пропеллер с самым большим значением. И через два месяца, уже глубокой осенью, после череды неудач и небольших успехов, мы нашли-таки самый удачный вариант.

Но постройка крыла с двигателем это дело будущего, а пока я опять занимаюсь рутиной. Продаю свои товары, принимаю на склады новые, те что отправил из Питера Мишка, кручу киношки в Дальнем и произвожу тротил, тратя на химикаты почти всю выручку. На Высокой горе китайцы раздолбили вершину и там вот-вот должна начаться заливка бетона. Наш проект ДОТа переделывался несколько раз, что-то добавлялось, что-то, наоборот, убиралось. Я лично ни черта не смыслю в оборонительных сооружениях, а тот парень, которого я нанял, хоть и был грамотен в этом плане, но, так же как и я, никогда не имел опыта в строительстве подобных укреплений. Вот и приходилось, время от времени переосмысливать наши планы, беседовать с понимающими людьми и, пока не поздно, пока не началась заливка, перерисовывать проект и заново пересчитывать. Так же, я был вынужден попросить чуть-чуть ужаться в объемах строительства. Наличка стала просто катастрофически утекать из рук и я стал бояться, что конечная стоимость проекта, сожрет все финансы. А этого допустить было нельзя. Я, хоть и радел за возводимое укрепление, но в первую очередь хотел пустить деньги на свои минометы. И в связи с этим мне пришлось отменить строительство дотов на Волчьих горах. Хотя и там нанятые китайцы выдолбили ходы на вершинах и тоже были готовы вот-вот приступить в заливке. Но пришлось наступить себе на хвост и ужаться. Тот цемент, что мы перекупали у Тифонтая, и тот, что должен был отправляться в Японию, влетал нам в копеечку. Но его покупка была суровой необходимостью, ведь именно он имел самые высокие характеристики.

Наконец-то в середине сентября я забрал из больницы Лизу. Ее ожоги поджили, местами наросла новая кожа и доктор, не видя более причин держать ее под постоянным присмотром, разрешил ее выписать. За то время, что она там лежала, никто к ней кроме меня и ее подруги, так же работающей в кафешантан, не приходил. Никого у нее в Артуре не было, никому она была не нужна. И потому, забирая ее из больнички, Лиза украдкой утирала слезы, благодарила бога за то, что ее не кинули.

С Юн она сошлась быстро. Различия в языках, в культуре и почти в десятке лет возраста не встали между девушками препятствием. Они сдружились. Поселилась у нее в каморке, стала помогать по дому. Окитайченная русская кухня мне уже порядком поднадоела, так что, ее стряпня мне и моим архарам пришлась по вкусу. Но все же самой грязной работой она не занималась. Полы, как и прежде, драила китаянка, помойные ведра выносила так же она. Но она взяла на себя покупки в городе. Юн, хоть и была на короткой ноге со своими соотечественниками, но все же главные товары здесь были в основном у русских купцов. Уголек там подкупить, тканей, мебели кой-какой и вообще. К тому же Лиза стала подучивать девчушку русскому языку и та, вскоре более или менее внятно заговорила. Перестала так сильно коверкать слова.

Мои архары клеиться к Лизе не стали. Сильные ожоги на теле они успели тайком рассмотреть, и нашли их отталкивающими. Я к ней тоже не приставал, но совсем не по этой причине. Она хоть и была красива лицом, и до сих пор была привлекательна, но вот мое воспитание… Ну не мог я просто так скинуть порты и нырнуть в кровать женщины, которую толком и не знаю. Да и жена у меня есть, которую я люблю, и ребенок. Не знаю, можно было б сказать, что я однолюб, если бы не моя первая супруга с двумя дочками, что остались в моем будущем. В общем, Лизу как объект для развлечения и отдыха я не рассматривал. Но зато по вечерам мне стало с кем перекинуться словом. Она часто сидела в комнате под лампой, занималась рукоделием, а я, рядом за столом занимался или бумагами, или просто бездельничал. А часто я приглашал Мурзина, звал своих архаров и впятером мы занимали вечер, гоняя либо в картишки, либо в трик-трак, либо в монополию. И Лиза, кстати, довольно неплохо могла расписать пульку, запивая игру бокалом недорогого красного вина.

Однажды теплым сентябрьским днем у меня возникло желание посетить цирюльню. Надо было подправить прическу, красиво оформить усы. Парикмахер, у которого я постоянно стригся, принял меня радушно, усадил в кресло и, накинув белоснежную пелерину, спросил:

— Как всегда, Василий Иванович?

— Да, Дмитрич, как всегда. И бритвой пройдись по щекам.