Беата умрет последней (СИ) - Алимова Светлана - Страница 9

— Когда почувствуете, будет поздно.

Беата вздохнула и попыталась обойти его, но офицер Харт попросту ее не пропустил. На каждый ее шаг он преграждал ей дорогу.

— Прекратите, — она сжала зубы, начиная сердиться. — Вы не можете мне что-либо запрещать.

— Я — полицейский. Кое-что могу. Беата, я не шучу. Если вы сойдете с тропы, то попадете в серьезную беду. Я для того к вам и приставлен, чтобы не допустить этого. Шеф не хочет сообщать вашим влиятельным друзьям, что вы пропали или погибли.

Беата раздражено вздохнула и бросила на него оценивающий взгляд. Можно было заморочить его колдовством, но за нападение на полицейского ее ждала тюрьма. Не вариант. Она никогда не была сильна в угрозах и ненавидела давление. Всегда предпочитала избегать прямого конфликта и тихо поступать по-своему.

— Сколько?

— Что?

— Сколько вы хотите получить, чтобы не мешать мне?

Он бросил на нее укоризненный и очень выразительный взгляд. Покачал головой.

Беата усмехнулась.

— А как насчет эликсира привлекательности, который даст вам огромный успех у женщин? Любая будет очарована вами. Без исключений.

Офицер Харт спрятал улыбку:

— Нет. Это не сработает. Ваша жизнь дороже денег и эликсиров.

— Спаситель нашелся. Мужчины вечно играют в героев.

— Потому что женщинам это нравится.

Беата пожала плечами.

— Что ж, идемте обратно в деревню.

Назад они шли молча. Офицер Харт явно чувствовал себя неловко.

— Не сердитесь на меня. Я не хочу, чтобы вы погибли, только и всего. Правила безопасности придуманы не просто так. В осмотре места преступления нет смысла: прошло тридцать лет. Вы ничего там не найдете.

— Я и не собиралась… а хотя, это идея.

Они распрощались у ее дома, и Беата вошла внутрь.

Мысль, поданная им, была любопытной. Только вот «место преступления» — это не место нападения демона, а место его призыва. Что делал демон в лесу? А не там ли его призвали? Если так, то его можно было обнаружить иначе, чем впустую бродя среди деревьев.

У ведьм были свои способы отыскать желаемое.

Беата пообедала, потискала Пуховку и достала книгу заклинаний.

У каждой ведьмы она была своя, и если первые страницы включали в себя самые популярные чары, то дальше ведьмы записывали все, что считали полезным для себя. Туда же добавлялись составы зелий и снадобий, списки лечебных трав, семейные рецепты и мелкие хитрости в использовании фамильяров. Двух одинаковых настоящих книг заклинаний быть не могло. Они бережно хранились и передавались от матери к дочери, но Беате пришлось начинать новую: среди ее родственниц не было ни одной ведьмы. Книга заклинаний зачаровывалась особым образом: чернила в ней не выцветали, ее невозможно было испортить (разве что сжечь целиком), потерять или украсть, а пустые страницы в ней не заканчивались. Ее можно было призвать где угодно. Четверть книги у Беаты занимали зелья и смеси трав для заговоров и защиты от них. Где-то десяток чар облегчали быт. Полсотни помогали ей быть красивой и здоровой. Штук пятнадцать были «гостевыми»: у ведьм было принято дарить подругам полезные хитрости в знак дружбы. Разумеется, уникальными чарами делились редко, но чем ценнее был подарок, тем больше уважения заслуживала дарительница. Та ведьма, что отдавала пять значимых (не общеизвестных) заклинаний, получала неформальную защиту от нападения: вредить ей одаряемая подруга не имела права. В самом худшем случае обязана была предупредить о нападении и предложить мирное решение конфликта.

Адалинда подарила четыре заклятья, и всеми Беата пользовалась до сих пор. Благодаря им Беата радовалась своему отражению, а не скорбела о ранней седине и морщинах. В косметических чарах Адалинда была признанной мастерицей. У них с Беатой всегда было много общего.

С Валери они виделись редко и интересовались принципиально разным колдовством, так что ее единственное заклинание Беата никогда не трогала.

А вот Голди оставила больше семи штук, и они пригождались в весьма неожиданных ситуациях. Например, сейчас. Беата улыбнулась, вспоминая ее. Высокая, спортивная, с шапкой вьющихся каштановых волос и дружелюбным характером, Голди была замечательной подругой. Хоть они виделись не чаще нескольких раз в год и дружили больше в письмах, Голди могла сорваться и приехать в любой момент, если требовалась помощь.

Она помогала Беате даже после своей смерти.

— Итак, что тут у нас? «Отвар багульника, семена звездчатого аниса и обязательное присутствие фамильяра на ритуале, — прочитала Беата, — лучше всего использовать белых и черных кошек, рыжих нужно предварительно привести в спокойное настроение, иначе они заскучают и могут уйти». Умница, Голди. Всегда знала, что кому дарить.

Отвар багульника варился час и еще три настаивался. Все это время Беата готовилась к вхождению в транс. Она его не любила и использовала только в случае крайней необходимости: ее жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее впустую. Транс мог занять от пяти минут до нескольких дней, чего ей жутко не хотелось.

— Пуховка, для тебя есть задание, — приказала она фамильяру, — ровно через полчаса укуси меня за палец. Все это время сиди рядом и никуда не уходи. Разбуди меня, если появится кто-то чужой.

Ведьма в состоянии транса была уязвима. Ее легко могли убить, а она так бы и не проснулась.

Белая кошка коротко мяукнула и недовольно чихнула. Покосилась на семена звездчатого аниса, которыми Беата окурила комнату.

— Потерпи, милая. Мне это тоже не нравится, но так нужно для дела.

Беата выпила отвар из багульника, села на пол и закрыла глаза.

Место призыва демона. Где оно? Пусть откроется ей. Место призыва демона. Лес. Оно ведь в лесу? Ну же. Покажись. Покажись. Покажись…

И Беата увидела его.

Поляна в окружении нескольких мшистых валунов. В центре еще один, почти плоский, с начертанной пентаграммой.

Она вскрикнула от боли и потрясла рукой.

Пуховка мяукнула и нежно лизнула укушенное место.

— Спасибо, моя хорошая, — вздохнула Беата и потянулась, — но нам придется это повторить. Сиди здесь. Через полчаса укуси меня за палец. Начали.

Пуховка недовольно фыркнула, но осталась на прежнем месте.

Беата сделала еще два глотка отвара и вновь сомкнула веки.

Как попасть в нужное место? Как? Покажи дорогу. Открой мне путь. Открой, открой, открой…

Ее сознание плавно вылетело из дома. Все вокруг была размыто и приглушено, один лишь вересковый круг пылал, перетекая сам в себя, словно лиловая лава. Беата взлетела над ним и поплыла дальше.

В лес.

Прямо-прямо-влево, прочь с тропы, меж деревьев, недалеко, за оврагами, скрыто от чужих глаз, чтобы не нашли, не наткнулись, не помешали, вот они камни, вот искомое, над плоским валуном — остатки ауры демона… Что он спрятал там? Что в лесу ценного? Покажи. Покажи. Ну же, покажи сокровище в лесу. Где оно? Где то, что спрятал призыватель?

Но ее дух парил на одном месте. Его никуда не влекло. Вокруг был лес, да и только.

Она ошиблась. Ничего он там не прятал. «Пугалка» поставлена по другой причине.

Призыватель. Где он? Тот, кто призвал демона в Хисшир. Враг Беаты. Откройся. Покажись. Где ты прячешься? От ведьмы не скроешься, ведьма найдет и утащит тебя в ад.

Где ты?

Где?

Где?

Где?

Где?!

Пуховка вцепилась ей в палец с такой силой, словно пыталась отгрызть его.

Беата взвыла и отшвырнула ее.

— Ты что творишь?! Больно же!

Пуховка яростно распушила шерсть и гнусаво заорала. После чего оскорблено бросилась прочь.

Беата застонала. Она замерзла. Все тело затекло и плохо слушалось. Спина отваливалась, а пальцы все были в мелких ранках от кошачьих клыков.

За окном была глубокая ночь.

Пуховка не смогла разбудить ее сразу, но изо всех сил пыталась вывести из транса.

— Ненавижу ясновиденье, — хрипло выдохнула Беата, с трудом поднимаясь с пола.

Она зажгла свет, растопила камин и поставила чайник. Нанесла на ранки лечебную мазь. Отыскала Пуховку и долго задабривала ее кошачьими лакомствами, пока не получила прощение. Устроилась с чашкой горячего чая планировать завтрашние действия.