Двое из будущего. 1903 - … (СИ) - Казакевич Максим Валерьевич - Страница 23

Вот так и организовались показы моих немногих фильмов. Раз в неделю я стал ездить в Дальний и устраивать там сеансы. И в виду того, что с развлечением в данной местности испытывалась сильная нужда, то не стало откровением, что все мои сеансы оказывались заполнены на сто процентов. Люди, прослышав о лентах, стали приезжать со всех городов. И даже китайцы, из тех, что побогаче, заявлялись на картину и специально для них мне пришлось нанимать переводчика, который отчитывал для них текст. В общем, неплохо получилось, и деньгу немного заработал и перед большой аудиторией засветился. После первого показа познакомился со многими высокими чинами и некоторые из них меня даже приглашали заходить в гости. Единственно, люди часто стали меня просить, чтобы я устраивал показы чуть почаще — хотя бы пару раз в неделю. Но пришлось отказывать. Я бы и рад, да только никто с киношной аппаратурой здесь работать не умеет и мне приходиться делать все самому, а учить кого-либо у меня не было никакого желания — геморроя больше, да и недешовую аппаратуру жалко. Да и лент для показа у меня раз-два и обчелся. Хотя тут недавно Маришка телеграмму прислала в которой сообщала, что сняла новую ленту и копию уже отправила мне. Через месяц, думаю, я ее получу и тогда смогу продемонстрировать ее широкой публике. Да и Маришкин режиссерский талант заценю, она вроде испытывала к этому делу неподдельный интерес.

Вскоре из Владивостока приехал Мурзин, привез новости. Производство колючки там успешно запустили и никаких проблем с этим не возникло. Местный управляющий на отлично справился со своим делом, расставил станки, набрал персонал и по подробной инструкции обучил их. Так что теперь в дневную смену во Владике мы производили около двух-трех километров "егозы". Работали в четверть силы и пока только на склад — с реализацией были проблемы. Местным жителям колючая проволока оказалось не очень-то и нужна, брали ее откровенно мало. Военные пока тоже ее не закупали, но были Мурзиным о ней проинформированы. Так что как только начнется война, так о ней обязательно вспомнят и обязательно выкупят. Так что получалось, что производство проволоки для нас не приносило никакой прибыли, а лишь высасывало деньги. Мурзин с управляющим еще во Владике прикидывали, и получалось, что мне из своего кармана приходилось выкладывать ежемесячно от полутора до двух тысяч, только лишь для того, чтобы производство работало. Вроде бы и не большие деньги для условного миллионера, а все равно, при наличии ограниченного бюджета для наших с Мишкой хотелок очень чувствительно. Я, после озвученных сумм лишь скрипнул зубами и на незаданный Мурзиным вопрос ответил, что работать следует в прежнем режиме, не ускоряясь, но вот с реализацией надо бы что-то придумать. Егорыч, выйдя на представителей Тифонтая сумел договориться с ними и начал продавать им нашу "егозу" в небольших объемах. Это нам чуть-чуть помогло, но не совсем. Производство даже на таком этапе следовало делать как минимум безубыточным. Я сел напряженно думать и вскоре понял, что без военных мне это производство не вытянуть. А они, пока жареный петух в зад не клюнет, не проявят никакого интереса. Вот и выходило, что производство колючей проволоки без будущей войны мне поддерживать бессмысленно, а до войны этой еще много месяцев. И все эти месяцы я буду вынужден терпеть убытки. В общем, расстроился я слегка и ходил несколько дней немного не в своей тарелке. А потом вдруг спустя какое-то время мне в голову пришла замечательная мысль — а почему бы не отправить нашу "егозу" в Штаты? Так, по моим представлениям, для нашего изделия будет самый рай. Большие пространства, прерии и многочисленные фермеры с их тысячеголовыми стадами. Уж им-то сам бог велел использовать колючку в качестве ограждения своих территорий. Ну а раз так, то выпала нам нужда искать в Артуре американского купца Смита. И хоть он ведет преимущественно торговлю в Японией, но и в Артуре и в Дальнем у него имелись неплохие лавки. Вот через него-то мы и организовали худо-бедно продажу нашей "егозы". Без особой прибыли, но и без убытков, так что чуть позже, спустя пару месяцев после запуска, содержание производства во Владивостоке мне стало обходиться всего в двести-триста рублей, а иногда и вообще в какую-то сотню, что для нас являлось очень неплохим результатом. И это при том, что сама колючка по чуть-чуть все-таки накапливалась на складе. Да и производство таким образом немного увеличилось, что благоприятно сказалось на конечной цене изделия.

А спустя пару недель после приезда из Владика моего помощника, в Дальний прибыл поезд в котором целых два вагона были отданы под мои товары. И мопеды там, и кислоты и партия "Монополии" для развлечения Мурзина и, что самое важное, три десятка минометов восемьдесят второго калибра и не начиненных тротилом мин к ним количеством под три тысячи. И вот это было самое интересное. Мины уже имели заложенный пороховой метательный заряд и отдельно были расфасованы в шелковые мешочки порох, для того чтобы без особых сложностей можно было увеличить дальность стрельбы. И отдельно же в ящиках в количестве десяти тысяч Мишка отправил взрыватели, которые, насколько я понял, были взяты от вполне обычных снарядов малого калибра. И это было хорошо, потому как мне не нужно было ломать голову и заново изобретать велосипед. И со всем этим грузом приехал сопровождающий человек.

— Вот, Василий Иванович, для вас передали два письма, — и сопровождающий груз мужчина, отдал мне два пухлых конверта. — Одно от вашей супруги, а другое от вашего компаньона. Я поеду обратно через три дня, так что, если вы хотите, то могу передать им ваш ответ. Если вы не желаете воспользоваться местной почтой.

— Ого, спасибо, — даже растрогался я, принимая два пухлых и жестких конверта. — А почему же они сами почтой не воспользовались?

— А зачем? — в ответ спросил мужчина. — Я бы все равно быстрее доставил, что они. Все одно на одном поезде с почтовым вагоном ехали.

— Понятно. Хорошо, когда поедешь обратно, то не забудь зайти ко мне. Я напишу ответ.

— Хорошо, Василий Иванович, — кивнул сопровождающий.

Дома я прочитал письма. Первое вскрыл то, что было от супруги. В конверт оказались вложены несколько фотокарточек, где Маришка с дочкой на руках позировали на память для любимого папки. Потом общая с тестем, с тещей и с братьями и с их семьями. Не знаю, как ей это удалось, видимо приходилось самой ехать в Москву, а Дмитрия вызывать из Нижнего. На этой фотографии они все сидели чинно, благородно. Даже Савва, что все время меня недолюбливал и пытался конкурировать, натужно улыбался. Странно для него это было, необычно. А вот тесть, Степан Ильич, кажется, сдал. Заметно было, что он сильно осунулся и за какие-то полгода-год постарел. И вымученная улыбка лишь усугубляла. Позже из письма я понял, что он в тот момент сильно заболел и по-настоящему приготовился умирать. Вызвал к себе из Питера дочь, из Нижнего сына и приказал всем сделать финальную семейную фотокарточку. И как его потом не отговаривали, как не увещевали — все оказалось впустую. Тесть, в свойственной ему жесткой манере, приказал всем замолчать и строевым шагом идти в фотоателье. Что и было исполнено всеми беспрекословно. Так и появилась эта фотка, где все, согласно приказу улыбались, и только лишь по грустным глазам можно было догадаться, что веселья там нет никакого. После этой фотографии прошел еще месяц и… тесть вдруг пошел на поправку и помирать отказался. Маришка в письме подробно описала, что она чувствовала в тот период, как целых шесть недель прожила у отца дома, за ним ухаживая, обстирывая и откармливая.

В целом письмо на две третьих состояло из женских эмоций. Супруга у меня хоть дама и эмансипированная и в будущем борец за права женщин, а все одно — женщина. Эмоции в те дни над ней возобладали.

Оставшуюся же треть письма она посвятила сугубо деловыми вещам. Сообщила, что с большим трудом сняла еще один фильм с высоким названием "Справедливости ради". С Ваниным и Озирным в главной роли. Опять. И опять фильм случился про мордобой с малой толикой любви. И выпустила в прокат. Фильм собрал полные залы, и за лентой опять приехали из других городов и из-за рубежа. Она полностью окупилась и даже неплохо заработала. Но вот пресса, по признаниям Маришки, заметила смену режиссера и написала, что эта лента по зрелищности намного слабее прежних работ. Но даже при этом фильм был заметно выигрышнее тех картин, что предлагали конкуренты. Те, на волне нашего успеха, попытались скопировать наш стиль, да только плохо у них получилось. Их герои не цепляли, ногами махать не умели, да и вообще были деревянными как лавка. Эти картины смотрелись намного скучнее и зритель голосовал рублем. Очереди в залы на нашу ленту, по словам супруги, выстраивались даже на улице, в то время как в других синематографах наполняемость была на уровне сорока-пятидесяти процентов. Опять же, значительную часть зрителя привлекала к себе плавность картинки. Технологичность ленты все-таки брала свое.