Зубная Фея - Джойс Грэм - Страница 69

Он ощущал присутствие Зубной Феи где-то поблизости, но разглядеть ее не мог. Зубы у него во рту странным образом утяжелились, словно к каждому из них был привешен металлический груз. Ощупав их языком, он обнаружил, что каждый его зуб теперь напоминал формой остро отточенный кинжал.

Наконец он заметил фею, стоявшую в соседнем столбе света. Она улыбнулась, обнажив идеально ровные зубы – без намека на заостренные кончики. Никогда еще Сэм не видел ее такой привлекательной. Ее одежда, выглядевшая в «том мире» убогой и заношенной, здесь была сама свежесть и великолепие: каждая ниточка сияла, играя живыми красками. Кивком она пригласила Сэма следовать за собой.

Они двигались по лесу, перескакивая с одного пятна света на другое. Вдруг фея остановилась и, взяв Сэма за руку, указала ему на необычное растение в центре широкой «световой чаши». Его длинный стебель был увенчан белым раструбом цветка, меж лепестков которого виднелась толстая фиолетовая тычинка, покрытая желтоватой пыльцой. Зубная Фея прикоснулась к тычинке, и желтый налет покрыл кончик ее указательного пальца. Не сводя глаз с Сэма, она демонстративно облизала палец. Снова дотронувшись до тычинки, она протянула опыленную руку Сэму.

Он начал слизывать пыльцу, которая с легким шипением таяла на языке. Склонив голову набок, фея наблюдала за ним с довольным видом. Она собрала еще пыльцы для Сэма, таяние которой на сей раз сопровождалось ощущением паров, поднимающихся от языка прямо к его мозгу.

Рассмеявшись, фея скинула свою одежду, а затем стала быстро и ловко раздевать Сэма. Она наклонила чашечку цветка, потрясла ее над подставленной ладонью и мягкими движениями втерла пыльцу ему в грудь, в руки и бедра. Тем же веществом она умастила собственную промежность. Сэм испытал возбуждение, при котором набух и налился кровью не только член, но и все его тело с головы до пят.

Зубная Фея прижалась к нему; по ее коже волнами струился горячий свет.

– Каким ты хочешь меня видеть? – услышал Сэм свой собственный голос, звучавший подобно шелесту ветра в листве.

– Будь самим собой.

Ее соски отвердели и заострились, как два лезвия, и, прижимаясь все сильнее, пронзили вздувшуюся кожу на его груди. Тотчас давление внутри него ослабло. Сэма охватил страх, который перерос в панику, когда она скользнула вниз вдоль его тела, рассекая сосками кожу. Она почувствовала его состояние, приостановилась и посмотрела ему прямо в глаза ласково и успокаивающе. Боль в надрезах быстро стихла; крови из ран вытекло совсем немного. Она продолжила вспарывать кожный покров по всей длине его дрожащего тела: от грудной клетки к бедрам и ниже, вплоть до пальцев ног.

Покончив с этой операцией, она занялась собой, раздирая собственную кожу острыми ногтями. Полностью отделив ее от своего тела, она явилась в новом обличье: черты лица и контуры тела остались прежними, но изменилось их свечение – оно стало мягким, нежным и девственно-чистым. Она помогла Сэму снять его кожу, словно это был какой-то облегающий комбинезон. Потрясенный, он полностью подчинился ее воле. Обнажившийся подкожный слой слабо пенился и был настолько чувствительным, что остро реагировал на легчайшее движение воздуха.

Зубная Фея впилась поцелуем в его губы, а затем с грацией балерины приподнялась, опираясь на плечи Сэма, и медленно насадила себя на его торчащий член. Внутри она была жгучей и сладкой, как кипящий мед. Неистовая, жаркая, всепоглощающая энергия захлестнула его мозг. Покачиваясь, она все глубже принимала его в себя, и Сэм вдруг заметил, что они оторвались от земли и плавно поднимаются к вершинам световых деревьев. Он засмеялся – бурно и неудержимо, теряя разум от получаемого наслаждения.

Наконец он изверг в нее семя, и древнее мучительное томление покинуло его тело, как вырванный с корнем зуб.

– Ты дал мне себя, – прошептала фея ему на ухо, плача от радости. – Ты это сделал.

Сэм потерял сознание.

Очнулся он, лежа обнаженным на полу своей комнаты. По лицу его текли слезы, а нос ныл, сдавленный зажимом-крокодилом. Будильник на другом конце провода настойчиво звенел. Сэм, хоть убей, не мог вспомнить, когда подсоединился к Перехватчику Кошмаров.

За пару недель до того, как Сэм и Клайв должны были покинуть Редстон и направиться в свои университеты, Блайт вознамерился устроить для них прощальный вечер в клубе и обещал нечто необычное. Глэдис Нун, хозяйку паба, попросили заготовить побольше сэндвичей; были оповещены все завсегдатаи клуба; приглашения получили и родители ребят.

– Мы устроим вам хорошие проводы, – пообещал Блайт.

И этот вечер настал. Противоположную от входа стену зала украсил огромный плакат с намалеванной красным надписью: «Прощайте, Шизики!» Над его изготовлением потрудились Алиса и Линда. К моменту прибытия Сэма зал уже был полон. Пиво лилось рекой, на подносах громоздились горы сэндвичей, а парочка доморощенных талантов из числа завсегдатаев исполняла гимн в честь «славных парней, что делали дело и ведали клубом, покуда Иэн Блайт просиживал зад, пропивая умело доходы, нажитые потом ребят».

Блайт ничуть не обиделся, заметив только, что выступавшие ради красного словца несколько искажают истинное положение дел. В этот раз, к примеру, он не просиживал зад, а расстарался и сумел притащить в клуб ирландскую группу «Нечистая сила», очень популярную среди любителей фолка.

– Могли бы пригласить и блюзовую команду, – недовольно проворчал Клайв, но Блайт только рассмеялся и похлопал его по щеке, прежде чем идти на сцену и представлять публике исполнителей.

«Нечистая сила» в составе гитары, банджо, скрипки и барабана с ходу начала рвать и метать. Музыканты с таким драйвом исполняли быстрые джиги и рилы [29], что содрогались стены паба и вибрировала пивная струя, бесперебойно наполнявшая стеклотару. Клайв и Сэм едва успевали опорожнить свои кружки, как перед ними на подносе появлялись новые, покрытые плотными шапками пены. Наконец музыкальная нечисть на время угомонилась, дабы также отдать должное выпивке.

– Напиваться до потери чувств не обязательно, – услышал Сэм шепот у самого уха. Это была Конни.

– Мама! Здорово, что ты пришла! Папа тоже здесь?

Как выяснилось, его родители попросили тетушку Мэдж посидеть с младшей сестрой Сэма и вдвоем пришли на проводы.

– Ты уже повидалась с Иэном Блайтом?

Он оставил маму беседовать с Блайтом. «Я только что попросила Сэма не напиваться до потери чувств…» – услышал Сэм, покидая их и отправляясь на поиски Алисы, которую в последнее время чаще всего можно было найти рядом с Терри. Сэм хотел откровенно поговорить с ней до своего отъезда.

– Твоя мама просила тебе передать, – увидев его, начала Алиса, – что напиваться до потери…

– Знаю, знаю.

– Взгляни на Линду!

Линда подсела к Блайту у стойки бара, где они вдвоем терпеливо внимали мудрым наставлениям Конни. Линда, порозовевшая от выпитого, прислонилась к плечу Блайта.

– Что ты думаешь об этой парочке? Есть шанс?

– Думаю, есть, – сказал Сэм. – Ты заметила, что Блайт почти не пьет? Он старается произвести приятное впечатление.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Алиса.

– Я затем тебя и искал.

– Пойдем на улицу.

Еще до того, как они выбрались на лужайку перед пабом, Сэм понял, что разговор примет совсем не тот оборот, на какой он рассчитывал.

– Я хотела тебе сказать… Это насчет меня и Терри. Мы с ним собираемся путешествовать вместе. Поедем в Грецию или Индию, а может, куда-нибудь еще, мы пока не решили.

Сэм смотрел вниз, на траву, мокрую от вечерней росы.

– Ты выбрала Терри. К этому все и шло.

– Ты… не очень расстроился? Терри переживал, не зная, как ты отреагируешь.

– В общем, конечно, расстроился. Но я рад за вас обоих.

– Я по-прежнему очень к тебе привязана. И Терри тоже.

– Может, вернемся в зал?

– Ты огорчен, я вижу.

– Не трави душу, Алиса!