Двое из будущего. 1901-... (СИ) - Казакевич Максим Валерьевич - Страница 4

Его возмущение можно было понять. Мы столько всего для них делали, старались, а они, вместо того чтобы ценить, быстро привыкали к новым правилам и начинали воспринимать их как должное. И Сергей Сергеич как человек, поднявшийся с самых низов и не понаслышке знавший каково это быть на самом дне, очень сильно негодовал по этому поводу. Ведь с такими запросами может и так произойти, что все их требования введут производство в убыток и попрут тогда их всех на улицу. Где они потом найдут такие же условия? Надо же и совесть иметь!

— А разве Шабаршин своей кассой заведут как раз не для этих целей? Не для того чтобы поддерживать нуждающихся?

— Если бы, — хмыкнул Попов. — Он из кассы деньги только на лекарства выделяет, да на продукты чуть-чуть, лишь бы от голода ноги не протянуть. Маленькая еще касса, не накопилась.

— Тогда в чем проблема? — не понял я. — Пусть накопится.

— Так и я ему о том же! — воскликнул Попов. — А ему хоть кол на голове теши, уперся со своей идеей и все тут.

Я откинулся на кресле, по-американски закинул ноги на стол, трость положил на колени и в задумчивости сцепил пальцы. В принципе, можно было бы послать своего профсоюзного лидера куда подальше, и нечего бы он за это не сделал. Но возникла у меня тут одна идейка. Хочет он иметь выплаты по несчастным случаям или по смерти работника на производстве, так пусть страхует их. Или самостоятельно из кассы взаимопомощи или же сами работники пускай страхуются в добровольном порядке. Страховых контор сейчас много, договориться с какой-нибудь из них обязательно получится.

— А знаешь что, Сергей Сергеич, а позови-ка ты этого Шабаршина завтра ко мне. Есть у меня тут кое-что, что следует с ним обсудить.

С идеей собственного, подконтрольного мне профсоюза я носился давно. Уже несколько месяцев я обдумывал эту идею, выверял ее, обмусоливал с Михой. Мой друг вроде бы был согласен со мной, говорил, что дело это очень нужное и крайне полезное, но вот помогать мне категорически отказался. Сказал, что как человек, который ни разу в жизни не работавший простым работягой, с трудом понимает внутренние механизмы управления и контроля сего предприятия и с чистой совестью спихнул всю работу на меня. И я бы, наверное, еще год обдумывал эту идею, набирался решимости, если бы не моя неожиданная встреча со знаменитым Зубатовым Сергеем Васильевичем, начальником Московского охранного отделения.

Тогда, осенью, после громкого венчания, перед самым отъездом из Москвы меня успели перехватить у самого вагона и вежливо пригласить на встречу. От таких приглашений нельзя отказываться и потому я с замиранием сердца согласился. Но как оказалось, я боялся зря. Наша встреча прошла очень хорошо и, я бы даже сказал, сердечно. Сергей Васильевич встретил меня с широкой улыбкой, искренне извинился за неожиданную срочность и… напоил меня душистым цейлонским чаем с пышными булочками. И вот за этим-то чаем и состоялось наше знакомство и интересная беседа. Оказывается, с недавнего времени он стал следить за моей судьбой. Резонансное покушение на мою персону привлекло его внимание и он, покопавшись по верхушкам в моем деле, быстро разобрался в подоплеке произошедшего и заинтересовался происходящими на нашем предприятии делами. Слава богу, что он не стал копать дальше, не стал вызнавать наше прошлое и искать записи о нас в церковных книгах по месту рождения. Беседовали мы долго, он с подробностями вызнавал обо всех наших нововведениях, искренне интересовался нашей заботой о рабочих и вот как-то незаметно, шаг за шагом вывел он меня на профсоюзную тему. И я искренне и честно рассказал ему все, что думаю по этому вопросу. Ничего не стал скрывать, да и зачем, если я достоверно знаю, что Сергей Васильевич сам в скором времени станет организатором подконтрольных охранке рабочих союзов. Зубатов меня внимательно слушал, иногда перебивал, в чем-то со мной соглашался, а в чем-то нет. Разговаривали мы долго, чайник на примусе успел трижды остыть, прежде чем мы закончили нашу беседу. И расстались мы уже ближе к вечеру…. Нет, не добрыми друзьями, как можно было бы подумать, а всего лишь приятными знакомыми. На прощание Сергей Васильевич еще раз извинился за неожиданное беспокойство и попросил дать весточку, если я еще раз окажусь в Москве. Я горячо пообещал это всесильному Зубатову, меня посадили на поезд и уже по прибытию в Питер, после сумбурной ночи, проведенной в полусне, я твердо решил организовать свой собственный профсоюз.

Через две недели после Новогодних праздников Валентин предоставил мне на тест следующую версию велосипеда. Во-от, это уже что-то! Более легкий и удобный, с чистыми сварными швами и глянцевой покраской, с вычурным шильдиком «РЗ» на вилке. На таком уже было просто одно удовольствие кататься. Колеса, правда, были еще старые, но это ерунда. Наладим и их изготовление, это дело не одного дня.

— Запускаем в производство? — поинтересовался Попов, щурясь от солнечного зайчика и наблюдая за моей поездкой на «Урале» по цеху НИОКРа.

— Надо запускать, — согласился я, вволю накатавшись. — А себестоимость-то у этого чуда инженерного гения какая?

— Пока сложно сказать. Надо прикинуть.

— Хотя бы приблизительно.

— Даже приблизительно сказать не получиться. Надо рассчитывать. Технологию отработать, на поток поставить, людей набрать и обучить.

— Ну, хотя бы пальцем в небо?

Попов вздохнул. Задрал голову к потолку, прикрыл глаза. Затем выдал:

— Около семидесяти-восьмидесяти рублей.

Я присвистнул. Дорого, однако.

— А куда деваться? — развел руками генеральный. — Колеса мы закупаем у Фрейзингеров, подшипники, втулки, цепи и звездочки тоже приобретаем у Дукса и у других поставщиков. Из нашего только сварка рамы, ее покраска и сборка. Надо нам срочно углублять производство.

Я кивнул согласно:

— Надо. Я думаю, что вырубить звездочки и элементы цепи на прессе не будет сильно сложной задачей — все элементарно. А что с подшипниками? Придумали наши инженеры что-нибудь?

— Да, придумали кое-что, но тут надо пробовать, а это время. Шарики напрессовать не проблема, проблема их идеально отшлифовать. Да еще для того чтобы канавки в обойме идеально нарезать нужны особоточные станки, режущий инструмент и оснастка, а таких у нас нет. Закупать надо, а это больно уж дорого.

— Надо — закупим, даже если придется покупать за бугром, — отрезал я. Нападала изредка на Попова необоснованная жадность. Вот и сейчас он, понимает же что покупка станков суровая необходимость, но нет же — жалеет деньги. Сказывается на нем прежний опыт работы на ткацкой мануфактуре, где ему приходилось экономить буквально на всем. — Не жалей денег, Сергей Сергеич, мы их быстро отобьем.

— А может, попробуем купить технологию шлифовки шариков у Фишера? — неожиданно спросил генеральный с робкой надеждой, что я откажусь. Ну не хотел он тратить деньги — приступ жадности, будь он неладен.

— Кто такой Фишер, почему я о нем ничего не знаю? — удивился я.

И Попов мне вкратце рассказал. Фишер — немец, талантливый изобретатель, который придумал и воплотил в металле станок, производящий идеальную шлифовку стальных шариков. Уже несколько лет как наладил их выпуск, завалил половину Европы своей продукцией. И вряд ли он согласится поделиться технологией, но, по наведенным справкам, сейчас его компания испытывает некие финансовые трудности. Пока небольшие, но можно было бы попробовать этим воспользоваться.

Я с укоризной посмотрел на Попова, покачал головой.

— И ты молчал? Надо было сразу с этого начинать.

Генеральный вздохнул.

— Да мы тут тоже кое-что уже придумали, — возразил он. — И вроде все должно у нас получиться и не так дорого окажется. А за лицензию сколько заплатить придется? Да еще сумеем ли договориться с этим Фишером?

Он замолчал, ожидая моего решения, а я, задумавшись и опершись ногой в педаль велосипеда, уставился в окно. Попов, конечно же, по-своему прав, на лицензию нет никакой надежды и нам просто необходимо придумывать что-то свое. Но и упускать такую возможность тоже было нельзя, сколько бы это денег не стоило.